#18 3153 (Ориджинал, Слэш, Романтика, Драма, Фантастика, R)

#1

beautifuldisaster

ВОР НЕ ПРОЙДЕТ
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
2,163
Симпатии
345
Баллы
180
Offline
Фандом: Ориджинал

Цитата: Ты никогда не будешь любить себя хотя бы вполовину так, как я люблю тебя.

Название: 3153

Жанры: Слэш, Романтика, Драма, Фантастика

Предупреждения: Насилие

Рейтинг: R

Размер: 7382 слова

Краткое содержание:
В их мире всегда существовал особый порядок. Согласно этому порядку, традициям и своеобразным моральным уставам, из которых сложно вырваться. Да и не особо нужно, наверное. Именно так решил для себя наш главный герой, оставшийся один на своём жизненном пути. Или не совсем один?..
 
#2

beautifuldisaster

ВОР НЕ ПРОЙДЕТ
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
2,163
Симпатии
345
Баллы
180
Offline
«Ты никогда не будешь любить себя хотя бы вполовину так, как я люблю тебя», – письмо начиналось именно так. Почему-то эти слова отозвались колющей болью в его сердце. Он осмотрелся по сторонам, убеждая себя, что все возможные свидетели уже разошлись или ещё тихо переговаривались в комнате для переодевания, и вернулся к прочтению. Сбоку от дивана, на котором он примостился, горела мерно свеча, изредка подёргиваясь и бросая дивные тени на лист бумаги, исписанный ровным, уверенным почерком.

«Я знаю, ты сейчас задаёшься вопросом, откуда у меня нашлось для тебя письмо… Я хорошо тебя знаю, Шан. Письмо я написал заранее, зная, что ты в итоге всё равно откажешься. И всё равно надеялся… » – Шан отстранил от себя лист, упокоив руку на подлокотнике. Так вот к чему был этот ненужный никому разговор, длившийся, по меньшей мере, вечность. Парень зажмурился, потирая пальцами свободной руки переносицу. В голове его всё ещё звучало эхо от захлопнутой автором письма двери. Две девушки прошли мимо него, сидящего на диване, прощаясь до завтрашнего дня.

«И всё равно надеялся на то, что ты дашь мне шанс. Надеялся, что ты согласишься, захочешь исполнить свою мечту сейчас, когда я, наконец, могу тебе в этом помочь, но, похоже, ошибся». – Шан нахмурился, устраиваясь удобнее на мягком диване. Время вокруг будто застыло, все, кроме него, ушли, пока он, в течение долгого часа вчитывался в строки, составляющие всего первые два абзаца. Грамоте его учила мать, когда ему было ещё совсем мало, около пяти-шести лет. Он был способным ребёнком, но с уходом матери из жизни от рисовой болезни, обучением его никто больше не занимался. Читал парень редко, поэтому рукописный текст был для него сродни тяжёлого испытания. Шан стыдился своей неграмотности, но просить кого-то читать ему не собирался.

«Когда я пишу «ошибся», то подразумеваю то, что я ошибся в себе. Понадеялся на то, что смогу убедить тебя в том, что это – лучший вариант для тебя». – Парень вздохнул, отодвигая лист в сторону и оставляя его лежать на подлокотнике, встал на ноги. Здесь, конечно, читать было комфортно, но пора идти домой, пока на улице всё ещё горит свет. Переодевшись и умывшись, Шан распустил собранные в пучок волосы, тут же рассыпавшиеся по плечам, и, застегнув на поясе сумку, пошёл к двери на выход, пробираясь сквозь темноту – свеча догорела, и единственные блики света в холле пробивались сквозь зашторенные окна. Сложив вдвое листок, подобранный на диване, Шан убрал его в сумку. Уже на улице, плотно прикрыв двери, он ещё раз вздохнул. Приложил руку к сенсорной панели и, дождавшись, пока щёлкнет замок, направился вдоль по улице, спускающейся извилисто вниз, удаляясь от здания с яркой вывеской «Чайная». Шан шёл, смотря себе под ноги, в мыслях находясь совсем не там, на сырых улицах Междуречья, а где-то далеко, в несуществующей стране, на несуществующем месте где-то на поверхности. В голове его калейдоскопом менялись пёстрые образы, подёрнутые странной розоватой дымкой, хотя на сердце было всё так же нелегко. Этот разговор, письмо… Всё так не вовремя и так неуместно. Сейчас, когда у него всё наладилось, стало на свои места… Он вовремя вынырнул в реальность, успевая слиться с каменной стеной, чтобы грохочущая повозка спокойно проехала мимо, не зацепив его. Нужно сначала дойти спокойно домой. Ещё минут двадцать точно идти. А потом обычный его вечерний быт, на сегодня разбавленный наличием письма: под шум проводного радио быстро приготовить поесть что-нибудь из паршивенькой безвкусной лапши в пакетиках, перекусить, помыться и потом «досуществовать» день, стирая и убирая в доме.

«Тебе, должно быть, сейчас кажется, что я много на себя беру, но подумай сам, ты ведь уже избавился ото всех обязательств, связывающих тебя с этим местом! Даже твоя сестра… Она просила меня передать тебе, что очень скучает и хочет встретиться с тобой, однако пока всё ещё учится в академии и не может никак к тебе вырваться». – Шан устроился на полу, около кровати, тайным образом умудрившись уместиться на маленьком мягком коврике так, чтобы не касаться холодного пола. Подтянув лампу с немного неприятным фиолетовым подтоном, он вновь принялся читать. Абзац был посвящён его сестре, Линь. Прочитанное вызвало у парня улыбку, немного унылую. С Линь они не виделись с его пятнадцати лет, когда девочке было десять, и тётушка из высшего города решила забрать племянницу к себе. Насколько он знал, до пятнадцати лет Линь проучилась в школе, а затем, когда тётушка умерла, переехала в столицу. Видимо, догадывался он, решила исполнить свою мечту стать военнослужащим.

«Ты знаешь, мне кажется, у неё появился поклонник. Всё цветы ей дарил. Представляешь? Дарил ей букеты, те, которые дорогие очень. А она в один день рассердилась и сказала, что не хочет больше видеть «мёртвые» растения. С тех пор он ей каждую неделю дарит цветок в горшке. Их пока некуда ставить, поэтому она воспользовалась моей квартирой. Порой, возвращаюсь домой и думаю, что это место всё больше становится похожим на оранжерею». – Со странным чувством дочитывая абзац, Шан отстранил от себя лист. Неожиданно для себя, он шмыгнул носом, чувствуя, как от переполнивших эмоций, к горлу подкатил ком, а глаза предательски защипало. Десять лет прошло с их последней встречи с сестрой. А ведь она – последний близкий родственник, который у него остался. Отец умер три года назад, оставив всё хозяйство – их дом и маленький участок со своей мастерской (он был скульптором) – на Шана. Участок Шан вскоре продал человеку, занимающемуся скульптурой. А чуть позже, продал и дом, в безуспешной надежде избавиться от тяжёлых, вязких воспоминаний, наполненных болезненным чувством безвозвратной потери. Взамен он приобрёл себе совсем маленький, но свой собственный, дом, расположенный в одном из лучших районов, имеющий террасу с видом на реку и расположенный в закрытом районе города. Совсем недавно парень, наконец, со всем смирился. И вот опять, так трепетно выставленная картина собственного уютного одиночества шатается, грозя вылиться чуть ли не в истерику. Почему именно сейчас? Почему не через пару лет? Почему не через десять? Шан отложил письмо в сторону, в который раз за сегодня чувствуя себя размазанным по полу. Подтянув колени к себе, он уткнулся в них подбородком, смотря перед собой. Белая стена перед ним покрылась разводами, а потом щёку обожгло солёной слезой. Чуть погодя, когда наваждение отступило, он вновь взял письмо в руку, медленно продолжив читать.

«Мне жаль. Жаль того, что я не смог тебе рассказать обо всём этом сразу, видимо, не выдержав твоего упорства, хоть всегда именно этим качеством твоим восхищался. Знаешь, Шан, я очень надеюсь, что это письмо не пригодится, и мы сможем нормально поговорить…» – Поджав губы, парень прикрыл глаза и кивнул, соглашаясь с написанным. В их отношениях всё время так. Непонятно. То друзья, то нечто большее; бессмысленное метание вокруг да около. Но чувства не обманешь, хотя очень хотелось бы. Очень хотелось бы ему снова наложить на сердце печать, похоронив за ней трепетно-тревожное ожидание того, что же дальше, и пусть он никогда себе в этом не признается, но в глубине души очень обрадовался их встрече. Пусть даже такой… не совсем удачной.

«Но даже если оно и пригодилось, я всё равно радуюсь, что хоть так мы можем пообщаться, даже если это общение больше напоминает монолог. Ты всегда был и остаёшься очень важным человеком в моей жизни. Тот, кто в трудный период моей жизни поддержал меня, когда остальные отвернулись. Знай, я очень это ценю». – На лице Шана промелькнула улыбка.

Действительно, в своё время, когда они очень много времени проводили вместе, он много рассказывал Шану обо всём, что происходило в его жизни. Тогда, когда он решил в свои девятнадцать вдруг стать военным, родители его не поддержали, более того, какое-то время он жил чуть ли не на улице, потому как «невозможно находиться с ними в одном пространстве». В то время они много времени проводили на краю города, в месте, где река расходится надвое. Там, на возвышенности, был небольшой парк с множеством каменных скульптур и лавочек. На одной из них, у самого края, они подолгу сидели, разговаривая чуть ли не обо всём на свете. Тогда, он, автор письма, сказал Шану о том, что сомневается, стоит ли ему идти к своей мечте. А Шан впервые разозлился на него, грубо возразив, что нельзя сходить с движущегося экипажа, на что тот лишь грустно улыбнулся, соглашаясь. А сам парень, остыв, под влиянием ситуации вдруг решил рассказать о своей мечте. Глядя на водную гладь, в медленном темпе бликующую светом парковых фонарей, он тихо поведал собеседнику о своём несбыточном желании. Тот слушал его с тихим, внимательным отношением. Договорив, Шан замолчал, напряжённо ожидая реакции. «Замечательная мечта, – ответил он, – надеюсь, ты сможешь её осуществить».

«А помнишь нашу первую встречу? Я тогда подумал, что ты намного старше, чем я! Хоть ты тогда и рассердился на меня, потом я всё равно простил. И не говори, что тебе «пришлось», я знаю, что это не так!»

Их первая встреча была довольно примечательным событием. Шан только-только начинал работать в «Чайной», и в основном занимался тем, что бегал по поручениям старших. Ему на тот момент едва исполнилось семнадцать, как отец занемог, слёг со странной лихорадкой, и все дела по дому свалились ему на плечи. В какой-то момент он, навещая отца, узнал об их долге перед одним местным богачом, который ранее великодушно спонсировал, пусть и безуспешное, лечение их матери. Отец, вынужденный оставить работу из-за своего недуга, не вносил плату уже вторую неделю, за что этот «добрый человек» грозился лишить его всего, что у него осталось. Шан, не сумев оставаться в стороне, вбежал тогда в палату, грозно требуя устроить его на работу, чтобы их семья сумела погасить долг. Человек тот, когда Шан в полумраке палаты сумел углядеть его лицо, оказался на редкость неприятным, с острыми чёрными глазами и худыми, однозначными чертами лица. Тем не менее, он, странно кривовато расплывшись в оскале, заверил Шана, что работу тот получит. «Так похож на свою мать», – заметил он, перед тем, как выйти из палаты, когда поравнялся с парнем. Мужчина вышел, закрывая за собой дверь, а Шан с удивлением понял, что его бьёт мелкая дрожь, и сердце стучит, готовое выпрыгнуть из грудной клетки.

На следующий день за ним пришёл кто-то из работников богача прямо к ним домой, бесцеремонно требуя собираться и следовать за ним. Так Шан попал в эту «Чайную». Платили всегда больше, чем просто достаточно, и парень был готов даже всю жизнь пробегать на таких мелких заданиях, но испытательный срок всё ещё не окончился, шла вторая неделя его работы. Он как раз возвращался в «Чайную», забрав на станции посылку с дорогими и хрупкими предметами, когда на одном из пересечений главной улицы с переулком, его сбил с ног некто высокий и жутко сильный (по крайней мере, по сравнению с ним). Сорванец удирал от кого-то, кричащего нелицеприятные вещи из переулка, но тут его планам помешал возникший прямо перед ним Шан, от удара выронивший из рук драгоценную коробку и в шоке зажмурившийся, думая, что всё пропало. «Очень извиняюсь, но нам нужно торопиться», – заверили его, всё так же стоящего в полном ступоре, и, не дожидаясь реакции, за руку потащили куда-то вперёд, тогда уже Шан и стал отбиваться, кое-как сдерживая волну подступающей паники из-за потери коробки. «Пусти меня!» – выкрикнул он, выдёргивая руку из крепкого хвата неожиданного чудака. И только тогда, приглядевшись сурово к лицу растерянно улыбающегося парня, перевёл взгляд чуть ниже, с удивлением видя целую и невредимую коробку, которую он и нёс немногим ранее. «Прости, я случайно т…Вас задел», – отчего-то робким голосом тихо заметил парень, протягивая обратно посылку. Шан, не размениваясь на любезности, выхватил свою цель и, круто развернувшись, потопал в «Чайную».
 
#3

beautifuldisaster

ВОР НЕ ПРОЙДЕТ
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
2,163
Симпатии
345
Баллы
180
Offline
«Представляешь, какое-то время после неё, нашей первой встречи, я себе прямо места не находил. Ты выглядел таким хмурым, мне этот взгляд снился потом в кошмарах. А потом мы встретились ещё раз, и тогда, думаю, я понял, что влюбился, потому и не смог выкинуть из головы то недоразумение, которое было нашей первой встречей», – Шан вздохнул, тут же одёргивая себя за ту мечтательность, которая вдруг решила завладеть его состоянием. Но, не вспомнить этого момента он не мог себе позволить.

На самом деле, здесь историю нужно начать с самого начала, немного объяснив смысл тех заведений, которые зовутся «Чайными». Играли роль церкви для неверующих, талисмана наудачу в делах для всех остальных, кроме небольшой части людей, которую бы никто не стал выделять среди толпы, для которых «Чайные» были убежищем и приютом между делами. Выражаясь более точно, эти заведения только и делали, что подавали чай в искусных традициях вековых исторических смешений стилей и деталей чаепития. Мастера, безупречно владеющие искусством чайных церемоний, считались очень одарёнными людьми. По слухам, не всякий человек мог стать одним из избранных. Да и, учитывая ценность чая, который из всей подземной растительности был одним из самых требовательных к уходу видов, заведения эти никогда не бедствовали. Однако центральные власти поймали «Чайные» на сокрытии опасных для общества сделок, и, дабы сузить масштабы вредного действа, стребовали от семьи владельцев обязательство сократить количество с пятидесяти до семи. Соответственно, в связи с этим, ценность «Чайных» возросла в несколько раз, отрезав малоимущим путь туда раз и навсегда.

Лишь однажды Шан видел хозяина «Чайных», не запомнив ни имени, ни внешности, кроме чёрных, как ночь, бликующих синим оттенком волос. Судьбоносная встреча подняла вдруг его из обычного мальчишки-слуги до ученика Мастера чайных церемоний. Его ставили в пару со Старшим, он помогал ему со всем, в том числе и обслуживал церемонии, в то время как сам его наставник больше наблюдал. «Не торопись, двигайся медленно, но уверенно и точно», – говорил ему Старший, и Шан старался изо всех сил.

В один из череды ничем непримечательных дней, Старший не стал в очередной раз диктовать список задач. Он велел Шану идти следом, а обычные приготовления перепоручил другой подмастерье. Старший повёл его в комнату, расположенную на краю, самую дальнюю и недоступную ранее парню. «Сегодня я преподам тебе последний урок, – таинственным тоном возвестил он. – Ты уже готов».

Старший был таинственной личностью, выделяясь даже среди обычных Мастеров. Он был высок и хорошо сложен, но лица его, за исключением глаз, заметных через отверстия для глаз вырезанных в различных дорогих масках, никто никогда не видел. Старший был единственным Мастером в «Чайной» Междуречья, наверное, это и делало его особенным.

Он прикрыл за собой дверь, оставляя в замке ключ для надёжности, завёл руки за голову и… снял маску.

Шан оторопел, сначала не воспринимая увиденное, будто бы всё вокруг, кроме Старшего, продолжавшего естественно и плавно двигаться по комнате, замерло и застыло. Под маской скрывалось лицо, неестественно замершее и не выражающее ни малейшей эмоции. «Словно маска под маской, не правда ли? – ехидно поинтересовался Мастер, проходя мимо Шана, прямо к столику около большого зеркала. – Присаживайся». Шан покорно плюхнулся на удобный стул, сразу же бросая взгляд на зеркало и цепляясь вниманием за нейтральное лицо. «Переводи взгляд на себя, будь добр, будем приводить тебя в порядок».

Из небольшой коробочки на столе Старший достал совсем немного: пару кистей и пару коробочек, побольше и поменьше. Затем, став за спину, стал командовать, что делать. Под его руководством, Шан, никогда ранее не пробовав наносить что-либо на своё лицо, сотворил со своим лицом что-то страшное, с белой кожей, алыми губами и подводкой, подчёркивающей тёмные глаза. Чёрные брови, окультуренные Анри, их своеобразным руководителем, красиво подчёркивали глаза. Его обычная «рабочая» причёска, с волосами, собранными в тугой пучок приукрасилась одной из красивых тканевых бабочек, с золотыми ободками на крыльях. Убрав с лица и шеи все цвета, румянец и темноватые мешки под глазами, с сосредоточенным, но расслабленным выражением лица Шан стал похож на одну из любимых масок Старшего, который безразлично глядел на него через зеркало, немного щуря глаза. «Как я и думал, – с довольством в голосе заметил он. – Твоё сегодняшнее задание – провести церемонию самостоятельно. Мне нужно уйти». Шан, внимательно слушая, но не отрывая взгляда от своего лица, с интересом примечал, как на его собственном лице проявляется удивление. Подняв взгляд, чтобы убедиться, что Старший не шутит, тот увидел своего наставника, возвращающего маску на лицо. «Помни, что самое главное задание Мастера – это создание настроения. Я знаю, что у тебя всё получится. Ну что же, – подытожил мужчина, бросая взгляд на зеркало то ли с целью убедиться, что маска идеально стала, то ли чтобы посмотреть на ученика, – до встречи, Мастер Шан». Пока в замке провернулся ключ, Шан не успел ничего придумать, чтобы сказать. Сидел, размышляя над тем, страшно ему, нервозно или не по себе. Белила на лице, чуть припорошённые белой пудрой, ощущались сродни мягкой странного рода маски. А непонимание того, почему он сам должен проводить сегодняшнюю церемонию так вообще заставляло руки покрываться мурашками.

В конце концов, Шан вышел из комнаты, чувствуя себя будто совершенно другим человеком. Проходя мимо комнаты, отведённой под сегодняшнюю церемонию, парень краем глаза отметил, что все трое учеников Старшего в поте лица приводили в порядок столы, натирали подсвечники и расставляли приборы. Он прошёл в холл, замечая Анри на привычном своём месте – за стойкой приёма заказов. Передвигаясь с небольшим усилием из-за странной слабости в ногах, Шан добрался до стойки, дожидаясь, пока девушка, увлечённая написанием чего-то, обратит на него внимание.

Стоило ей только поднять взгляд, увидев его лицо, она отчего-то странно охнула, сразу же говоря: «Очень рада за тебя, Шан! Стать Мастером с такой скоростью – это нереально! Твой новый образ очень тебе к лицу. Старший делал?» – поинтересовалась она и, получив отрицательный ответ, восхитилась: «Ты действительно очень талантлив!»

Смутившись от неожиданной похвалы, Шан прокашлялся, тоскливо примечая, что руки немного дрожат и вспотели. «Я всё же только учусь, Мастер ведь у нас Старший, а я – всего лишь ученик, которому доверили провести одну из церемоний. Кстати говоря, по какому случаю сегодня мероприятие?» – поинтересовался он, стараясь держать голос уверенным. При упоминании Старшего, Анри как-то взволнованно взглянула на него, но ничего не сказала, неумело скрывая что-то за скованной улыбкой. «Церемония сегодня по случаю смотрин, в общем, две семьи, планирующие объединиться. Сегодня будущие молодожёны впервые увидят друг друга. Ах, молодость!» пропела девушка, уходя в свои мысли.

Остаток времени до приезда гостей Шан провёл в состоянии, близком к медитации, готовя инструментарий, натирая всё едва ли не до скрипа, расставляя всё перед собой и размышляя, что будет лучше, какой сорт чая, какие добавки подготовить для того, чтобы предложить к напитку. Страх, наряду с паникой отошли на второй план, Шан тем временем уже перебрался в подготовленную комнату, выставляя всё нужное в странное подобие узора, а не в рядок, как всегда делал Старший. Затем Шан осмотрелся по сторонам, отмечая, что некоторые свечи необходимо переставить, в процессе одна из свечей, стоявшая около стола, потухла, и парень направился за спичками. Стоило лишь чиркнуть спичкой, слыша, как она с характерным звуком зажглась, он поднёс её к фитилю, чтобы тот подцепил огонь, и тут же дверь отворила Анри, впуская шестерых человек внутрь.

«Передаю вас в руки нашего Мастера Шана, он совсем недавно приехал к нам после долгой учёбы в «Чайной» Зелёного города. Присаживайтесь, пожалуйста, на места, – продолжала говорить она, предвосхищая возникающие вопросы и рассаживая гостей по местам согласно церемонии данного типа. – Желаю хорошо провести время!» – Договорила девушка и вышла, прикрыв за собой дверь.

Гости, рассевшись, поначалу вели себя скованно, сидели молча, рассматривая то друг друга, то Шана, сосредоточенного последними приготовлениями. Руки, к его удивлению, двигались, будто сами собой, не требуя дополнительного контроля, и в голове парня в этот момент перебирались варианты того, как ему бы хотелось, чтобы прошла церемония. За окном, напротив которого он стоял, мерно протекала река, навевая спокойные образы и настроение.

Он не мог никак припомнить, что говорил тогда. Какие слова подбирал, с чего начал церемонию, эмоции, однако навсегда запомнил приятное ощущение порядка и полного контроля ситуации. Он меньше говорил, больше слушал и своей реакцией контролировал течение ситуации, как всё время повторял Старший, создавал порядок, уравновешивая всплески ярких эмоций своих клиентов. Родители будущих молодожёнов активно разговаривали, то смеясь, то ругаясь, и всё, вроде бы, находилось, будто на ладони, как открытая книга, да вот единственное, чего он не понимал, было отношение двух молодых людей друг к другу. Они сидели дальше всех от него, около самого окна, друг напротив друга; она – ссутулившись, опустив голову и глядя на остывшую чашечку чая, к которой с начала церемонии ни разу не прикоснулась, и он – возведя глаза к потолку и тоже не прикоснувшийся к напитку. Иногда поглядывая на них, то на одну, то на другого, он поймал себя за тем, что задерживает взгляд на лице парня немного дольше, чем того позволяет время. Что-то…кто-то смутно знакомый виделся ему в красивых, точных чертах, однако поймать в голове изначальный образ никак не удавалось.

Через некоторое время родители их уже приступили к обсуждению деталей, и были настолько вовлечены, что не отвлекались даже на то, чтобы сделать глоток чая. Шан решил немного разобраться с тем, что происходит с будущей семьёй, ведь подобное безразличие выходило за рамки того, что он мог позволить себе наблюдать на подобном мероприятии. Он отошёл от стола, поворачиваясь боком к гостям, и смешал в двух отдельных чашечках совершенно другие добавки, добавил немного настоявшегося чая и кипятка, а затем, подошёл к столу со стороны молодых людей, тихонько опуская ёмкости на стол. Затем подобрал со стола то, что не было ими допито, и, глядя на свои занятые руки, тихо предложил девушке с парнем попробовать этот напиток. «Что бы ни происходило, ваша жизнь зависит лишь от вас и ваших решений», – добавил он в конце фразу, которая решила окончательно исход дня.

Не то, чтобы он не понимал, что делает, напротив, Шан всё увидел по тому решительному взгляду, которым парень с девушкой обменялись, когда он им это сказал. Поняв, что до заключения дело доводить нельзя, он, вернувшись к столу с принадлежностями, добавил в следующие порции напитка совсем немного бодрящей специи, которая, при текущем положении вещей, станет для молодых спасением. Тихо опустив чашечки на стол и забрав пустые, он, отставив те к столу, откуда их тут же забрал подмастерье, вернулся к гостям и, заморозив на лице доброжелательную улыбку, стал отсчитывать время до того, как произойдёт окончательный разлад.

Ссора не заставила себя долго ждать: родители, споткнувшись на теме имущественных вопросов, рассвирепели, и буквально за считанные минуты уже не могли остановиться, безвозвратно определившись с тем, что на ненадёжных людей полагаться нельзя. Шан, не смотря на тот факт, что поставленной цели на мероприятии достигнуть не удалось, был доволен. Самым ценным для него в тот вечер стали лица тех парня и девушки, осветившиеся надеждой и спокойствием, с тонким привкусом довольства.

А когда гости ушли, в комнату вошла Анри, с выражением неподдельного удивления на лице. «Ты что, колдовал здесь?» – с подозрением поинтересовалась она. Шан, бросив на неё полный непонимания взгляд, продолжил собирать посуду с рабочего стола, решив не дожидаться, пока это сделают другие ученики. «То есть, ты утверждаешь, что не имеешь никакого отношения к тому, что обе семьи рассыпались в похвалах и благодарили за то, что мы «сняли с них наваждение» и не дали случиться плохому?» Шан замер, немного хмурясь. Такого исхода он явно не ожидал. На самом деле, он и не задумывался, к какому итогу приведут его действия. «В общем, заканчивай тут, переодевайся и я тебя жду в холле», – сказала девушка и вышла из комнаты.

К тому моменту, как Шан, смыв с себя макияж и переодевшись в свою одежду, появился в холле, его уже ждала Анри, без лишних вопросов и вступительных слов вручившая Шану конверт. Парень, с сомнением заглянув в конверт, непонимающе посмотрел на неё, взглядом требуя объяснений. «Твоя первая зарплата, Мастер Шан», – заявила девушка и, похлопав его по плечу, пошла по своим делам. «Я, наконец, смогу вернуть долг», – с ошеломляющим чувством благодарности подумал он и, спрятав ценность понадёжнее, направился домой.
 
#4

beautifuldisaster

ВОР НЕ ПРОЙДЕТ
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
2,163
Симпатии
345
Баллы
180
Offline
Шан глядел в потолок, сидя в своём доме, всё так же с письмом в руке. Это была его первая чайная церемония, как нового Мастера в их городе. Чуть позже, он узнал, что Старший бесследно исчез из своего дома, и произошло ещё одно событие в его жизни, которое он предпочитал не вспоминать, всеми силами отгоняя от себя ненужные мысли. В беспокойном состоянии он решил вернуться к письму, которое в этот раз не стало его спасением.

«Ещё я помню, как первое время, после того, как я решился к тебе подойти, разговаривали о разном, сидя на нашей лавочке в парке у «Чайной». Хотел бы я вернуть то время, ведь теперь, когда я знаю, что мог бы тогда, как и хотел, пойти вместе с тобой домой, и тогда бы не случилось всей этой истории, и, возможно, всё было бы по-другому… Я жалею, что не решился. Жалею и виню себя в том, что произошло».

На следующий день после своей первой церемонии, Шан, стремясь успеть до работы, поторопился к уже хорошо знакомому богачу, чтобы вернуть остаток долга, составлявший даже меньше половины заработанных им за вчера денег. Он собирался окончить бесконечную историю того, что его семья должна деньги кому-либо.

Однако его ждал неприятный сюрприз: богача дома не оказалось, а домоправитель обнадёжил его тем, что «господин вернётся через две недели». Так долго… и ничего не поделать. Шан направился на работу, решив, что раз так надо, то так надо. Остаток дня он провёл, разбираясь по мелочам, ведь, кроме вчерашней церемонии пока крупного ничего в планах не было.

Вечером он, как обычно со всеми распрощавшись, вышел на улицу, размышляя над тем, что в их мире невозможно было бы различить день и ночь, ведь лампы у них всё время светят одинаково, не беря в расчёт выключение их на три часа в то время, которое принято считать ночью. Шан медленно направился домой, совсем зарывшись в свои мысли, даже не замечая, что прямо перед ним стоит человек.

«Извините», – выдавил из себя он, стараясь обойти странно замершего перед ним парня справа. «Нет, это вы меня простите, могу я попросить у вас минутку вашего времени?» – вдруг выдал незнакомец, и Шан решил всё же взглянуть на этого непонятного. Этим случайным прохожим оказался никто иной, как парень со вчерашней церемонии. «Зачем это?» – переспросил Шан, хмурясь. «Я… мне бы очень хотелось с вами поговорить, прошу вас, хоть пару минут», – его голос звучал загнанно, заставляя Шана чувствовать себя едва ли не соломинкой, последним спасением утопающего. Что заставило тогда его сказать: «Хорошо, пойдём», – и потянуть парня чуть ли не за руку в сторону небольшого парка с каменными скульптурами, расположенного на острове с их «Чайной» – он не знал, да и не хотел разбираться. Людей в этом парке практически никогда не было – сказывалось месторасположение, да и особого желания смотреть на всем приевшиеся скалистые виды берегов реки не было ни у кого. Поэтому частенько с начала своей работы в «Чайной» Шан проводил время именно в этом месте, обожая ощущение тишины и умиротворения, которое дарило течение воды.

«Слушаю», – участливо оповестил он парня. Они стояли около самого обрыва над рекой, невдалеке были лавочки, но никому из двоих и в голову не пришло сесть. Шан надеялся, что разговор не займёт много времени, можно будет быстро уйти, поставив точку. Второму же казалось, что стоя легче говорить. «Я хотел вас поблагодарить за вчерашнее, – сбивчиво начал говорить парень. Шан задумчиво кивнул, понимая, что что-то подобное услышать и ожидал. – Огромное спасибо, вы нас спасли. Понимаете, мы почти смирились с тем, что наши родители всё решили за нас. А вы вчера так ловко их рассорили!»

Шан поморщился, переводя взгляд на юношу. Тот был практически на голову выше, приходилось поднимать голову, и это обстоятельство тоже добавляло ему раздражения. У него, как у многих в Междуречье, были светлые, немного рыжеватые волосы, неряшливо торчащие во все стороны, светлая, с розоватым оттенком, кожа и какие-то совершенно непередаваемого цвета глаза. Быть может, из-за освещения, а может из-за того, что людей с таким ясным, красивым цветом глаз Шан не встречал, но глаза юноши, которыми он то и дело смотрел по сторонам, будто бы загипнотизировали его. Они напомнили ему тот цвет, которым в единственной книге в его детстве было изображено небо. Это был поразительный цвет. Но что действительно вывело Шана из себя, так это отсутствие какой-либо надобности в этом разговоре, да и, плюс ко всему, нервозность парня, выразившаяся в бегающем взгляде, не позволяющая ему рассмотреть такой красивый, по его мнению, цвет. Поэтому Шан, не церемонясь, сделал вид, что собирается уходить, и сказал: «Я принимаю вашу благодарность. Если на этом всё, то я, пожалуй, пойду».

«Нет!» – вдруг закричал юноша и схватил Шана, который от неожиданности едва не отпрыгнул, за руку. А затем застыл, опустив взгляд вниз, на свою руку, держащую руку Шана. И мерно залился румянцем, странными пятнами покрывшим ещё и лоб. «Я хотел сказать, но боялся, что… я… я… Ох», – сбился совсем со смысла своей речи парень, отпуская руку Шана, который теперь заинтересованно глядел на него. Он где-то с минуту собирался с мыслями, и вдруг выдал: «На самом деле, я хотел сказать, что т… вы мне понравились. Очень… и я хотел поинтересоваться, могу ли… можем ли мы с вами стать друзьями?» – выпалив тираду, парень замер, тут же опуская взгляд. «Допустим, – задумчиво ответил Шан, слыша и чувствуя, как биение сердца немного ускорилось, – как тебя зовут?» – «Армел», – тихо ответил он немного дрогнувшим голосом, не поднимая глаз. Румянец на его щеках всё никак не желал сходить. «Очень приятно, Армел, – немного позволив одобрению просочиться в свою интонацию, ответил Шан, считая, что нашёл отличное решение (и абсолютно не замечая, когда успел перейти на «ты»). – Меня зовут Шан. К сожалению, я не могу дольше находиться здесь, мне нужно возвращаться домой. Но, если хочешь, можем встретиться здесь завтра, скажем, около трёх часов о полудне». И, с улыбкой попрощавшись, удалился, направившись домой.

Той ночью ему было очень сложно уснуть. Образ Армела, такого странного в своей непосредственности, не выходил из его головы. Пытаясь нагнать сонное настроение на себя, Шан смог сконцентрироваться лишь на том, что всё же встретился взглядом с такими необычными для него глазами, так восхитительно подчёркнутыми тёмно-светлыми ресницами, и уже проваливаясь в сон, понял, что на щеках появилось знакомое ощущение жара.

На следующий день, когда Шан появился в условленном месте в нужное время, Армел уже был на месте, сидел на лавочке, напряжённо ожидая его. Появление Шана заставило его чуть ли не подскочить с лавочки и сразу же подойти. Разговор начался не сразу, поначалу состояв лишь из коротких фраз, скованных смущением в присутствии друг друга. И если Шан довольно быстро поборол собственные эмоции, став немного более свободно говорить, то Армелу потребовалось намного больше времени.

Зато стоило им лишь зацепить общую тему – ей оказались состоятельные люди – как беседа стала продвигаться будто сама собой и, если бы не то, что Шану пора была возвращаться на работу – на тот день была назначена маленькая церемония для семейной пары – они, казалось, сидели бы ещё очень долго, обсуждая всё и сразу, будто два старых знакомых, что особенно проявилось после того, как выяснилось, что они умудрились встретиться ещё даже до самой церемонии. Они условились, что на следующий день снова встретятся на том же месте.

Так и повелось. Анри подшучивала над Шаном, говоря, что тот на свидания сбегает каждый день. Шан не обращал внимания на её слова, но и ничего не отрицал, чувствуя, что будто стал зависимым от их встреч. Армел обладал каким-то особым присутствием, рядом с ним Шан чувствовал себя очень спокойно и даже уютно, внимательно слушая разные истории, то из жизни, то из книг. Как оказалось, семья Армела имела даже собственную библиотеку, и парень даже предлагал Шану самому выбрать книгу и прочитать её, но тот лишь с благоговением в тоне отказывался, стесняясь назвать истинную причину – отсутствие грамотности.

В один из ничем не отличающихся друг от друга дней Шан в благодушном настроении возвращался домой. Подходя к последнему закруглению перед поворотом к своему дому, он почувствовал неясную тревогу, беспокойно разлившуюся где-то в глубине сознания. Прямо около его дома стоял экипаж с двумя лошадьми.

Стоило лишь ему подойти к воротам, как перед ним возник домоправитель. «Господин ждёт вас, – возвестил мужчина, строго глядя на парня. – Прошу, садитесь». Шан, чувствуя себя странно, сжал в руках сумку, помня, что нужная сумма так и лежит в скрытом кармашке и сел внутрь. Светлая мысль о том, что это – первый раз, когда он едет в экипаже, – растворилась в напряжении и нарастающей тревожности от того грузного молчания, повисшего над ним. Часовой путь на другой край города, где и был построен дом господина М., на экипаже занимал всего двадцать минут. Шан, так и не успокоившись, в напряжении вошёл в дом через открытую домоправителем дверь, а затем запоздало осознал, что тот не вошёл следом.

В замке провернулся ключ, и сердце, схватившись за все хорошие и светлые мысли и образы, ухнуло куда-то вниз, после заколотившись, как бешённое. Он так и застыл, около закрытой двери, сжимая свою сумку в руках, словно последнюю надежду. В доме было темно, очень темно, и очень тихо. Безумная атмосфера душила его, а потом, где-то из глубины дома он услышал шаги.

Мерные. Чёткие. Медленно движущиеся в его сторону. Когда среди чернеющей пасти дома появился едва заметный движущийся в его сторону силуэт, Шан готов был потерять сознание, но, к сожалению, ещё некоторое время всё осознавал. Силуэт остановился напротив, и заговорил с ним голосом господина М. Что он говорил ему – Шан не помнил. Помнил, как горло сдавило от ужаса, когда он продолжил к нему приближаться. Он не издал ни звука, хотя, скорее всего, сердце всё равно выдало его. Он держался за последние остатки сознания, в ужасе сжав руками сумку, когда мужчина, вырвав её, обездвижил его, прижав к стене за шею. Словно на грани, последнее, что он запомнил, было ощущение иглы, проколовшей кожу на локтевом сгибе.

«Помню, ходил тебя провожать с работы. Ты звал к себе, а я всё не решался никак. Но долго оставался неподалёку, всматривался в редких прохожих. Чувствовал себя, будто в состоянии, близком к истерии. Не могу вспоминать это. Потому что до сих пор не могу простить того, что он натворил. Я бы с превеликим удовольствием предоставил ему красивую, медленную смерть. Жаль, что не успел, и эта тварь всё ещё существует, пусть и за решёткой где-то там, в самом низу».
 
#5

beautifuldisaster

ВОР НЕ ПРОЙДЕТ
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
2,163
Симпатии
345
Баллы
180
Offline
Следующее его воспоминание – из больницы. Суета медсестёр вокруг, чей-то знакомый голос, настойчиво что-то требующий. Он открыл глаза, упёрся взглядом в потолок, неестественно белый, будто бы в морге, и замер, не понимая, как, что, почему… А потом воспоминания вдруг заполнили всё его естество, и, сквозь действие обезболивающей капельницы до него дошла боль. Вся боль от того, что ему пришлось испытать. То ли фантомная, то ли реальная боль то была, он не различал, но, будто сквозь толстый слой ваты слышал, как кричит, срывая собственный голос, пытаясь пошевелиться сквозь разрывающую его боль, и не мог. Затем, выбившись из сил, он вновь отключился, забываясь беспокойным сном.

В следующее пробуждение своё он опять не увидел перед собой ничего, кроме белого потолка. В этот раз он не испугался, спокойно глядел на него, практически ничего не ощущая. «Шан?» – кто-то звал его. Надо было бы ответить, но не было сил. Он снова уснул.

На третье пробуждение он спокойно воспринял уже знакомую белую поверхность. А потом обеспокоился: «Я в больнице?» – «Да, ты в…» – «Не говорите отцу! – перебив и не дослушав, выпалил Шан. – Я не хочу, чтобы он беспокоился!!!» – Находясь в истерическом состоянии, Шан подорвался, присаживаясь на кровати, вцепился в кого-то, находящегося рядом с ним, и, глядя пристально на него и не видя лица, практически кричал, что нельзя волновать отца. А затем, под успокаивающий монотонный рассказ, что никто не знает, был уложен обратно в постель. Успокоенный тем, что отец ни о чём не подозревает, парень попытался немного внимательнее присмотреться к окружению, медленно поворачивая голову. Двигаться почему-то было тяжело. Он с трудом посмотрел на человека, сидящего у его кровати, который, мужественно стерпев его истерику, терпеливо и заботливо уложил его обратно. Лицо, как, впрочем, и всё остальное, было размытым. Однако капелька чего-то хорошо знакомого всё же помогла ему осознать, кто перед ним находится. «Армел», – позвал он, и сидящий рядом с ним парень вздрогнул. Шан слабо улыбнулся и, едва оторвав руку от постели, тут же уронил её обратно, и Армел, каким-то магическим образом успевший её поймать, едва слышно усмехнулся, отчего Шан почувствовал тепло. «Останься», – попросил он, чувствуя, как веки наливаются тяжестью.

Реабилитационный период длился целый месяц. С Шаном занималась военный врач, приехавшая из столицы вместе со спецотрядом, задержавшим господина М. в его собственном доме. То, что осталось для Шана загадкой – то, как ему удалось выбраться до их приезда, и каким образом все узнали, где он. Тяжело было избавиться от неприятных образов и провоцирующих факторов, но, постепенно, он справился. Армел, исправно посещающий его каждый день, вносил свой особый вклад в его выздоровление. На выходных он приносил книги и подолгу читал их Шану, который чувствовал в эти моменты безграничную благодарность, которую постоянно выражал в словах. Армел тогда одаривал его одной из своих редких, очень открытых и тёплых улыбок, переполнявших Шана особым тёплым чувством признательности. В такие моменты единения парень даже был рад тому, что всё так сложилось. И боялся своих же собственных мыслей.

Когда он, наконец, вышел из больницы окончательно и вернулся домой, то на следующий же день направился на работу. «Чайная» во время его отсутствия работала в полноги. Анри при виде его издала странный тонкий визг, и тут же сжала Шана в своих крепких объятиях, говоря, что, если вдруг он боится ходить домой, она может его сопровождать, или, вообще, он может переехать жить к ней, пока его отец находится в больнице в Верхнем городе. Шан улыбался, вежливо говоря, что это всё – лишнее. Его ученики выразили радость более сдержанно, и только тогда Анри, набрав в лёгкие побольше воздуха, озвучила, сколько церемоний у них на очереди сейчас. Шан открыв рот, тут же его закрыл, без слов направляясь налаживать «производство».

Вечером, выйдя с работы, Шан нерешительно сделал пару шагов и остановился. Страх, поселившийся в нём на бессознательном уровне, подтачивал нервы. Усилием воли переборов порыв направиться обратно в «Чайную» и переночевать на диване, он сделал шаг, тут же жмурясь и вслушиваясь в окружающие звуки. В своеобразной тишине, свойственной Междуречью, не было слышно ни звука. «Что ты делаешь?» – участливо поинтересовались у него над ухом. «Домой иду», – многозначительно ответил Шан, безошибочно определяя Армела по голосу. «Я с тобой, – практически счастливым тоном заверил Армел, ободряюще похлопав Шана по плечу. – И не подумай, что это потому, что что-то произошло. Я, может, тоже боюсь один домой ходить», – и улыбнулся, шагая вперёд и протягивая руку. «А не рановато ли за руки держаться?» – ехидно переспросил Шан и, прежде, чем тот успел застесняться, передумать или ещё чего, схватил протянутую руку и, многозначительно вытянув их сцепленные руки вперёд, словно готовясь к маршу, повёл их вперёд.

Отношения их далее развивались последовательно, тем не менее, задерживаясь на планке близких друзей. И, быть может, в какой-то момент они бы и перешли этот уровень, но в один из дней Армел сообщил Шану, что это – его последняя неделя в Междуречье. Его пригласили учиться в военную академию, и, хотя он сомневался в том, стоит ли ехать, Шан был непреклонен, твёрдо возразив, что мечты нужно воплощать в жизнь. Армел тогда замялся, не спеша что-либо отвечать, но было видно, что сомнения всё ещё не развеялись в его голове. Вскоре он уехал, повиновавшись мнению Шана. А может, решив так сам по себе. В любом случае, сам Шан в день перед отъездом Армела ничего не подозревал. Разве что…

В тот день он был выходной. Отец, вернувшийся после лечения в добром здравии, с утра направился бодро в мастерскую, а Шан остался дома, выйдя на улицу с намерением немного позаниматься шитьём. После смерти матери ему волей-неволей пришлось освоить данное ремесло, потому как вещи имели свойство рваться, отец целыми днями проводил в мастерской, а сестрёнка была слишком мала. Взяв в руки одну из вещей, он сделал пару стежков, и его окликнули. За воротами стоял Армел, широко улыбаясь и зовя подойти к нему. Шан, между тем, не желая отрываться от первостепенной задачи, крикнул в ответ, чтобы тот заходил. Когда второй подошёл, Шан жестом показал ему на место рядом с собой, не отвлекаясь и сосредоточенно делая стежки.

Было уютно. Уютно обоим, даже не смотря на молчание. А потом, когда с шитьём было покончено, Шан, вздохнув, отложил всё в сторону и встал, потягиваясь. «Знаешь, я должен тебе кое о чём рассказать, вдруг начал говорить Армел, и Шан тут же повернулся на звук его голоса, а затем присел рядом. Ты не догадывался, почему я вдруг появился на примете в Военной Академии?» «Нет, но я думаю, что это потому что ты… похож на военного? В смысле… характер, всё такое, они прочитали твоё письмо и решили, что ты им подходишь. Я не задумывался над этим». «В общем, если быть кратким, то это я тебя тогда нашёл. Просто когда я пришёл на следующий день на наше место встречи, а тебя не было, я отправился в «Чайную» в надежде выяснить причину того, почему ты не появился… в общем, когда мне сказали, что ты не появился и никого об этом не предупреждал, я разволновался. Не знаю, как это описать. Я каким-то чудом вообще услышал в местной забегаловке разговор прислуги из дома этого ублюдка, о том, что тот практически похитил парня, по описанию уж очень сильно напоминавшего тебя. Как я вообще смог в своём состоянии сообщить о твоей пропаже, я вообще не помню. Главное что я успел тогда. Всё равно, как. Но глава отряда, прибывшего на задержание, решил всё же меня допросить по поводу странного состояния задержанного…» «Ты… так это ты меня спас?» Шан ошарашенно уставился на парня, будто видел того впервые. А потом, вне себя от признательности, порывисто обнял Армела. А тот, то ли обескураженный от неожиданного проявления эмоций, то ли просто решивший не говорить, не продолжил разговор. «Хочешь, я для тебя что-нибудь свяжу?» спросил тогда его Шан, и Армел, тепло улыбаясь, ответил: «Конечно».

Он выдохнул, чувствуя, что зачем-то задержал дыхание, поддавшись воспоминаниям, от которых его окутало чувством нежной ностальгии. Да, люди меняются, им это свойственно, но он всё равно не ожидал, что после восьми с лишним лет с момента последней встречи первым их разговором будет «разбор полётов» с тем, почему, что, когда и зачем. Если ему приходили письма из столицы от него, то он их все прочёл, ответы разве что не писал – проблема была в том, что писать его никто не научил. Самый большой его секрет, которого он безумно стеснялся… да, конечно, чисто теоретически он мог что-то написать, однако, по начертанию букв было бы сразу понятно, что он неграмотен.

И не хотел он совершенно бросаться сразу же с головой в какую-то с потолка взятую поездку с сомнительной целью исполнения его мечты. Он хотел лишь поговорить с Армелом по душам, узнать, чем на самом деле жил и дышал он там, в столице, всё это время... Но не важно. Уже не важно.

С полки на него уставилась немного страшненькая, вязанная копия Армела, её пятая версия. Шан, подавив в себе желание опять её переделать, перевёл взгляд на стену, на часы. До полуночи оставалось всего полчаса, время спать… но завтра ему на работу не с утра, а к шести вечера, потому он мог позволить себе дочитать письмо, ни на что не прерываясь.

«Да, в начале, я написал, что ты никогда не полюбишь себя хотя бы вполовину так, как я люблю тебя. Потому что так и есть. Ты всегда думаешь об окружающих больше, чем о себе. Даже пренебрежёшь своей мечтой, лишь ради того, чтобы продолжать работать «ради них». Но почему бы тебе не подумать о себе тоже? Я не прошу тебя уехать со мной в столицу навсегда, хотя, не спорю, мне бы очень хотелось этого. Я понимаю, что «Чайная» очень для тебя важна. Но, с другой стороны, как ты смотришь на то, чтобы поменяться местами с Мастером из местной «Чайной»? Не понаслышке знаю, она интересовалась Междуречьем. Говорила, хочет жить рядом с рекой. Конечно, я ни к чему не призываю тебя, просто хочу, чтобы ты знал, что такая возможность есть», – Шан поджал губы, хмурясь. Потом взял себя в руки, решив подумать обо всём прочитанном позже, после того, как окончит письмо. На задворках сознания маячила тёмная тень не очень приятных воспоминаний, но он решил игнорировать это ощущение.

«Пишу это тебе, а сам сижу, вспоминаю. Знаешь, для места, в котором никогда не светит солнце, в Междуречье в моих воспоминаниях очень тепло и светло. Здешнее Солнце слишком яркое и сразу обжигает… Но я всё равно хочу, чтобы ты его увидел. Могу даже похвастаться тебе: это миф, что все жители столицы видели солнце. Его видеть могут только те, кто служит в армии, потому как только военнослужащим можно выходить за пределы. Представляешь? Я могу показать тебе Солнце, пусть и нарушу этим закон. Я хочу исполнить твою мечту».

«Не хочу возвращаться без тебя».

«С любовью, Армел», – и на этих словах письмо окончилось. Шан, не смотря на позднее время, не чувствовал усталости. Зато отчётливо слышал сердце, отбивающее свой определённый ритм в ускоренной вариации и горящие щёки. Внизу письма он заметил маленькую заметку, приписанную, очевидно, в самый последний момент: «Не могу так. Просил Анри не говорить тебе, но я приду... мне очень тебя не хватает».

Эта последняя запись словно выбила пол из-под его ног. Глаза заслезились, и Шан, чувствуя, как все сдерживаемые доселе эмоции прорвались наружу, прикусил губу в бессмысленной попытке успокоиться.

За окном была чернота, сплошным занавесом укрыв город. Значит, время перевалило за полночь. С дивным оцепенением понимая, что завтра… вскоре его жизнь изменится.

Через десять лет, на рубеже три тысячи пятьдесят третьего года эта история окончилась. Столицу потрясло доселе невиданное событие: через главные врата на поверхность пробралось два человека. Позже их определили, и все новости галдели о вопиющем нарушении со стороны генерала центрального отдела городской стражи и одного из самых востребованных мастеров чайного дела из столичной «Чайной». Много версий появилось, да мало в них было правды. В итоге, новость эту, как и многие подобные вещи, затмили другие, более важные вещи. Люди готовились встречать следующий год, и, вместе с радостью и праздничным настроением, история позабылась.

Однако были люди, которые помнили и знали истинную причину их поступка, потому на одной из закрытых площадей появилась дивная скульптура. Небольшая, изображающая двух бегущих людей.

«Вне закона, но навсегда вместе», – прочла девушка подпись, и по щеке её скатилась слеза. Положив около статуи корзинку, которую держала в руках, она, поджав губы, ещё раз глянула на каменное изваяние, а потом, вздохнув, быстрым шагом ушла. Тут же к корзинке подбежал юный проказник, интересовавшийся всеми странными вещами, оставленными на улице. Он заглянул внутрь и, поморщившись, зашагал восвояси. В корзинке стояло два горшка с цветами и маленькая записка, свёрнутая вдвое, но подписанная «Линь».
 
#6

Rika 999

Злобный критик
Регистрация
08.06.2019
Сообщения
243
Симпатии
234
Баллы
75
Offline
Задание: хм, вот не знаю что сказать, скорее нет чем да.

О сюжете: Честно, меня сначала немного обескуражило постоянное метание от современного письма до прошлого героя. Было немного трудно втянуться в сюжет и понять его смысл. Но потом все стало на свои места и уже стало понятно что к чему.
Сам сюжет немножко не проработан. Основная линия влюбленных, в принципе, понятна и проста. А вот разные "второстепенные" и не очень события оставляют множество вопросов:
Что это был за парень, который толкнул героя с хрупкой посылкой?
Куда делся мастер "Чайной" и почему он передал свое место именно Шану, а не любому другому?
Что такого страшного сделал тот мужик, которому Шан должен был деньги и зачем он это сделал? Если не хотите/умеете в подробностях описывать, то хотя бы в двух словах.

Конец меня вообще ввел в тупик. Я ещё могу понять мечту героя-солдата, но вот как-то не заметила на протяжении всей работы, что Шан мечтает увидеть солнце и тем более сбежать на поверхность с любимым.

Если брать впечатление в целом, то оно опять же странное. Не могу сказать, что работа мне не понравилась, по своему она хороша, да и автор старался, но и ничем особенным не запомнилась.

И почему такое странное название?

Стилистика/грамматика, короче ошибки: у вас местами слишком длинные предложения, которые трудно понять. Самые длинные и запутанные из них лучше бы было поделить на два или три коротеньких.
 
Последнее редактирование:
#7

Lerlik

Модератор
Регистрация
06.12.2018
Сообщения
375
Симпатии
413
Баллы
140
Offline
Задание:
Ты никогда не будешь любить себя хотя бы вполовину так, как я люблю тебя.

Выполнено не в полной мере.
Да, с этого текст начинается, этим заканчивается. Письмо, в принципе, этим и пронизано. Но основной кусок текста рассказывает об их истории, и там мне не хватило цитаты. Но задание, пожалуй, зачту. В конце концов, далеко не о каждой цитате можно писать 100% текста.

Сюжет и размышления о прочитанном:

Шан отстранил от себя лист, упокоив руку на подлокотнике.
Помню, учила девушек из Голландии говорить "Спокойной ночи", а они упорно говорили "Покойной". Еле объяснила разницу.
Автор, упокоиться может только душа. Насовсем. Руки простоя покоятся как и все остальные части тела.

Грамоте его учила мать, когда ему было ещё совсем мало, около пяти-шести лет. Он был способным ребёнком, но с уходом матери из жизни от рисовой болезни, обучением его никто больше не занимался. Читал парень редко, поэтому рукописный текст был для него сродни тяжёлого испытания. Шан стыдился своей неграмотности, но просить кого-то читать ему не собирался.
Так, автор. Вы меня тут заинтриговали, я подняла нос по ветру и жду интересную вселенную в вашем исполнении. Не разочаруйте меня, выдаю вам поклон авансом :happygirl4:

пошёл к двери на выход, пробираясь сквозь темноту – свеча догорела, и единственные блики света в холле пробивались сквозь зашторенные окна. Сложив вдвое листок, подобранный на диване, Шан убрал его в сумку. Уже на улице, плотно прикрыв двери, он ещё раз вздохнул. Приложил руку к сенсорной панели и, дождавшись, пока щёлкнет замок
Я что-то не поняла... У них там двери сенсорными замками закрываются, но ламп нет? и авто нет, только гужевые повозки? У меня эти вещи как-то слабо вяжутся.

Повествование временами шло слишком быстро, все смешивалось в кучу. Приходилось проматывать назад, чтобы понять, что произошло. Временами казалось, что повествование ведется от нескольких лиц, то мы видим мир глазами Шана, то будто смотрим на него со стороны... Потом и вовсе выскочил пов автора :wacko: Момент встречи я так и не расшифровала, кто кого сбил, кто кого схватил, кто и откуда выудил коробку... Очень сумбурно, все в кучу. Момент с историей родителей Шана тоже сумбурный, автор просто вывалил на нас кучу информации с собственными выводами, лишив всякого шанса подумать самим. Но я все еще надеюсь на хорошо продуманный мир.

Так, у вас постапокалипсис, верно? Иначе зачем им жить под землей. Это объясняет и проблемы с грамотностью тоже. Вот только неясно пока, зачем им военные: если и так уже загнаны под землю, куда еще воевать?

Однако центральные власти поймали «Чайные» на сокрытии опасных для общества сделок, и, дабы сузить масштабы вредного действа, стребовали от семьи владельцев обязательство сократить количество с пятидесяти до семи.
Автор, почему вы пишете в общих чертах? Как будто сами не знаете, что там такое проворачивали, но нужно поднять ценность работы Шана. И, простите, к чему этот непонятный слог? Действо, стребовать... Вроде не саркастический комментарий и не старинные письмена :wacko:

Знаете, я часто встречаю в фиках такой момент, что главный герой или его оппонент (как правило, наглая смазливая с*чка) невероятно легко и быстро по сравнению с другими продвигаются в каком-то деле (или в нескольких сразу). Причем это ничем не обусловленно. Вот с какого рожна Шан "особенный"? У него особый характер, склад ума, предрасположенность врожденная к чайной церемонии? Или все его достижение - быть вашим героем?

Мне не хватило действия. Вместо действия, разговора, диалога у вас описание и пересказ. Дабы не быть голословной:
Он не мог никак припомнить, что говорил тогда. Какие слова подбирал, с чего начал церемонию, эмоции, однако навсегда запомнил приятное ощущение порядка и полного контроля ситуации. Он меньше говорил, больше слушал и своей реакцией контролировал течение ситуации, как всё время повторял Старший, создавал порядок, уравновешивая всплески ярких эмоций своих клиентов.
А если я хочу послушать, что говорил Шан? Если я хочу знать, как проходит церемония? Какое было настроение? И так вы халявите на протяжении всего текста. Там, где надо бы подробно расписать, вы просто резюмируете. Абидна.
Зато мне очень понравилось, как вы описали глаза Армела (боги, я узнала его имя, наконец-то!). Особенно про картинку с небом))) Это прям вах-вах - можете, когда хотите)

И ... увы. А где описание их мира, более детальное? Где рассказ, почему они вообще оказались под землей? И почему на поверхность можно только военным?
Герои не показались мне убедительными. Да, в целом их истории интересные, но опять же, мне не хватило деталей. Из-за поверхностного описания я не сумела проникнуться их судьбой. А момент с похищением и изнасилованием вообще показался скомканным.

Грамматика:
То ли автор постоянно менял текст, то ли не до конца понимает смысл фраз, но я не понимаю, что за беда с падежами, склонениями и прочим? Ошибки тоже встречаются, но в основном смысловые.

Итог:
Работа осталась для меня непонятной. Сюжет в целом ясен, но из-за отсутствия подробностей там, где это необходимо, а также из-за слияния предложений в одну длинную нить, читать было сложно. Автор, почему вы не расписал все как момент с глазами Армела?
 
#8

eyetry

Участник
Регистрация
05.12.2018
Сообщения
123
Симпатии
266
Баллы
70
Offline
18. 3153

Задание. Выполнено.

Сюжет и размышления о прочитанном. Замечательный фик.

С полки на него уставилась немного страшненькая, вязанная копия Армела, её пятая версия. – так мило ^__________^

Мне понравилось, как выстроена композиция фика – с помощью письма Армела, прошлое чередуется с настоящим, поддерживается размышлениями читающего это письмо Шана. Написан рассказ красивым образным языком, с хорошей описательной частью и самый шик – на мой вкус идеально закрученная интрига, неторопливый, но не затянутый, в самую точку темп окутывает, погружает в историю, ощущаешь всю эту темноту. Было столько тайн, столько интересных ниточек, крючочков, зацепочек, я читала и кайфовала, думала – оууу, как круто автор по чуть-чуть дозированно выдает интригу, постепенно нагнетает обстановку загадочности, окутывает тайнами читателя. Загадочный мир, где есть верхняя, средняя и нижняя часть, главный герой с загадочным письмом, какие-то великие тайны в прошлом, таинственная мечта главного героя, таинственные исчезновения героев, тайные поклонники… – в костер интриги автор очень красиво и равномерно подкидывал новые и новые дровишки, я была окружена тайнами, но при этом не путалась, я с наслаждением в это все погружалась и ждала момента феерии, когда начнут одна за другой появляться разгадки. Всё было хорошо, пока не случилась концовка, когда вместо эпичного финала я получила бац-бац из трех коротеньких абзацев и конец. Это было для меня слишком шокирующе и внезапно хД

Итак, что же я не поняла. Почти ничего хД Больше всего мне не хватило понимания устройства мира этого. Что случилось, что мир стал таким? По большому счету не столь важно - метеорит врезался, инопланетяне вмешались, ядерный взрыв – вот что-то такое случилось (хотя и это лучше бы упомянуть в тексте), какая-то катастрофа планетарного масштаба, и стало что? Мир поделился на три уровня? Ну на нижнем преступники. А средний и верхний? По какому принципу там разместили людей? Насколько свободно они могут передвигаться там? До конца фика казалось, что единственное, что удерживает Шана от переезда в верхнюю часть – это привязка к долгу, пока не выплатит, не уедет. И сестра из верхней части в среднюю не могла приехать, как казалось из текста только из-за нехватки времени из-за учебы. И сам Армел смог приехать. Не понятен принцип, кому можно, кому нельзя. Я было подумала, что только военным можно в верхний город, но там и тетушка жила, и Линь забрала, когда той было всего десять лет. Но в самой концовке ПОВом автора нам рассказывают, что Шан и Армел выбрались сквозь врата на поверхность, и это было единственным случаем в истории. В итоге я так понимаю, что всё же все уровни были под землей, какой-то выше, какой-то ниже, а главные герои выбрались в итоге, нарушив закон, прям на саму поверхность Земли. Но откуда тогда слух про то, что жители столицы видят солнце? Через десять лет, на рубеже три тысячи пятьдесят третьего года эта история окончилась. Столицу потрясло доселе невиданное событие: через главные врата на поверхность пробралось два человека. – то есть Шан думал, когда дочитал письмо, что завтра Армел его заберет, но получилось это только через десять лет? Или завтра Армел его забрал, но осуществить мечту Шана смогли только через десять лет? И что было с героями дальше? Их убили, посадили в тюрьму, они где-то от всех спрятались? Но я так поняла, что солнце там обжигающее и на поверхность только военным можно, то есть там жить-то особо негде. (А почему только военным можно? Точнее – что там военным делать, если все под землей?)Или выбежал Шан на солнце поглядел и обратно под землю? Если это такое маленькое нарушение, что достаточно только поговорить об этом, как будто просто какой-то чувак голым в метро проехался – все обсудили-осудили, погалдели да забыли – почему нельзя было сделать этого раньше ? И почему этого никто другой раньше не делал? Никому не хочется смотреть на солнце? Уверена, что Вам, автор, мои вопросы глупыми кажутся, мол, ну че она, всё ж очевидно. Но в том-то и проблема, что к сожаленью ответы видны только автору, а у меня осталось много вопросов.

В кратком содержании сказано, что были свои порядки, уставы, традиции, но в самом тексте ничего об этом не рассказано. Если бы сюжет был бы построен на любви между Шаном и, скажем, домоуправителем, и не было бы мечты у Шана про солнце, то по большому счету не важно было бы, что случилось с миром, каким он стал, какие там города-уровни и тд. Но тк основная линия и мечта напрямую с этим связаны, то это должно было в тексте ну очень хорошо и четко объяснено. Сюда же наличие каких-то закрытых районов и площадей городов, закрытых от чего, от кого? Я все подобные моменты думала, что это зацепки, которые потом нам будут объяснены, но нет( У Вас ведь здорово получилось описать,например, Чайные, причем по всем правилам интриги, сначала показали Чайные, мы к ним привыкли, потом объяснили. А вот описания самого мира мы так и не дождались.

К слову о Чайных. «Чайная» во время его отсутствия работала в полноги.как это? Ведь Чайные из-за того, что их мало, крайне востребованы. Как они могут работать в полноги? Терять клиентов? В таких заведениях не может все держаться на одном-двух мастерах, там очередь должна стоять из готовых в любую минуту прийти на замену.

Вот идет рассказ, мол, Шан только начал в ней работать, вбежал в палату к отцу, где находился мужчина, которому тот был должен за лечение жены. Шан потребовал устроить его на работу, и тот мужчина его устроил на работу в Чайную 0___________о Автор, простите, пожалуйста, но я три раза этот кусок перечитала, но увидела именно так. Ну ок, допустим, тут как-то не так были построены предложения. Я так понимаю, что этот мужчина неприятный сказал, что Шан похож на мать, и как раз тогда и задумал свои нехорошие действия, тк и с ней это делал/хотел сделать? Опять же в тексте это так и осталось загадкой.

Лишь однажды Шан видел хозяина «Чайных», не запомнив ни имени, ни внешности, кроме чёрных, как ночь, бликующих синим оттенком волос. Судьбоносная встреча подняла вдруг его из обычного мальчишки-слуги до ученика Мастера чайных церемоний. – почему эта встреча его так резко повысила?

И дальше «Старший был таинственной личностью, выделяясь даже среди обычных Мастеров. Он был высок и хорошо сложен, но лица его, за исключением глаз, заметных через отверстия для глаз вырезанных в различных дорогих масках, никто никогда не видел. Старший был единственным Мастером в «Чайной» Междуречья, наверное, это и делало его особенным.» - начинается абзац с того, что этот, Старший, мастер был особенным, выделялся среди обычных мастеров, значит, их было много. И тут же – он был единственным мастером в Междуречье. Это как? 0___________о Почему его лица никто не видел? Почему лицо как маска? И куда он пропал? Сколько времени прошло с первого дня работы до того дня, когда Шан стал Мастером? Столько загадочности на второстепенных персонажах, что в итоге мне казалось, что это всё один мужчина и есть – и тот, кому деньги должен был Шан, и Старший, и владелец Чайных, и тот, что его похитил, и тот, который с Шаном сделал что-то страшное, то есть господином М. Я сначала подумала, что это и есть тот богач, которому семья Шана была должна за лечение мамы Шана. Но откуда взялось М? почему М? почему не просто фамилия. Один это человек или нет? Зачем тот так долго ждал, чтобы с ним что-то сделать? Кстати, а что он сделал? Изнасиловал, пытался убить, физически что-то нехорошее сделал, на наркотики подсадить хотел? И вообще зачем этот эпизод нужен в фике? Да, Армел из-за этого попадает к военным, да, он спасает Шана, но узнает об этом Шан только от самого Армела, и последнего это не красит, мол, зацени, это я тебя спас. Понимаю, тут идет пассивный ПОВ Шана весь фик (за исключением концовки), но можно было через другого персонажа это «передать», топорный вариант – Анри от кого-то узнала и рассказала.

Почему именно Шану хотелось на солнце посмотреть? А всем другим жителям - нет? Мечта весь фик представляется нам как нечто уникальное, ну или по крайней мере не рядовое. А на солнце-то наверное всем поглядеть охота. Я думала, что мечта это там не знаю, забраться босиком на Эверест, добраться на плоту до Южного полюса, поплавать в океане с пингвинами... А тут мечта – солнце. Я понимаю, что имеется в виду то, что для нас это обычное явление, а в условиях, в которые загнаны герои этого мира – это чудо из чудес. Но почему об этом только Шан мечтает?

Все письмо и параллельные мысли Шана о нем и Армеле рисовали в моем представлении картинку, что между ними что-то случилось нехорошее, возникла какая-то проблема несовместимая с отношениями, но в итоге оказалось, что Армел просто решил стать военным и уехать в верхний мир, а Шан не мог уехать из-за долга. Хотя как выяснилось, он с первой же зарплаты мастера смог расплатиться. Ну ок, он жил, чтобы отца одного не оставлять (хотя вон сестра уехала, да не мучилась). А после того, как тот умер, почему не уехал? Кстати не поняла, а к чему было так долго тянуть интригу с именем Армела? Долго-долго его называют «автор письма». А что было бы, если сказать, что это был Армел? Такая интрига была бы уместна, если бы было несколько вариантов, от кого могло быть это письмо, но тут-то такого не было (если пропустила – прошу прощенья, как и вообще за все вопросы, если на на них есть ответы хД). Первая встреча с Армелом с посылкой. Почему Армел, успев подхватить коробку, схватил Шана за руку и сказал,надо нам спешить?куда?зачем?К чему была тема с грамотностью? Почему после того, как мама его умерла, никто им не занимался? С отцом у него хорошие отношения были, сестра видимо тоже грамотной получилась.

на рубеже три тысячи пятьдесят третьего года эта история окончилась –а почему тогда фик называется 3150? Или опечатка?)

Такое ощущение, что там, где автору интересно (это мое предположение), там описания получались обалденными с большой теплотой к деталям – например, сцена Старшего и Шана, когда тот впервые самостоятельно нанес грим, внешность Армела, парк, дом Шана.

Бывает, что автор замахивается на прекрасную идею, требующую кропотливой работы и большого объема текста. Он с удовольствием берется за это дело, и у него отлично получается. Но потом в какой-то момент он смотрит на часы и такой – ой, у меня осталось полчаса на написание фика – и со скоростью света все сворачивает, чтобы хоть как-то дебет с кредитом свести. Хотелось бы надеяться, что это так, что Вам просто времени не хватило, но почему-то мне кажется, что концовку с раскрытием тайн, вы хотели сделать именно такой. Всё очень здорово, но на мой взгляд совсем чуть-чуть не хватило для понимания. И тут уже дело вкуса, и дело автора, но лично мне до концовки фик очень понравился, читать было интересно, спасибо.

Грамматика. Иногда странно построены предложения, но в целом очень хорошо.
 
#9

DODOSHINKA

Постоянный читатель
Регистрация
08.06.2019
Сообщения
366
Симпатии
415
Баллы
100
Online
Задание. Выполнено, но не полностью.

Сюжет и размышления о прочитанном. Увидев текст, и не увидев диалогов, хотела быстренько убежать восвояси, но, решив что не дело каждый раз так делать, потихоньку начала читать. Слово за слово, абзац за абзацем, и я у финала. Хм, удивительно, но меня текст увлек. Не скажу что было легко, но и особых" препятствий не встретила".

Было непонимание и куча вопросов. Где все происходит: они под куполом, была катастрофа, или они под землей? Если под землей, то я как-то не особо представляю дом с участком, а тем более дом с видом на реку.

Отец умер три года назад, оставив всё хозяйство – их дом и маленький участок со своей мастерской (он был скульптором) – на Шана. Участок Шан вскоре продал человеку, занимающемуся скульптурой. А чуть позже, продал и дом, в безуспешной надежде избавиться от тяжёлых, вязких воспоминаний, наполненных болезненным чувством безвозвратной потери. Взамен он приобрёл себе совсем маленький, но свой собственный, дом, расположенный в одном из лучших районов, имеющий террасу с видом на реку и расположенный в закрытом районе города. Совсем недавно парень, наконец, со всем смирился.
Там должна быть кромешная тьма, а у вас улицы, площадь, все закрытое, закрытое зачем, чем, от кого? Что с этим миром, ведь с бухты-барахты все не построишь, значит к чему-то готовились, чего-то ждали. Намека - ноль, как хотите так и думайте.

В то время они много времени проводили на краю города, в месте, где река расходится надвое. Там, на возвышенности, был небольшой парк с множеством каменных скульптур и лавочек. На одной из них, у самого края, они подолгу сидели, разговаривая чуть ли не обо всём на свете. Тогда, он, автор письма, сказал Шану о том, что сомневается, стоит ли ему идти к своей мечте. А Шан впервые разозлился на него, грубо возразив, что нельзя сходить с движущегося экипажа, на что тот лишь грустно улыбнулся, соглашаясь. А сам парень, остыв, под влиянием ситуации вдруг решил рассказать о своей мечте. Глядя на водную гладь, в медленном темпе бликующую светом парковых фонарей, он тихо поведал собеседнику о своём несбыточном желании. Тот слушал его с тихим, внимательным отношением. Договорив, Шан замолчал, напряжённо ожидая реакции. «Замечательная мечта, – ответил он, – надеюсь, ты сможешь её осуществить».
Вот тут опять река, гладь воды, иииии какая-то мечта. Потом то мы узнали его мечту, но опять же, никаких подсказок!

Десять лет человек принимал решение, ОМГ, второй точно заслужил памятник при жизни :yes4: Но памятник воздвигнут им обоим! Посмертно?Они сломали устоявшийся быт? Ну что там случилось? Ответов нет...

Чтож, автор, я поняла одно, что у каждого прочитавшего эту работу, свои ответы на заданные собой вопросы. Каждый видит ее со своей точки зрения, у каждого своя история...

.
 
#10

Ио

Наблюдатель
Регистрация
20.11.2018
Сообщения
45
Симпатии
68
Баллы
40
Offline
Задание: выполнено, но не в достаточной мере
Сюжет и размышления о прочитанном: понравилась задумка с подземным миром
по ходу прочтения сложилось стойкое ощущение что Шан - женский персонаж, как-то и занятия у него, и поведение, и хобби чем дальше тем больше он на девицу-красавицу похож
Не понравилось:
1) Композиция.
Идёт рассказ в виде письма + повествование из настоящего времени + отстраненное авторское (мало, но есть)
Всё понятно по сюжету, но когда складывается вместе - ощущение неровности, прерывистости, скачков, так как сами по себе части маленькие, и переключаться с одного на другое не выходит плавно
2) Насилие. Не люблю. Для чего оно вообще было? Если для драматичности, то опять вопрос. В истории уже достаточно драматизма, учитывая что они живут под землёй, никогда не видя солнца и пресекли закон, убежав на поверхность; плюс у них было достаточно мотивации, чтобы бежать и без этого, зачем был нужен ужасный мужик, который убил его мать (?) и его самого похитил (это кстати ещё плюс к женскому персонажу, "похож на мать", само похищение).
В целом неплохая работа и интересная идея, есть где развернуться, но нужно дорабатывать
Грамматика: складно, но порой попадались странные словосочетания
 
Последнее редактирование:
#11

LakrimOza

Сентиментальная ведьма
Регистрация
13.03.2019
Сообщения
122
Симпатии
209
Баллы
85
Online
Задание: выполнено. Цитата является основной мыслью письма Армела к Шану, это своего рода резюме их отношений, описанных в других частях истории.

Сюжет и размышления о прочитанном:
Интересная идея – двойной мир с подземной и наземной частями. Понравилась экзотическая японская нотка в истории с чайными заведениями, садиками из камней и невысоких деревьев – оригинальный штрих к картине нижнего мира.
Выбранная вами, автор, форма повествования – в виде мозаики из кусочков письма, воспоминаний о прошлом и событий в настоящем времени – мне лично очень нравится. Но здесь, на мой взгляд, как раз это и сыграло злую шутку с сюжетной линией. Потому что в каждой из этих трёх частей есть маленькая отдельная история со своим собственным сюжетом и, по идее, чтобы части сложились в целое, их подсюжеты должны мягко переплетаться по ходу развития событий, образуя ткань истории. А здесь они сталкиваются, входя в диссонанс, создают нестыковки и провоцируют множество вопросов. Будет лучше разделить эти вопросы блоками.

1. Мироустройство
В их мире всегда существовал особый порядок. Согласно этому порядку, традициям и своеобразным моральным уставам, из которых сложно вырваться. Автор, я честно пыталась понять этот особый миропорядок и моральные нормы, я даже перечитала работу ещё раз, (а некоторые её части и несколько раз). Но вы так хорошо спрятали эту крайне полезную инфу, что я обнаружила только её маленькие кусочки. Мне очень не хватило подробных деталей этого двойного мира, описания его законов и устройства. Что привело людей к переселению под землю? В высшем мире живут те, кто побогаче (раз столица находится именно там)? И, я так понимаю, что на поверхности тоже есть какие-то ограничения (может купол?), прямо под открытым небом там люди не живут, раз герои в конце истории «прошли через врата». Что там было, за вратами? Почему только военные могли выходить в эту зону? Почему вообще в этом мире в таком почёте военные? Идёт какая-то война? Какие традиции и моральный устав заставили Шана смириться со своим одиночеством и не позволили ему уехать с Армелом? Всё загадочно настолько, что отгадки буквально приходится выискивать в тексте, пытаясь при этом не потерять нить повествования.

2. Пэйринг и персонажи
Имя второго героя, Армела, встретилось в тексте, когда история уже перевалила за середину. А до этого я терялась в догадках, кто же загадочный автор письма и кого только с Шаном уже не спаривала. Несколько раз обманывалась, читая очередное подробное описание прекрасных глаз или шелковистых волос какого-то второстепенного персонажа и подозревая, что с этим-то у Шана точно что-то будет. Ведь детальный портрет призван привлечь внимание читателя к какому-то действующему лицу, намекнуть, что оно будет играть значимую роль в истории. Но зачем так развёрнуто изображать проходных по сути персонажей? Только настроишься на то, что вот Шан с ним сейчас замутит, а он - бац и пропал. В истории, например, с очень небольшим отрывом, практически подряд, следуют описания богача-спонсора, хозяина чайной, Мастера чайных церемоний. Так я каждого из них уже к Шану примерила, но нет – как чёртик из коробочки выскочил Армел. Вот, например, о хозяине чайной: Лишь однажды Шан видел хозяина «Чайных», не запомнив ни имени, ни внешности, кроме чёрных, как ночь, бликующих синим оттенком волос. Судьбоносная встреча подняла вдруг его из обычного мальчишки-слуги до ученика Мастера чайных церемоний. Как вот тут не вообразить, что между хозяином и Шаном что-то было/ещё будет? Ну, подумаешь, не запомнил имени – может, это был не повод для знакомства. :mosking: Но, ах, эти волосы! и, главное – «судьбоносная встреча». Но ни фига, больше хозяин чайных не упоминался ни разу.
А таинственный Старший Мастер всегда в дорогой маске, сквозь которую видны только глаза, сам высок, хорошо сложен? И когда Он прикрыл за собой дверь, оставляя в замке ключ для надёжности, завёл руки за голову и… снял маску. Шан оторопел, сначала не воспринимая увиденное, будто бы всё вокруг, кроме Старшего, продолжавшего естественно и плавно двигаться по комнате, замерло и застыло. автор, да здесь я вообще ожидала горячую, как минимум эротическую сцену! Но опять нет, они там только чай разливали.:dntknw:
Их первая встреча была довольно примечательным событием. Дальше я потерялась. Потому что сразу же идёт рассказ о долге семьи и знакомстве с богачом-спонсором, затем рабочая раскадровка и только потом наконец-то встреча с Армелом. И пришлось подключить аналитическое мышление, чтобы догадаться, что парень, толкнувший Шана с коробкой и был Армел (или нет?).
Развитие отношений между Шаном и Армелом какое-то стыдливо-прохладное. Между героями явно не искрило, они даже как будто стеснялись своих чувств (если таковые вообще были со стороны Шана). Это обусловлено какими-то моральными нормами, принятыми в этом мире? Табу на однополые отношения или вообще на проявления чувств?
С полки на него уставилась немного страшненькая, вязанная копия Армела, её пятая версия. В каком смысле? Шан его портрет связал что ли?

3. Семья, работа, мотивация, разное
«Замечательная мечта, – ответил он, – надеюсь, ты сможешь её осуществить». Я долго не могла понять, какая же у Шана была мечта. Рылась в тексте, перечитывала. И наткнулась уже в самом конце на Я могу показать тебе Солнце, пусть и нарушу этим закон. Я хочу исполнить твою мечту Ну, хотя бы здесь конкретный чёткий ответ.

Даже пренебрежёшь своей мечтой, лишь ради того, чтобы продолжать работать «ради них». Ради кого? Родителей уже нет, сестра далеко, так кто такие «они»?

Шан, не сумев оставаться в стороне, вбежал тогда в палату, грозно требуя устроить его на работу, чтобы их семья сумела погасить долг. В какую палату он вбежал? Почему он требовал у спонсора устроить его на работу? Шан мог попросить, но не требовать. Спонсор и так деньги давал на лечение матери (кстати, из каких побуждений?), а долги да, надо отдавать. И ведь он же устроил Шана на работу. Потом мы узнаём, что спонсора зовут господин М., он похищает Шана и вроде как насилует (или нет?). Зачем? Он же богатый, на крайний случай мог купить секс за деньги. Или у него был нездоровый интерес именно к Шану? Это как-то связано с матерью Шана и тем, что М. помогал ей деньгами? А дальше куда М. делся? Почему Шан на него не заявил за похищение/изнасилование (какие-то органы правопорядка были же в этом мире)?

Стать Мастером с такой скоростью – это нереально! На мастера чайных церемоний так быстро можно выучиться? Какие особенные способности были у Шана для этого (всё ещё подозреваю протекцию со стороны хозяина чайной после «судьбоносной встречи»:spiteful:). Куда свинтил Старший мастер? Как-то всё неожиданно и крайне не хватает информации+обоснуя.
«Передаю вас в руки нашего Мастера Шана, он совсем недавно приехал к нам после долгой учёбы в «Чайной» Зелёного города. Вот врушка!8-)
«Что бы ни происходило, ваша жизнь зависит лишь от вас и ваших решений», – добавил он в конце фразу, которая решила окончательно исход дня. Мастера чайных церемоний имели такую силу внушения? Почему Шан позволил себе рассорить родителей Армела и его несостоявшейся невесты? Мастера имели право вмешиваться в дела своих клиентов?

4. Название и финал
Название фика объясняется только в конце и это нередкий литературный приём, чтобы удивить читателя неожиданным финалом или подвести сюжет к развязке. Ну там героя может осенить и расшифруется какая-то шифровка, или он поймёт и познает какую-то истину. Здесь же впечатление, что автор уже под конец спохватился, что надо бы всё же сказать, что такое 3153, да и прилепил год. Только в тексте …на рубеже три тысячи пятьдесят третьего года… здесь пропущено «сто» или ошибка в названии?

Вот жаль, что основная интрига и движуха пошла только в предпоследнем абзаце. Мне было бы интересно почитать о приключениях Шана и Армела в столице, о том как они выбирались на поверхность и что же там всё-таки было на этой поверхности.

Грамматика и стилистика:
К грамматике вопросов практически нет. Основная проблема, как я уже сказала выше – выбранная структура повествования и потеря логического перехода между событиями истории. А также необоснованное смещение акцентов на второстепенные детали и персонажей, что сбивает с толку и отвлекает внимание от развития отношений основных героев.
Скачки между письмом, воспоминаниями и реалом превратили текст в настоящий квест по поиску точек соприкосновения между ними. Хоть в тексте у автора эти три плоскости повествования и разграничены разным шрифтом, но логическая связь между ними слабая, а переходы из одной плоскости в другую резкие и неожиданные. Возможно, стоило рассказ построить просто линейно, излагать события по мере их развития, двигаясь от прошлого к настоящему, а письмо дать целиком. Либо отдельно написать историю, а отдельно письмо, убедиться в их последовательности и обоснуе, а потом уже разделить и смешать. Но это трудно сделать пока не набьёшь руку, даже опытные авторы иногда теряют связь между событиями при таком дроблённом варианте изложения. В любом случае, нужен чётко проработанный попунктный план эпизодов с выделением узлов пересечения персонажей на каких-то отрезках их пути. Его можно даже схематично зарисовать линией времени с точками основных событий или составить в виде таблицы, это вопрос вашего личного предпочтения. Попробуйте!

Дорогой автор, у вас замечательная фантазия и довольно грамотная письменная речь. Работайте, тренируйтесь и всё обязательно получится!:give_rose:
 
Сверху Снизу