Гарри Поттер и Тёмный Пассажир (Джен, Фэнтези, Даркфик, POV, AU, Мифические существа, Учебные заведения, Дружба)

#1
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Название: Гарри Поттер и Тёмный Пассажир
Автор оригинала: Sarcasm Dragon
Оригинал: https://www.fanfiction.net/s/6432100/1/Harry-Potter-and-the-Dark-Passenger
Переводчик: Белла Петрова
Пэйринг и персонажи: Гарри Поттер/Чжоу Чанг, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли
Рейтинг: R
Жанры: Фэнтези, Даркфик, POV, AU, Мифические существа, Учебные заведения, Дружба
Предупреждения: ООС, Насилие, Элементы гета
Размер: Миди, 60 страниц
Статус: Закончен
Описание:
Когда он стал свидетелем убийства своих родителей, тьма захватила его. Дамблдор взял его к себе, научил всему, чему смог, и, когда стало ясно, что тьма проявляется, Альбус начал учить Гарри, как скрывать её и как втайне совершать убийства.
 
#2
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 1. Подходящее наказание

Была ночь. Это должно было случиться снова.

Я соскользнул с кровати и прокрался на носочках по мягкому ковру к моему большому деревянному сундуку. Лёгкий щелчок, с которым открылся чемодан, утонул в громком храпе Рона Уизли. Я положил руку на вещи и мысленно произнёс: "Вингардиум Левиоса", заставив мои пожитки подняться в воздух и осторожно опуститься на пол рядом с сундуком.

Осторожно вытащив двойное дно, я извлёк на свет свои вещи. Не хотелось привлекать к себе внимание мантией Гриффиндорца за пределами Хогвартса в разгар учёбы, поэтому я вытащил простую и неприметную одежду. Если меня увидят в этом, то никто не узнает, откуда я. Хотя это вряд ли случится, потому что следующая вещь, которую я достал из сундука, была мантия-невидимка, унаследованная мною от отца. Согласно легенде эта мантия была даром Смерти.

Мысль об отце мгновенно всколыхнула в голове другие мысли — мысли о двойственности моих чувств. С одной стороны, были Лили и Джеймс Поттер — родители, давшие мне жизнь, но я знал их только по волшебной движущейся фотографии и историям, рассказанным мне теми, кто знал их в жизни. Мне же было любопытно, кто они были и что сделали со мной, и время от времени я размышлял над этим.

С другой стороны, был Альбус Дамблдор. Он стал моим отцом после смерти Лили и Джеймса, когда я был ещё младенцем. Все мои воспоминания об отце, по крайней мере осознанные, были об уже ныне покойном Дамблдоре. Я скучал по нему.

Но любимый папочка Дамблдор не оставил меня обездоленным. Он оставил мне Кодекс. Кодекс Альбуса. Кодекс, позволяющий мне держаться за свет чуточку дольше.

Я достал последние две вещи из скрытого отсека сундука. Они также были оставлены мне моим наставником и приёмным отцом вместе с другими вещами, которые, к счастью, мне не нужно было прятать. Первым спрятанным сокровищем была старая палочка Альбуса, которая, как он сказал мне, называлась Бузинной, ещё её называли Смертоносной палочкой. Второй вещью был красивый, отлично выкованный серебряный нож с выгравированными затейливыми мощными рунами. Я взял кинжал в руки и ощутил идеальный баланс, а ещё приятную прохладу в ладонях.

Сегодня я убью кое-кого.

Однако насладиться сладким азартом, охватившим меня от этой мысли, я не смог, потому что вместо храпа Рона услышал совершенно другой звук. Я тут же обернулся посмотреть, что это было, разозлившись на самого себя за то, что не установил магические барьеры, которые оповестили бы меня о любых передвижениях и любителях подглядывать. Альбусу это не понравилось бы.

Но тревога оказалась ложной: оказалось, что Рон перестал храпеть, начав разговаривать во сне. У него был очередной кошмар про пауков. Если бы он только знал то, что знаю я о пауках из Запретного Леса, то у него были бы кошмары в разы хуже. Но парень хотя бы не проснулся.

Отлично. Не хотелось бы убивать Рона. Смерть рыжеволосого Уизли несомненно привлечёт ко мне излишнее внимание, ведь как-никак я его закадычный "друг". Младший Уизли всегда пытался быть моим другом, и я подыгрывал ему как мог. Если бы он умер, то мне пришлось было бы найти кого-то ещё, чтобы поболтать о квиддиче или о чём там болтают нормальные ребята.

И, конечно же, я знаю, что Альбусу не понравилось бы, убей я Рона, а я не хотел, чтобы ему было стыдно за меня.

Переодевшись в свою рабочую одежду, я заставил книги и вещи слевитировать обратно в сундук и был готов идти. Я почувствовал, как призрачный присутствующий в моей голове уже возбудился от предстоящей работы. По правде говоря, это была не только моя работа — я выполнял её вместе со своим Тёмным Пассажиром, который всегда был со мной, иногда призывая к действию, а порой предупреждая об опасности. Он был единственным, кто действительно полностью разделял со мной мою жизнь.

Надев мантию-невидимку, я прошёл мимо Рона и вышел в общую гостиную Гриффиндора. Я подошёл к одной из картин, находящихся на столе. Альбус Дамблдор, бывший директор Хогвартса и мой наставник, вошёл в картину с печальной улыбкой на лице.

— Уже так скоро, Гарри? — спросил он меня через живопись.

Я печально взглянул на него и ласково коснулся пальцами рамы.

— Я помню: не попадись, — сказал я и ощутил знакомое ощущение, когда проваливаешься в воздух и летишь по магическому порталу. Ближе к концу путешествия я задёргал ногами, чтобы магически замедлить своё приземление, иначе я просто бы шлёпнулся на землю.

Я засунул маленький портрет обратно в карман одежды и накинул капюшон мантии-невидимки на голову. Пора преследовать свою добычу.

Я вышел из тупика за рядом домов в волшебном районе Лондона и снова оказался на Лютном переулке, где проводил каждую ночь в течение нескольких недель, подготавливаясь. Каждую ночь я изучал свою добычу, убеждался, что она подходит под Кодекс и это будет чистое убийство. Я — аккуратный монстр.

Квиринус Квиррелл. Долгое время он преподавал Магловедение в Хогвартсе, а затем стал преподавателем по Защите от Тёмных искусств, но не был вновь избран на эту должность через год, потому что внезапно проявилось его странное поведение. "Странное поведение" — ещё мягко сказано. Квиррелл стал очень, очень плохим.

В течение года его преподавания он не только приобрёл "практический опыт" в сфере Тёмных искусств, но и попал под их влияние и присоединился к Пожирателям Смерти, но, поскольку с ними не было Волан-де-Морта, он не получил Чёрную метку, однако для вступления ещё требовалось убить нечистокровного волшебника. Квиррелл сделал это, и ему понравилось. Раз в неделю он встречался с другими новоявленными Пожирателями Смерти обсудить, что они будут делать, чтобы получить больше силы и конкретных волшебников и колдуний, которые, по их мнению, были важными целями.

Я ждал снаружи тёмной лаборатории, где встречались Пожиратели Смерти, и чувствовал, как моё сердце сильно билось в предвкушении. Все мои чувства были на пределе, заточены и настроены на случай любой непредвиденной ситуации. Свет в здании погас. Пожиратели Смерти готовились уходить. Один за другим они брались за порталы и исчезали.

Все, кроме одного. Квиринуса Квиррелла ждал маленький сюрприз. Я подменил свечу, которую он использовал для портала, на другую и зачаровал её перенести его в другое место — прямо туда, куда сейчас направлялся и я. Достав галлеон, заколдованный на одно использование, я сказал:

— Безусловно.

Я появился прямо там, где и планировал. Позади Квиррелла. Достав Бузинную палочку, я громко произнёс заклинание:

— Петрификус Тоталус.

Квиррелл пытался сопротивляться, но сила палочки была слишком велика, и он упал на землю. Я быстро забрал его палочку и приступил к делу. Мы были в глубокой чаще Запретного Леса, куда никогда не ступала нога волшебницы и волшебника, но зато здесь бывали другие существа. Поэтому в моём распоряжении было предостаточно времени.

Я произнёс про себя: "Левикорпус" — и перенёс тело Квиррелла на листья, лежащие на скалах, которые я приготовил загодя. Затем я также невербально произнёс: "Инкарцеро!", и толстые верёвки начали связывать тёмного волшебника. Это было лишь вопросом времени, прежде чем бывший преподаватель по Защите от Тёмных искусств сможет освободиться от заклинания, которым я связал е...

— Авада Кедавра! — произнёс Квиррелл, направив на меня руку. Луч хилого зелёного света выстрелил в меня и попал в грудь, отчего я слегка вздрогнул.

Сняв капюшон мантии-невидимки, я позволил ему хорошенько рассмотреть меня.

— Серьёзно? Неужели Вы думали, Профессор, что, после того как моя мать погибла, закрыв меня собой от убивающего заклинания Волан-де-Морта, Вы можете произнести то же заклинание и убить меня сейчас?

Он попытался применить ещё одно заклинание, но на этот раз невербально, однако я разгадал его намерения и легко блокировал проклятие Бузинной палочкой. Какие же волшебники с магией без волшебной палочки раздражительные.

— Вы вынуждаете меня торопиться, Профессор, а мне так не хочется, но, полагаю, я не могу винить Вас за это.

Я достал из-под своей одежды нож и с удовольствием отметил, как глаза Квиррелла распахнулись от шока и страха.

— Подождите, П-П-Поттер! ОСТАНОВИТЕСЬ! — закричал он.

Но было слишком поздно. Я должен был сделать это. Поднеся нож к его щеке, я осторожно коснулся её кончиком лезвия и надавил; из маленькой ранки тут же потекла кровь, но я не стал вынимать нож из надреза, полностью наслаждаясь своими действиями. До моего слуха донёсся его стон. Он такой жалкий. Других, значит, убивал с бравадой, а когда сам оказался на месте жертвы, то весь трясётся от страха, а от храбрости не осталось и следа. Неудивительно, что его распределили на Гриффиндор, когда он был ещё студентом.

Я убрал нож и взобрался на скалы, чтобы присесть рядом со своим бывшим преподавателем по Защите от Тёмных искусств.

— А теперь мы можем расслабиться и поболтать. Взгляните на все эти фотографии вокруг. Просто посмотрите хорошенько и узрите.

И Квиррелл посмотрел, а его глаза распахнулись в страхе и понимании, ведь на них были лица всех волшебников и колдуний, которых он убил с тех пор, как стал Пожирателем Смерти. Они метались по своим рамкам и обвиняюще указывали пальцами на волшебника, привязанного к скалам.

— Нет, Гарри, я не д-делал то, что ты д-думаешь. Меня подставили! — пытался умолить меня Квиринус Квиррелл.

— ЛЕГИЛИМЕНС!

Я заставил его мысленно вернуться к каждому убийству, которое он совершил, будучи Пожирателем Смерти. Одно за другим я извлекал его воспоминания, задерживал перед его глазами, а затем помещал серебристые нити в специальный контейнер.

— П-п-пожайлуста, Гарри, н-н-не убивай меня. У меня не-не было выбора! Мне ж-ж-ж-ж-аль, что я убил их. Пожалуйста, Поттер. Что подумал бы Д-Д-Дамблдор?

Я посмотрел на фотографии, задумавшись над его вопросом, а Квиринус решил, что это его шанс вырваться, и попытался воспользоваться тем, что я отвлёкся.

— Круцио! — закричал он.

Он так и не понял ничего.

— Ещё одно непростительное заклятие, Профессор? Не самый лучший способ просить о пощаде, хочу Вам сказать. — Я посмотрел ему прямо в глаза, чтобы он смог понять, что ждёт его. — По правде говоря, то, что подумал бы Дамблдор, очень важно для меня, но, к счастью, я уверен, что он одобрил бы мои действия. Вы Пожиратель Смерти и убили многих. — Я сделал паузу. — Но это уже неважно, не так ли? Вы не сможете больше никому навредить с помощью своей магии, потому что у Вас её больше нет. Я забрал её у Вас.

Квиррелл посмотрел на меня, и на его лице отразилась глубокая утрата. Он знал, что я говорю правду, потому что мог почувствовать, что его связь с магией исчезла.

— Да, я понимаю, мистер Поттер. Вы сделали из меня того, кого я ненавижу, превратили меня в магла. — Заикание совершенно исчезло из его голоса, потому что он больше не пытался завоевать симпатию. — Какая ирония и какое подходящее наказание.

Я посмотрел на него с оттенком гнева на лице.

— Вы думаете, что потеря магии сравнится с тем, что все эти люди потеряли свои жизни? — Я улыбнулся в манере, которая должна была пугать. — Я забрал Вашу магию не для того, чтобы наказать Вас, а чтобы Вы не мешали мне, прерывая своими надоедливыми заклинаниями. — Его глаза широко распахнулись. — Я собираюсь наказать Вас так, как мы оба того заслуживаем.

Затем я вогнал нож, который держал всё это время в руках, прямо ему в грудь.

Он кричал недолго, да и я уже привык к подобному и не волновался о том, что он может привлечь излишнее внимание. Я уже почти закончил и готовился сам привлечь к нам внимание. Я порезал волшебника на кусочки, оставляя их на камнях и листьях, которые специально приготовил, чтобы обратить потом всё в пепел, когда моя работа будет закончена. Наконец, каждый кусок был разрезан на ещё более мелкие кусочки, и я сел, довольно оглядывая дело своих рук.

— АРАГОГ! — закричал я магически усиленным голосом. Не успел я докричать его имя до конца, как огромная орда пауков выскочила и набросилась на куски плоти, оставленные для них. Гигантские пауки уступили мне дорогу в знак уважения к их матери, а может, просто признавали меня таким же волшебным монстром.

А я же просто старался быть хорошим маленьким монстриком.
 
#3
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 2. Поездка на поезде

Я вышел из дверей дома номер четыре на Тисовой улице и пошёл по дороге, не оглядываясь назад. Наконец-то я мог убраться отсюда и вернуться в школу. Не то чтобы жизнь с Дурслями была такой же ужасной как до того, пока Дамблдор не принял меня к себе, ведь теперь они слишком сильно меня боятся; просто всё дело было в том, что, находясь здесь, я не мог быть самим собой. Министерство Магии следило за всеми несовершеннолетними волшебниками, живущими с маглами, поэтому я не мог рисковать и брать Тёмного Пассажира на прогулку.

Дурслям повезло, что я многому научился в школе. Если бы не мой Кодекс, сомневаюсь, что я смог бы остановить себя, чтобы не сделать что-нибудь... с ними. Но были две очень веские причины не делать этого. Самая важная была в том, что, конечно же, было бы очень весело порубить их на кусочки, но тогда бы меня точно раскрыли или по крайней мере я привлёк бы слишком много внимания к себе. А вторая причина: они ни волшебники, ни убийцы.

Так что они не заслуживают моего внимания.

Если кто-то спросит меня, рад ли я вернуться в школу (что случалось довольно часто), то я ответил бы, что рад снова встретиться со своими друзьями. Конечно же, это ложь, но это была ложь, которую все ждали и в которую верили. Было крайне важно придерживаться роли человека, чувствующего нормальные эмоции типа таких. К счастью, я был крайне хорош в симуляции чувств и довольно успешно вписывался в общество, как любой другой волшебник или ведьма. По крайней мере, мне было приятно вернуться в волшебный мир, где я мог снова заняться своим любимым хобби. И я сейчас говорю не о квиддиче.

Середина пригорода, где я пребывал теперь, когда не стало Дамблдора, бывшего моим опекуном, была столь же обычной, как и любое другое место в магловском обществе: дома стояли аккуратными рядами, а через дорогу находилась пустая детская площадка. Погода была неестественно холодной для конца лета, хотя это же Англия. Я достал свою волшебную палочку.

Ну и где этот чёртов автобус? Глядя через дорогу, я заметил, как что-то двигалось, что-то похожее на большую, чёрную и какую-то странную собаку... и с громким треском из ниоткуда возник трёхэтажный ярко-фиолетовый автобус. «Ночной рыцарь». Дамблдор говорил, что он появится в случае, если мне понадобится транспорт в мире маглов.

Стэн Шанпайк, кондуктор в фиолетовой униформе, зачитал инструкции и озвучил цену. Что-то было в его глазах, что-то такое, что привлекло моё внимание — подозрительное и слегка хищное, — и Тёмный Пассажир словно узнал его.

"Он бы понравился паучкам", — услышал я его шёпот.

Надо бы не забыть проверить его.

Я вышел из автобуса на станции Кингс-Кросс, потому что тот не мог довезти меня напрямую до Хогвартса, так как был защищён от несанкционированных проникновений, но он довёз меня достаточно близко. Второй раз в жизни я прошёл через кирпичную стену, ведущую на платформу №9 и ¾ к «Хогвартс-Экспресс». В свой первый год мне не нужно было приезжать с остальными студентами, я уже ждал их в Большом зале с дорогим папочкой Дамблдором.

Что ж, пора начинать шоу. Я шёл по вагону с широкой улыбкой на лице, кивая всем ведьмам и волшебникам, словно и сам был одним из них. Также я не преминул остановить тележку со сладостями и купить своим друзьям их самые любимые лакомства: шоколадную лягушку для Рона Уизли, тыквенных чебуреков для Невилла Долгопупса и несколько палочек лакрицы для Гермионы Грейнджер.

Довольно странно, но в купе, в которое мы вошли с Роном и Гермионой, уже спал мужчина, которого я раньше не видел, и, судя по надписи на его багаже, его звали Римус Люпин. Убедившись, что наш сосед крепко спит, Гермиона закрыла дверь в купе для приватного разговора.

— Гарри, ты не боишься? — спросила она, посмотрев на меня как-то напряжённо.

Ох... Я должен был бояться чего-то, о чём не имел ни малейшего понятия, но, зная Гермиону, это наверняка какой-нибудь большой тест или доклад, но всё равно было сложно угадать, что же это, потому что мы только-только возвращались в школу. Сложно изобразить эмоцию, когда ты не знаешь, какая именно она должна быть. Я перебрал в голове все возможные варианты, но ничего толком так и не пришло на ум, поэтому я решил прикрыться беззаботным юмором.

— Что? Бояться? Честное слово, Гермиона, такое чувство, что вы с Роном обычно волнуетесь за всю школу. — Я посмотрел на неё, но, похоже, промахнулся с тактикой.

— Сейчас не время для шуток, Гарри! По Лондону разгуливает серийный маньяк-убийца, и ты возглавляешь его список! — Её глаза, обращённые ко мне, были полны эмоций.

Правда? Я почувствовал слабый отголосок эмоции в моём сердце, но не думаю, что это была та самая эмоция, которую ожидала Гермиона. Серийный маньяк-убийца ищет меня, чтобы поиграть со мной? Да я дождаться этого не могу!

Но лучше не говорить ничего подобного своим друзьям, поэтому я решил притвориться заинтересованным.

— Правда? Когда это случилось?

— Чёрт побери! — практически закричал Рон. — Тебе что, никто не сказал? Да мой отец разозлится на Министерство, когда узнает об этом, что уж говорить о маме.

С этими словами Уизли достал копию "Ежедневного пророка", на первой странице которого была статья с большой чёрно-белой фотографией растрепанного и безумно кричащего мужчины. Он выглядел просто идеально.

— Сириус Блэк сбежал из Азкабана, он первый, кому это удалось. Также он был большим сторонником Сам-Знаешь-Кого. Согласно статье Пожиратели Смерти, такие как Блэк, винят тебя за победу над ним много лет назад, а этот псих ещё и обвиняет тебя в своём заключении.

Я почувствовал, как Тёмный Пассажир рассмеялся, и я сам хотел рассмеяться, потому что это был самый настоящий подарок с небес, но не мог смеяться или улыбаться в такой ситуации — не когда люди смотрят.

— И ты думаешь, что он сможет попасть в Хогвартс? — спросил я, хотя мои мысли были уже совершенно о другом, ведь мой интерес был очевиден, да и подопечные наверняка обрадуются.

— Не волнуйся, Гарри, Хогвартс — самое безопасное место в мире. Никто не сможет проникнуть в него, да и всё Министерство Магии ищет Блэка. Тебе не о чем волноваться.

Проклятье!

— Кроме того факта, что никто не должен суметь сбежать из Азкабана, на котором, как и на Хогвартсе, куча чар и охранников. И никому до сих пор не удалось поймать Блэка, хотя все вокруг его ищут... — добавил Рон.

"Спасибо за эту ободряющую мысль, Рон", — подумал я про себя.

— Великолепно, Рон, спасибо тебе за эту "ободряющую" мысль, — сказал я вслух с сарказмом, что на самом деле не соответствовало моим настоящим чувствам. Конечно же, я надеялся, что Рон был прав и этот Сириус Блэк сможет найти меня, надеюсь, когда я буду один.

Неожиданно поезд дёрнулся и остановился. Постепенно свет в нём погас, и температура начала падать, хотя на дворе было только первое сентября, а окно вообще начало замерзать. Странная пелена окутала поезд.

— Что происходит? — спросил я, ощущая, как в душу закрадывается лёгкое чувство страха, от чего я отвык уже очень давно.

— Поезд остановился. Дементоры, стражи Азкабана, осматривают его в поисках Блэка, — объяснила Гермиона.

Чёрная тень проплыла по вагону. Высунувшаяся рука, вся в слизи и струпьях, открыла дверь, и в купе вошло тёмное, похожее на призрак существо, закутанное в абсолютно чёрный и драный плащ. Все мгновенно отпрянули от него, даже Тёмный Пассажир.

Дементор приблизился ко мне, и я почувствовал, как он вытягивает из меня всё добро и счастье. Решил покормиться мной? Представляю, как он разочаруется.

Моё сознание поплыло, и я явно услышал женский крик: "Гарри!", а затем перед глазами возникло видение. Я увидел мужчину и женщину в комнате и откуда-то знал, что это была моя комната. Мужчина... это был Джеймс Поттер, мой отец, а женщина — Лили Поттер, моя мать. Они были напуганы.

В дверном проёме появилась тёмная фигура.

— Вы думали, что сможете спрятаться от меня под чужими именами? Глупцы! Я — Тёмный Лорд! Отдайте мне ребёнка!

Мой отец встал в дверях, преграждая тёмной фигуре путь.


— Сектумсемпра! — раздалось с порога, и мой отец взорвался фонтаном кровавых брызг, часть которых долетела и до меня. Привет, пап.

— Отдай мне ребёнка, женщина, и ты будешь жить, — прошипела фигура в чёрном. Когда моя мать отказалась двигаться с места, тёмная фигура взмахнула палочкой, и Лили была отброшена в сторону. Силуэт стоял всего в нескольких футах от меня. Я услышал слова смертельного заклинания —
Авада Кедавра! — но луч зелёного света не попал в меня. Моя мать бросилась наперерез и приняла весь удар на себя. Она упала на меня.

Фигура что-то кричала в гневе, потом послала ещё одно заклинание в тело моей уже мёртвой матери.


— Диффиндо! — сказал он, и я был обрызган её кровью. Он убрал с меня её истерзанное тело и направил палочку в упор на меня.

На мгновение я увидел его кроваво-красные глаза.


— Авада Кедавра! — произнёс он с торжеством в голосе, которое вскоре превратилось в вопль боли, в боль, которую чувствовал и я, а затем...

Яркий свет и мужской голос. И шоколад. А потом снова тьма.

Интригующе.
 
#4
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 3. Кодекс

Задыхаясь, я быстро захлопнул за собой дверь. Чуть не попался. Кошка Филча (миссис Норрис) и Северус Снейп сейчас как раз рыскали по коридорам, и я едва успел заскочить в спальню. К сожалению, использование портала, ведущего прямо к общей спальне, выдало бы меня с головой, не говоря уже о любых других шумных средствах перемещения, поэтому и пришлось красться на обратном пути по коридорам.

Сняв мантию-невидимку, я открыл сундук, а затем лёгким взмахом волшебной палочки и тихим заклинанием защитил дверь от подслушивания и входа посторонних.

Я выскользнул из окровавленной "рабочей" одежды и начал надевать свою хогвартскую мантию, когда раздался стук. Я тут же набросил мантию на одежду, просто на всякий случай.

— Гарри, ты там? — спросил Рон. — Мне кое-что нужно.

Прошло немало времени, когда у Рона вошло в привычку стучать, прежде чем заходить в нашу общую комнату. Будучи выходцем из семьи с шестью парнями, которые жили в маленьком доме, он привык к тому, что к нему всегда заходили без стука, и сам тоже так делал, что, конечно же, было не очень хорошо для меня, человека с тёмными секретами. Но мой гриффиндорский сосед по комнате постепенно приспособился, и теперь я мог вернуться после убийства Пожирателя Смерти, а он вежливо ждал, пока я сменю свою компрометирующую одежду, прежде чем он войдёт. Я был рад, что мне не нужно делить спальню с остальными третьекурсниками гриффиндорцами, это было бы очень неудобно.

— Погоди минутку, Рон, — ответил я. — Я переодеваюсь.

— Да не торопись, — ответил Рон. — Я могу взять и позже. Кстати, Гарри, ты не видел Коросту? Я нигде не могу её найти. Думаю, эта шерстяная свинья Гермионы добралась до неё!

Он волнуется. Нормальный друг сказал бы сейчас что-нибудь, чтобы успокоить его, а не упомянул бы, вероятно, отвратительную мысль, что Живоглот, скорее всего, уже порвал её на мелкие кусочки.

— Нет, Рон, прости, но я уверен, что она вернётся, — сказал я.

Возможно, сейчас подходящее время для небольшого юмора?

— Но если я увижу её, то обязательно передам, как сильно ты её любишь и скучаешь по ней.

Я услышал, как он пробормотал "мерзавец" и что-то ещё, прежде чем вернуться в общую гостиную Гриффиндора, но это было сказано добродушно. Видимо, я правильно всё понял.

Как только Рон ушёл, я быстро спрятал одежду и вещи, а затем вытащил маленький шкафчик, где хранились всё воспоминания с моих убийств. Я осторожно поместил новое приобретение на его маленькое почётное место среди остальных: Эйвери, Амикус Кэрроу, Нотт, Макнейр, Квиррелл, Мальсибер, а теперь ещё Эван Розье, и после него будут ещё другие.

Вы, должно быть, очень удивлены, как такой человек, как я, был определён в Гриффиндор, а не в Слизерин, и вы правы. Конечно, требуется определённая храбрость, чтобы выйти охотиться на тёмных волшебников, но, чтобы вонзить в них кинжал, нужен уже другой вид смелости. Но Шляпа не поэтому отправила меня в Гриффиндор.

Нет, я не выходил открыто противостоять своим жертвам, вместо этого внимательно и тщательно планировал каждый шаг, убеждался, что у меня есть преимущество. Альбус сделал меня достаточно искусным и сильным, чтобы справляться с большинством взрослых волшебников уже в моём возрасте. А ещё он научил меня сперва убеждаться, что всё пройдёт успешно, прежде чем начинать пользоваться стелсом и хитростью.

Так почему же я оказался в Гриффиндоре? Потому что Гриффиндорцев меньше всего можно заподозрить в обмане тёмных волшебников. Заклинание Конфундус очень полезное.

Я многим обязан своему отцу. Он обучил меня боевым и защитным заклинаниям, научил, как колдовать невербально, даже без помощи волшебной палочки. Да, это правда, что я был от природы одарённым волшебником с необыкновенным потенциалом, отмеченным ещё при рождении, но Альбус помог мне развиться магически раньше времени. Более того, просвещённый папочка Дамблдор научил меня думать, анализировать и понимать, что вещи значат на самом деле и что нет.

Это было частью Кодекса.

***​

Я видел, что Альбус расстроен. Обычно он всегда добродушно подшучивал, когда мы сидели за обеденным столом, и в его глазах светились огоньки. Я часто пытался делать то же самое, но по печальному смешку отца понимал, что у меня не получалось. Однако сегодня он был тихим и выглядел так, словно что-то тяжёлое засело у него в голове.

— Что-то не так, Альбус? — Я хотел назвать его папой, но он настаивал, что так следует называть только Джеймса Поттера, и я уважал его желание.

Отец вздохнул.

— У меня просто был тяжёлый день в Визенгамоте, Гарри, — ответил он, покачав головой. — Министерство решило помиловать и освободить некоторых Пожирателей Смерти из Азкабана. Они подали иск, и, несмотря на все предоставленные мною доказательства, Люциус Малфой снова помешал правосудию и реабилитировал многих своих старых союзников.

Я нахмурился, и то тёмное чувство, которое явственно ощущалось в моём сердце, определённо было злостью.
Коварный! Я слышал его зов. Этот голос хотел, чтобы я делал плохие вещи, и иногда я слушался его.

— Не могу поверить, что Министерство отпускает на волю всех этих мерзких убийц, — сказал он с нотками гнева в голосе.

Я низко опустил голову и спросил:

— А разве я тоже не мерзкий? Я ведь убил собаку тётушки Мардж и животных в лесу.

Я так надеялся, что он скажет "нет", потому что не хотел, чтобы Альбус думал, что я мерзавец, или смотрел на меня так же, как когда он говорит о Пожирателях Смерти.

Альбус подвинулся ко мне и положил руку на плечо, и я снова увидел в его глазах ту доброту вперемешку с состраданием, которую уже видел не раз, когда он смотрел на меня.

— Ты другой, Гарри. В отличие от них у тебя не было выбора. — Он наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ты был совсем маленьким, когда внутри тебя поселилась тьма. Ты не виноват в том, что у тебя есть эти тёмные желания.

Отец встал, замешкавшись на мгновение, прежде чем жестом пригласил меня следовать за ним. Мы вышли из его личной столовой и прошли в кабинет, минуя каменную горгулью и поднявшись вверх по лестнице. От взмаха его руки перед нами появился стол, который раньше был скрыт от посторонних глаз. Я уставился на него в замешательстве, но увидел только сплошной мусор.

Однако от одного только взгляда, брошенного мной на все эти поломанные вещи, что-то тёмное зашевелилось внутри меня.

— Гарри, ты знаешь, что это такое? — Дамблдор жестом указал на предметы.

Я присмотрелся. На столе лежали почерневшая и испорченная книга, комок искорёженного и расплавленного металла, который, очевидно, раньше был большой чашей, что-то похожее на ювелирное изделие, расплавленное в огне, разбитый медальон и расколотое кольцо. Я покачал головой.

— То, что я собираюсь рассказать тебе, принадлежит к самым тёмным и омерзительным глубинам магии. Я хочу попросить тебя пообещать мне, что ты никогда не попытаешься узнать больше об этом и никому не расскажешь.

Если Альбус думал, что это плохо, то я не хочу делать этого.

— Обещаю.

— Это остатки того, что называется крестражем. Они в своё время содержали в себе куски души тёмного волшебника.

— Волан-де-Морта, — догадался я.

— Да. Всё это создал Том Реддл, — подтвердил Дамблдор. — Они помогали ему выживать, после того как его тело было уничтожено, когда он убил твоих родителей и попытался убить тебя. И уничтожая эти предметы, я убивал Тома. Я несу ответственность за его смерть.

Мысль, что Альбус убил кого-то, показалась мне жутко нелепой.

— Но ты сделал это, чтобы спасти других людей, — возразил я.

— Это так. И мне не понравилось отнимать жизнь у моего бывшего студента, но это было необходимо.

— А мне нравится убивать. Я такой же, как он, а не как ты, — сказал я, опустив голову.

Альбус вздохнул.

— В таком случае я вынужден признать, что ты похож на него, но между вами есть разница. Чтобы создать новый крестраж, Волан-де-Морт убивал человека, он делал это из корыстных целей, а его непрекращающиеся убийства были направлены на то, чтобы навредить людям и глубоко ранить их. Ты же, Гарри, выбрал путь сопротивления желанию убивать, потому что не хочешь вредить другим.

Я задумался над словами Альбуса и был вынужден признать, что он прав. Меня учили, что нанесение вреда другим — неправильно, а я больше всего на свете хотел быть хорошим в глазах своего отца.

В следующее мгновение отец глубоко вздохнул, и впервые я увидел, как он ссутулился.

— Увы, Гарри, как бы ни было сильно твоё намерение быть хорошим, внутри тебя живёт тьма, которая со временем будет только расти. И в конце концов желание убить человека — возможно, волшебницу или волшебника — будет слишком сильно, чтобы сопротивляться ему.

Альбус Дамблдор достал пергамент, на котором были имена, характеристики и даже фотографии ведьм и волшебников.

— Это, мой мальчик, список тёмных магов, которые приняли сторону Волан-де-Морта в последней войне. Он содержит доказательства, подтверждающие их виновность без каких-либо сомнений. Если позволить им и дальше творить свои тёмные дела, то смерть и ужас постигнут многих и магов и маглов.

У меня перехватило дыхание, когда я понял, о чём он говорит. Человек, учивший меня ценности права, святости жизни, говорит то, что я никак не ожидал услышать от него. Он давал мне разрешение.

— Когда придёт время и ты почувствуешь, что желание убивать так велико, что ты не можешь больше сопротивляться, — Альбус посмотрел на меня с выражением на лице, которого я никогда раньше не видел, — тогда ты можешь использовать это желание, чтобы избавить мир от зла. Я не могу искоренить из тебя тьму, несмотря на все мои старания, но это вовсе не означает, что ты должен вредить невинным.

От осознания, что Альбус понял бы, что всё будет хорошо, пока я убиваю плохих людей, с моих плеч словно гора свалилась. Я посмотрел на моего отца с торжеством в глазах.

И словно бы передумав, Альбус быстро подошёл ко мне и схватил за плечи.

— Но ты должен быть уверен, Гарри! — Отец испытующе посмотрел мне в глаза. — Не должно быть никаких сомнений в их вине, в том, что они будут продолжать причинять вред.

Конечно же. Он хотел убедиться, что его разрешение не причинит вреда невинному человеку. Я улыбнулся и положил свои руки на его.

— Конечно, Альбус, я всегда буду убеждаться. Я не подведу тебя.

Это было последнее, чего я хотел.

Альбус обнял меня как-то странно, словно всё равно чувствовал себя виноватым.

— Ох, Гарри, надеюсь, я не подвёл тебя. Никто не должен узнать об этом. Ты не должен попасться. Это разобьёт мне сердце. Я люблю тебя, мой мальчик, несмотря ни на что.


***​

Профессор Люпин, новый преподаватель по защите от тёмных искусств, был намного лучше, чем те, что были у нас до него. Несмотря на то что мы по большей части учились защищаться от различных тёмных тварей, чем от тёмной магии волшебника, он стремился каждый раз организовать урок так, чтобы мы получили какие-то практические навыки. Так как Альбус годами обучал меня, как обращаться с тёмными магами, а не с существами, то защитные заклинания, изучаемые здесь, были для меня новым материалом, и через некоторое время я понял, что с нетерпением жду именно этих занятий, чем все остальные.

К сожалению, на сегодняшнем уроке меня ждал неприятный сюрприз. Двери распахнулись, и высокий профессор Северус Снейп в своей неизменной чёрной одежде зашагал по классному проходу с хмурым выражением на лице. Пока он шагал через комнату, то указывал в сторону окон и ставни захлопывались, погружая помещение во мрак.

Сказать, что Северус Снейп был не самым моим любимым преподавателем, значит, ничего не сказать.

Я хотел убить его.

На столе. Своим кинжалом. Хотел видеть, как кровь будет течь по его щекам. Сделать всё согласно ритуалу.

К сожалению, Северус Снейп не подходил под Кодекс. На самом деле он был примером, который Альбус часто упоминал в нашей дискуссии о том, кто заслуживает и не заслуживает смерти. Видите ли, Северус Снейп — бывший Пожиратель Смерти. Акцент на бывший. А это означало, что он больше не убивал и не пытал людей. Альбус сильно верил в концепцию искупления, что человек может стать добрым, даже если он раньше был на стороне зла.

Это значительно усложняло второе правило Альбуса: убеждайся. Доказательства вины из прошлого человека не заставляло его соответствовать Кодексу. Мне нужны доказательства продолжающихся противоправных действий или намерений, прежде чем я был свободен действовать. К сожалению, в то время как Северус Снейп был садистским и бессердечным учителем, которого я только мог представить, он не имел склонности к насилию или убийству.

Но я всё равно ненавидел его, и он ненавидел меня, и, между прочим, это он первый начал.

Когда мы встретились, мужчина хмуро смотрел на меня. В нём глубоко засела ненависть, он называл меня отвратительным, наглым и напыщенным монстром, но я не был таким, я очень обходительный монстр.

И из-за Снейпа мне пришлось обучиться Окклюменции, потому что со всем присущим ему хамством и наглостью он проникал в головы других людей и воровал их мысли и воспоминания. Я же делал так, только когда собирался убить кого-то.

Профессор-летучая мышь спикировал к передней части комнаты и заставил нас обратиться к совершенно другому разделу наших учебников. Оборотни. Тёмные существа, которые почти всегда убивают и практикуют тёмную магию и, как правило, отсутствуют на людях во время полнолуния. Прямо как профессор Люпин.

Хм... Очень интересно.

***​

— Сириус Блэк! Сириус Блэк! — раздались возбуждённые крики Дина Томаса. — Он был замечен возле Запретного Леса.

Потребовалось усилие, чтобы не улыбнуться от таких новостей. Ведь если это окажется правдой, то в не таком уж и далёком будущем я буду играть со всемирно известным серийным убийцей. Надеюсь, скоро мы останемся одни.

— И он продолжает совершать убийства! — вещал темнокожий мальчик.

Да? Ну если это был не тот случай непрекращающегося зла, то я тогда не знаю, что это.

— Ну, ребятки, хорошенько взгляните на это, — раздался в комнате голос Аргуса Филча. — Вот что ждёт вас, если вы не будете соблюдать правила и вас поймает Блэк!

С этими словами Филч достал мастерски отрубленное предплечье, которое было мне очень знакомо.

— Нашёл в Запретном Лесу завёрнутым в паутину. Похоже, паучки отведали плоти волшебника.

Филч поднял другую часть тела, всё ещё частично облепленную паутиной. Это была нога Эвана Розье.

Чёрт.
 
#5
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 4. Наверняка (часть 1)

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — закричал я.

Думай о хорошем. Думай о хорошем. Попробуем-ка, мой нож вонзается в грудь тёмного волшебника-оборотня, режет его на…

А затем дементор был уже передо мной, и только тонкая струйка белого света появилась из моей палочки, которой было недостаточно, чтобы остановить существо. Я почувствовал, как свет и все краски жизни покидают меня. Другое заклинание всплыло в голове, хотя я даже не помню, где читал о нём, но в любом случае было слишком поздно; я прекрасно знал, что у меня не осталось сил скастовать новое заклинание.

Вспыхнул яркий свет, и я услышал голос, зовущий меня по имени. Следующее, что я помнил, как Римус Люпин запихивал мне в рот шоколад. Я откусил кусочек и почувствовал, как тепло заструилось по моему телу. Всегда считал глупостью саму идею о том, что шоколад — любовь в виде конфеты, но вынужден признать, что это действительно работало и силы потихоньку возвращались ко мне.

— Спасибо, профессор, мне уже лучше. Можем попробовать ещё раз через несколько минут, — сказал я.

Боггарты — довольно интересные существа, способные принимать вид того, чего человек боится больше всего на свете, а дементоры же были просто мелкими неприятностями, но, к сожалению, я не был хорош в умении творить заклинания, требующие положительных эмоций. На самом деле у меня всё-таки есть эмоции, даже положительные, они просто оторваны от моего мышления, что делает использование заклинания Патронуса крайне сложным.

Признаюсь, моя настоящая цель в провождении такого количества времени наедине с Римусом Люпином заключалась вовсе не в том, чтобы уметь отгонять дементоров. Нет, я просто пользовался возможностью проверить его, убедиться, что он подходит под Кодекс, а также понаблюдать за ним в случае, если он подходит для моих нужд.

И до сих пор я был крайне разочарован. Профессор Люпин не показал никаких признаков убийцы или хотя бы тёмного волшебника.

— Чисто из любопытства, Гарри, о чём ты думал, когда колдовал? — спросил профессор.

Я ни при каких обстоятельствах не мог ему сказать, о чём действительно думал, ведь тогда станет невозможным сделать то же самое с ним, если найду доказательства, что он был тёмным волшебником. Нужно срочно что-то придумать.

— Первый полёт на метле.

Так, это должно сработать.

— Этого недостаточно! Совсем не то!

Он начал спрашивать меня о самых счастливых воспоминаниях. Может, жизнь с Дамблдором? Моими родителями?

— У меня как бы есть воспоминание о родителях, но оно не совсем чёткое. Оно очень далекое, заблокированное, понимаете? — сделал я попытку, надеясь, что для оборотня этого будет достаточно и он ни о чём не догадается.

— Это настоящая трагедия, Гарри, что ты никогда не знал Джеймса и Лили, — с сожалением сказал Люпин. — Они были яркими огоньками в мире тьмы. — Он замолчал, видимо, заметив моё изумление. — О да, я знал твоих родителей. Лили особенно доверяла мне и была добра, когда все отвернулись от меня. Думаю, что без них и, разумеется, без Дамблдора, давшего мне шанс сначала как студенту, а затем как будущему преподавателю, я был бы совершенно другим человеком. Я обязан им всем, что у меня есть.

Проклятье.

— Значит, они знали, что вы оборотень, — сказал я как ни в чём не бывало, но мысленно разочарованно вздохнул. Альбус доверял ему. Мои родители доверяли ему. Шанс того, что он был тёмным волшебником под прикрытием, слишком мал.

Люпин зажмурился на несколько секунд.

— Как?

— Снейп, — сказал я с отвращением, но профессор Люпин поправил меня. — Хорошо, «профессор Снейп». В середине первого полугодия, когда он замещал вас, то заставил нас написать эссе, как опознать оборотня, а со всеми подсказками, которыми он указывал на время вашего отсутствия, и не раз упоминаемыми параллелями между Люпин и люпином*, удивлён, как большинство студентов ещё не догадалось об этом.

— Кто-нибудь ещё знает? — спросил он.

— Держу пари, что Гермиона тоже поняла всё, но не волнуйтесь, кажется, она доверяет вам.

— Не сомневаюсь, что она знает, — сказал Люпин с улыбкой. — Для своего возраста она одна из самых умных волшебниц, которых я когда-либо встречал. Но, Гарри, ты знал всё это время и ничего не сказал, а сейчас ты со мной наедине, разве ты не боишься? — Профессор Люпин испытующе посмотрел на Гарри.

— Альбус доверял вам, поэтому я знал, что вы неопасны, — соврал я, хотя на самом деле и понятия не имел до этого момента, что Альбус Дамблдор знал, что Люпин — оборотень. Моя истинная причина для наших с ним встреч наедине больше не актуальна. — Если он включил вас в список преподавателей, которых можно пригласить в школу, то я уверен, что вам можно доверять. И, очевидно, профессор МакГонагалл согласна с этим.

— Я тронут, Гарри. Я хотел бы продолжить нашу тренировку, но нам придётся подождать, пока я не найду другого боггарта и у меня будет больше сил, чтобы изгнать его. Видишь ли, волчье зелье, которое я принимаю, отнимает у меня много сил. — В его голосе слышалась лёгкость, с которой он обсуждал со мной свой секрет, объясняющий его постоянную усталость, без всяких оправданий и лжи. Должно быть, хорошо ему, что есть кто-то, с кем он может поделиться своим тёмным секретом.

Неосознанно я повернул камень в перстне, подаренном мне моим ушедшим наставником, единственным, кто понимал меня по-настоящему. Я так сильно скучал по нему. Может, кто-то такой, как Римус, поймёт…

Альбус Дамблдор вдруг оказался рядом со мной, как живой, такой же, каким я видел его в последний раз, вплоть до блеска в глазах. Альбус смотрел на меня, а я — на него. Профессор Люпин смотрел на нас обоих, но ничего не видел. Он простился со мной, не осознавая, что его старый друг и учитель сейчас был в школе с нами.

— Нет, Гарри, ты не должен говорить Римусу, он не поймёт, — сказал мне бывший директор и покойный отец. Он выглядел моложе, чем я его помнил, хотя и борода и волосы были такими же серебристо-белыми. — Боюсь, что это сильно обременит его, и не думаю, что совесть позволит ему молчать даже ради сына Джеймса и Лили Поттер.

— Альбус? — ахнул я. — Как это возможно?

Он кивнул мне.

— Камень на твоём пальце. Он часть кольца, которое Том Реддл превратил в крейстраж, но он также один из Даров Смерти, о которых я рассказывал тебе много лет назад. Он призвал мой дух поговорить с тобой, потому что ты всем сердцем хотел услышать, что я думаю о твоей идее, но, к сожалению, должен сказать тебе, что даже для кого-то, кто может понять тебя и любит так же, как и я, знать и хранить твою тайну будет слишком тяжким бременем. Это ноша, которую ты должен нести один.

Сердце безумно колотилось у меня в груди. Думаю, что если бы мне нужно было отогнать дементоров, то сейчас я бы сделал это. Покойный любимый Дамблдор стоял рядом со мной.

— Воскрешающий камень! Он правда действует! Как часто я могу использовать его? — спросил я.

— Ты можешь использовать его, когда пожелаешь, мой мальчик. Ты его хозяин.

— Камень, — мой голос сорвался, — он может вернуть тебя навсегда? Вернуть тебя к жизни?

Блеск покинул глаза тени.

— Я не буду лгать тебе, Гарри. Есть способы осуществить это с помощью камня. Может быть даже время, когда, правильно использовав камень с только что умершими, всё получится. — Дамблдор замолчал и заговорил затем уже не как наставник или директор, а как просящий. — Но прошу тебя, не используй его, чтобы вернуть меня оттуда, где я сейчас. — В глазах моего отца была мольба. — Было бы слишком больно мне уходить оттуда. Используй его, чтобы говорить со мной, но не позволяй мне вернуться.

Я кивнул с улыбкой на лице, но в моём сердце, там, где была надежда, поселилась теперь лишь пустота.

— Тогда я должен вернуть тебя в покой, Альбус. Хочешь ещё что-нибудь сказать мне, прежде чем уйти?

— Да, мой мальчик. Я действительно люблю тебя как своего сына, и ещё: не попадись. И всегда, всегда убеждайся.

И затем он исчез.

***​

Я всегда наслаждался визитами к Хагриду, который был простым и добрым человеком. С моей же стороны требовалось совсем немного обмана, чтобы ладить с ним. На этот раз я был с Роном и Гермионой. Полувеликан был крайне расстроен, что Министерство магии прислало команды волшебников, чтобы уничтожить колонию акромантулов в Запретном Лесу. С этой точки зрения я полностью сопереживал ему.

— Похоже, что Арагог действительно убил кого-то, да? Но ведь тела были порублены, разве нет? Как по мне, так он лишь помогает нам, избавляясь от этих тел.

Так Арагог — это он? А я всегда думал, что гигантский паук — самка.

— И более того, я не могу винить их за поедание того, что было им положено для еды.

Что ж, полагаю, я не могу полностью сочувствовать ему. Скорее, я больше был расстроен теми фактами, что потерял свой идеальный способ избавления от результатов моих убийств и что его вот так вот обнаружили, но у меня уже были кое-какие соображения насчёт нового метода утилизации тел, а комната для убийств уже готова принять Сириуса Блэка, осталось только поймать его. Надеюсь, он не заставит меня долго ждать.

— Ну, по крайней мере, у тебя всё ещё есть Клювокрыл, — сказала Гермиона.

Рон бормотал себе под нос что-то про пауков, а Хагрид казался утешенным словами нашей подруги. Интересно. Утешать кого-то, потерявшего что-то, всего лишь напомнив ему, что у него есть то, что он не потерял, может быть социально приемлимой практикой.

Я услышал, как мой Тёмный Пассажир рассмеялся.

— Что ж, Гарри, мне жаль твоего отца, но, по крайней мере, у тебя всё ещё есть мать. Ой, поторопился. Ну, у тебя есть Альбус. Упс. Ну, по крайней мере, у тебя есть друзья.

Циничный ублюдок.

Возвращались мы от Хагрида довольно поздно, когда Рон внезапно вскрикнул от боли и схватился за руку. Мне пришлось сдержать себя, потому что всякий раз, когда он так делает, становится похожим на девчонку, и это так смешно.

— Короста! — воскликнул он. — Она укусила меня!

Итак, в итоге мы втроём гонялись за крысой, которая не очень ладила с котом Гермионы, Живоглотом. Неудивительно, добыча редко ладит с хищником.

Мы догнали Коросту, и Рон схватил её, но она извивалась в его кулаке, пытаясь освободиться. Очень необычное поведение для магического питомца. Большинство всегда хорошо ладят со своими владельцами, да, некоторые бывают немного независимыми, но в целом более-менее послушные, а затем Рон обернулся и указал на место за подъёмом. Я обернулся и увидел, на что он указывал.

— Беги, Гарри, это Грим!

А вот это было совершенно неожиданно. Гримом оказался тёмный густошёрстый пёс, который выглядел намного больше, чем любая другая собака, которую я видел… за исключением той, что я видел, когда садился на «Ночного рыцаря». Так он всё это время охотился за мной. Поразительно. Выходит, профессор Трелони вовсе не псих. Кто бы мог подумать…

Существо зарычало и прыгнуло, а я толком не успел палочку вытащить.

Но Грим проигнорировал меня. Нет, не проигнорировал, он нацелился не на меня. Существо бросилось на Рона! Огромный зверь вцепился в руку Уизли, державшую палочку, и потащил его к Гремучей иве. Похоже, что Грим не очень-то умный, ведь это дерево начинает бить любого, кто посмеет приблизиться к нему… Ух ты, а там, оказывается, секретная дверь.

Нужно как можно быстрее идти за ними, если я хочу спасти Рона.

Какая-то часть меня спросила: почему я вообще забочусь о нём? Я забочусь? У меня не было времени раздумывать над этим. Мне нужно спасти Рона. Полагаю, не так уж и важно, хотел я спасти его только ради того, чтобы поддержать иллюзию заботы, или же я действительно заботился, потому что я собирался сделать это.

Я схватил палочку и направил её на дерево.

Иммобулюс! — закричал я, и гигантское дерево замерло на месте. Гермиона была поражена, ведь она ни разу не видела, чтобы я показывал себя довольно искусным волшебником с первого курса, когда мне пришлось продемонстрировать, что Альбус научил меня кое-каким основам, так как было бы слишком подозрительно, если бы я вообще ничему не научился. С тех пор я скрывал, как многому научился, так что изображал из себя студента со средними способностями, никак не демонстрируя свои настоящие таланты. Так намного легче застать людей врасплох, если они думают, что ты не представляешь никакой угрозы.

Мы в спешке поползли по туннелю под Гремучей ивой, а я уже прекрасно знал, куда мы идём, так как Альбус открыл мне множество тайн Хогвартса, прежде чем умереть, но Гермиона тоже поняла всё практически сразу.

— Думаю, мы попали в Визжащую хижину, — сказала она.

Через дверной проём я увидел Рона, но гигантской собаки нигде не было. Я держал свою палочку наготове, оглядываясь по сторонам, когда меня внезапно осенило.

— Где собака, Рон? — спросила Гермиона.

— Это не собака! Это ловушка! Это он! Он — анимаг! — Рон был в истерике и был абсолютно прав. Человек, преследующий меня, человек, которого неосознанно и постоянно видела в различных знаках преподавательница Прорицания, хоть мы и не понимали этого, был волшебником, способным превращаться в животное и обратно по собственному желанию.

Дверь за нами закрылась, а за ней стоял Сириус Блэк с палочкой, направленной на нас. Прежде чем мы успели среагировать, он выкрикнул: «Экспеллиармус!» — и наши палочки взлетели в воздух, а маг поймал их.

Что ж, вот и настал этот момент. Я был там, где он того хотел, или же я был там, где я хотел, чтобы был он. У него были все палочки, но я мог колдовать и без этого. Единственная проблема в том, что такая магия наполовину слабее чем та, что творится с помощью палочки, то же самое касалось и невербальных заклинаний: они намного слабее заклинаний, произнесённых вслух. Сам процесс, ограничивающий твоё творение заклинания, уже ограничен силой результата. Или что-то в этом роде.

К счастью, Блэк терял время, разглагольствуя о том, как он собирается убить меня. Мои друзья встали передо мной и сказали, что сначала ему придётся убить их, на что Блэк ответил, что только один умрёт, и указал на… Рона?

— Зачем убивать Рона? — спросила Гермиона. Блэк повернул голову, чтобы получше рассмотреть её. Это был мой шанс.

Так громко, насколько только мог кричать мой разум, я подумал: «ОСТОЛБЕНЕЙ!». Сириус Блэк был отброшен назад и вырублен, а Гермиона бросилась к нему, чтобы посмотреть, что произошло. Она осмотрелась по сторонам в поисках того, кто мог зайти, а я же подошёл и забрал свою палочку.

— Простите, ребята, — сказал я. Они начали спрашивать, почему я извиняюсь, когда я направил на них палочку и сказал: «Обливиэйт». Ах, старое доброе заклинание забвения всегда придёт на помощь, если я вдруг напортачил с убийством. Ума не приложу, как серийным убийцам-маглам удаётся уйти с места преступления в течение любого промежутка времени, не оставляя следов.

Затем я подошёл к Блэку, подхватил его и, вытащив галлеон, сказал кодовое слово «Дамбл-наверняка», чтобы перенестись в специально подготовленную комнату.

Мы исчезли из Визжащей хижины и оказались в Хогвартсе.
 
#6
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
***​

В Хогвартс нельзя было попасть ни с помощью телепортации, ни с помощью портала или камина, если вы, конечно, не директор или у вас нет особого разрешения от него. К счастью для меня, новый директор был не в курсе, что Альбус дал мне такое разрешение на использование телепортации и порталов «пока я учусь в школе», и оно не было отменено.

Ещё одна довольно любопытная деталь о Хогвартсе, которую знали лишь некоторые: школа автоматически отслеживала любого человека, ступившего в её владения, куда бы он ни направлялся, а директор мог при желании получить доступ к данной информации. Фред и Джордж обладали картой, имеющей доступ к этой магии, словно они были директорами, но тем не менее в замке всё-таки были места, где тебя невозможно отследить.

Выручай-комната как раз и была одним из таких мест.

Я нашёл её совершенно случайно, после того как были обнаружены тела у колонии акромантулов. Просто думал о том, как продолжу свою работу теперь, когда паучки были найдены, ведь для моей работы требовалось место, где меня не будут беспокоить, где крики моих жертв никто не услышит, какими бы громкими они ни были, и куда никто другой не мог попасть. Я обошёл всю школу бесчисленное число раз в поисках временного места для этого, когда внезапно появилась дверь там, где её раньше никогда не было. А что же я увидел, когда открыл её?

Повсюду был пластик — довольно интересное изобретение маглов. Ритуальный стол в середине комнаты был покрыт им, а стены были мягкими и полностью звуконепроницаемыми, а у стола имелись встроенные ремни и кандалы. Тут же и обнаружилась маленькая тележка с полками, где я мог хранить свои инструменты и части тел, после того как закончу свою работу. Захотелось проверить календарь, чтобы лишний раз убедиться, что на дворе сейчас не Рождество.

На самом деле, Рождество должно было быть сегодня, ведь именно сегодня судьба привела ко мне тёмного волшебника, хотевшего убить либо меня, либо моего друга (я всё ещё был в замешательстве), убийство которого никто не будет оплакивать, и сейчас он был прямо передо мной, связанный. Его палочку сломали, ещё когда сажали в Азкабан, поэтому я спокойно сходил в комнату за своим любимым ножом и рабочей одеждой. Ничто не может пойти не так.

Сириус Блэк застонал и очнулся. Его грозная психованность теперь выглядела больше жалкой, чем опасной, как это казалось раньше. Его глаза впали, а зубы сгнили, и вообще внешне он походил на тень трупа. Он огляделся по сторонам в недоумении, а затем остановился взглядом на мне, держащем нож.

— Ты собираешься убить меня, Гарри? — спросил он слегка маниакальным голосом.

— Да, — ответил я просто и с улыбкой, на что он только кивнул.

— Хорошо. Наконец-то всё будет кончено.

Ну так совсем неинтересно. Где отказ? Борьба? По крайней мере, он не пытался проклясть меня с помощью магии без палочки, это всегда только портит всё и заставляет меня торопиться с ритуалом.

Я вытащил фотографию своих родителей и увидел ужас на их лицах. Конечно, они ужаснулись бы, потому что это был человек, предавший их, а вот Сириус смотрел на них с грустью и почти что с любовью.

— Ты виноват в смерти моих родителей, а вы долгое время были друзьями, — обвинил я его, надеясь получить хоть какую-то реакцию, но Сириус снова только кивнул.

— Я не отрицаю этого, но, Гарри… я надеюсь, ты дашь мне возможность объяснить всё, прежде чем убьёшь меня. Ты должен знать правду.

Это меня совсем смутило. Всё шло далеко не так, как я рассчитывал, а внутри уже бушевал Тёмный Пассажир, кричал, чтобы я сейчас же покончил с этим.

«Убей его! Он предал твою семью! Убей его, пока он не убил тебя!»

А затем я услышал голос Альбуса:«Терпение».

Я достал фотографию из старой газеты про убийство более чем десятка невинных маглов.

— А что насчёт этого, Сириус? Что ты чувствуешь?

Теперь-то я увидел отрицание. Да, вполне ожидаемо.

— Нет! Ты не можешь обвинять меня в этом! Я не убивал их.

Его глаза стали какими-то дикими, с примесью чего-то ещё. Возможно, это было расстройство, а может, дикий страх, хотя мне показалось, что это больше походило на возмущение.

ЛЕГИЛИМЕНС! — выкрикнул я, проникая глубоко в его сознание.

То, что я увидел там, потрясло меня. Я не нашёл ни одного убийства. Нет, он убивал раньше, но только при самообороне и против Пожирателей Смерти. Я видел и чувствовал, как на него нападают дементоры, снова и снова. Я видел его с моим отцом, дразнящими Снейпа; с Римусом Люпином, помогающим тому бороться в полнолуние с превращением в оборотня. Я увидел, как он сделал Питера Петтигрю Хранителем Тайны моей семьи вместо себя, а затем я, наконец, увидел, как Сириус гонялся за Питером Петтигрю, настоящим предателем и истинным убийцей, который взорвал целую комнату, полную маглов, взрывным заклинанием и скрылся, сбежал как… крыса. Крыса в кармане Рона. Короста.

Заклинание внезапно закончилось, и я отшатнулся, ритуальный нож едва не выскользнул из моей руки.

— Ты видел? — хрипло спросил Сириус.

Я кивнул. Это всё, на что я был способен в данный момент.

Внутри же у меня шла борьба, которую я никогда раньше не испытывал. Тёмный Пассажир требовал, чтобы я завершил ритуал.

«УБЕЙ ЕГО!» — настаивал он.

«Нет, он не Пожиратель Смерти и не представляет ни для кого угрозы, только для предателя», — ответил Альбус. Или это был я?

«Это так важно? Вот же он, прямо перед нами, а нож у тебя в руке. Просто сделай уже это!» — зашипел голос в моём разуме, и я почувствовал почти что принуждение. Нож дёрнулся вверх.

«Он не подходит под Кодекс!» — не согласился я. Это был мой голос и в то же время голос моего отца. И, как только я осознал это, тут же ахнул, опуская нож и отступая от Блэка, от друга моего отца.

«Забудь про Кодекс! Нам нужно это убийство. Убей его!» — но теперь Тёмный Пассажир казался уже слабее, словно усилия, потраченные на переубеждение меня, лишили его сил, и теперь его голос звучал тише.

Я положил нож и махнул рукой в сторону стола. Наручники и кандалы тут же освободили Сириуса Блэка, который медленно встал, не уверенный в происходящем, осмотрел комнату для убийств и снова взглянул на меня.

— Мне жаль, Гарри, я не хотел, чтобы они погибли. — Его голос был слабым и извиняющимся. — Мне так… стыдно, что я доверился Хвосту. — Я не видел обвинения в его глазах. Он считал, что это было всего лишь наказанием за его «преступление».

Немного подумав, я приказал пластику и остальному оборудованию комнаты для убийств исчезнуть. Мне это было больше не нужно.

— Нет, Сириус, это мне жаль. — Я поднял палочку и сказал: «Обливиэйт», едва вложив в заклинание какую-либо силу.

Я чувствовал себя усталым и измотанным, потому что потратил все силы на два убийства, ни одно из которых не подходило под Кодекс, но теперь у меня была цель, в которой я мог быть уверен наверняка.

Питер Петтигрю. Крыса.
 
#7
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 5. Облегчение и объятия (часть 1)

Меня сильно беспокоил тот факт, что Питер Петтигрю исчез. И это постоянное раздражение словно заползло мне под кожу и распространялось, как горящая сыпь. Досада, которую я испытывал из-за его побега и отказа от двух убийств, ради которых так сильно вымотался, росла за лето, и в конце концов я едва мог сдерживать её. Мне нужно было избавление.

Типичный чёрный маг в подполье не был достаточно хорош после такого длительного ожидания. Я хотел... мне нужно было что-то особое.

Я сверился с часами и убедился, что времени у меня предостаточно.

Исчезнув с треском, я направился в обусловленный пункт назначения. Меня приветствовал прохладный воздух с океана, когда я появился на скале с видом на море. Я сделал шаг вперёд и прошёл прямо сквозь каменную стену передо мной, через обереги, которые не пропустили бы кого-то постороннего.

Люмос! — прошептал я, чтобы зажечь крошечный огонёк на своей палочке, и направился дальше в пещеру. — Это я, Бродяга! — крикнул своему крёстному, как это принято у людей, чтобы он узнал меня и не попытался проклясть. Альбус был бы рад, что я привыкаю использовать позывной мужчины. Я даже заводил новых друзей.

— Гарри! — окликнул меня голос с гораздо большей теплотой, чем когда мы впервые встретились и я чуть не убил его обладателя.

— Хорошо выглядишь, Сириус. — На самом деле он выглядел ужасно, но уже были существенные улучшения, хотя его глаза по-прежнему были впалыми, а тело — измождённым, но еда, которую я приносил ему с кухни Хогвартса, и зелья, украденные из запасов мадам Помфри, уже начинали ликвидировать это. Обычно мне трудно сблизиться с кем-либо, даже с двумя своими лучшими друзьями и так называемой девушкой, но этот парень уже начинает мне нравиться. Он что-то вроде домашнего питомца, которого я, возможно, не выволоку в лес и не расчленю.

Сириус встал с кровати, положив палочку, добытую мною для него, на комод рядом с ним. На лице мужчины была улыбка, когда он быстро подошёл ко мне, чтобы обнять. Придётся к этому привыкать, хоть Альбус и делал это так часто, насколько я позволял ему.

— Я так рад тебя видеть, малыш!

Я оглядел пещеру и одобрительно кивнул, оценив все заклинания и изменения, проделанные Сириусом, чтобы улучшить её.

— Мне нравится, как ты всё тут обустроил, — сказал я с улыбкой и достал сумку с едой, принесённой из замка для него, и поставил её на стол из красного дерева, который, должно быть, изначально был обыкновенным прутиком. Ухмыльнувшись, Сириус взмахнул палочкой, наколдовав пару стульев для нас, и мы оба сели. Его магические силы явно возвращались к нему.

Спустя несколько минут того, что Альбус называл "приятным подшучиванием", когда мы болтали о таких несущественных и бессмысленных мелочах вроде моих оценок в школе, с кем я встречаюсь и как лажу с друзьями, Сириус вздохнул, и его взгляд стал серьёзным, а это означало, что он собрался говорить о том, о чём хотел с самого начала.

— Гарри, — начал мужчина, — я не могу отблагодарить тебя за всё, что ты делаешь для меня. Ты так похож на Джеймса, и не только внешне: у тебя такое же сердце, как у него. — Ой, я в этом сомневаюсь. — Он был со мной, когда мне нужен был кто-то рядом, прямо как ты сейчас. — Что ж, кое-какие сходства есть, но не думаю, что мой отец привязывал его к столу и едва не порубил на части.

— Я сильно люблю тебя за всё это, Гарри, — продолжал Сириус, — но, думаю, ты должен прекратить эти визиты. Это слишком опасно для тебя.

Я отрицательно покачал головой, и это было то, что я действительно имел в виду. Конечно, определённый риск был, но он и рядом не стоял с тем, который мне грозит в замышляемом мною.

— Сириус, ты мой крёстный, и кто-то должен присматривать за тобой, пока ты не поправишься.

— Гарри, я имею в виду, — сказал мужчина, — что ты не можешь продолжать рисковать собой ради меня. Сейчас я достаточно силён, чтобы самому позаботиться о себе. Ты проделал замечательную работу для меня, кроме того, что бы подумал твой отец, узнав, что его сын ошивается с серийным убийцей и тёмным волшебником?

Наверное, то же, что он подумал бы, узнай, что его лучший друг ошивается с серийным убийцей-социопатом.

— Кстати говоря, — встрял мой Тёмный Пассажир, — тебе никуда не нужно?

— Мы найдём способ вернуть тебе твоё доброе имя, Сириус, и поймаем Питера. Вместе. — Хоть и неохотно, но я бы отказался от своего ритуала и позволил бы Сириусу убить его. Я мог доверять ему, и в нём было достаточно тьмы, так что, возможно, однажды он сможет понять, но пока я должен хранить свой секрет. Если кто и заслужил радость убить эту крысу больше, чем я, так это Сириус Блэк.

Сириус попытался возразить, но я снова помотал головой.

— Прости, мне нужно вернуться в Хогвартс, — соврал я. — Поговорим об этом в следующий раз, хорошо?

Он собрался было снова возразить, но потом всё-таки кивнул, а я пошёл обратно к оберегам, чтобы трансгрессировать. Я мог бы сделать это и внутри, где они действовали, но тогда это сделало бы их ненадолго видимыми для тех, кто привык обращать внимание на такие вещи. Снаружи я достал Бузинную палочку и обновил защиту на убежище Сириуса, а затем переоделся в свою рабочую одежду, накинул сверху мантию-невидимку и исчез с тихим хлопком.

***​

Вулвергемптон был таким, каким я его помнил: викторианская архитектура смешалась с растущими современными участками, где обосновалось сравнительно малое количество волшебников. Я появился там, где и хотел, позади храма Святого Петра, и быстро зашагал по садовой дорожке, ведущей в волшебный район города. Волшебный Вулвергемптон занимал очень маленькую часть города, поддерживаемый от силы несколькими сотнями волшебников.

Конечно же, был только один особый волшебник, который сегодня интересовал меня, и, естественно, он находился в самых тёмных и гнилых уголках города, потому что у него было заложено природой оставаться всегда на периферии общества. Фенрир Сивый был слишком сильно похож на монстра, чтобы жить среди цивилизованных людей.

Вместо этого он собирал вокруг себя себе подобных, прячась в тени, куда закон и порядочность редко заглядывали. Он оставался вне поля зрения, появляясь только тогда, когда был готов забрать жизнь у следующей жертвы. Он никому не доверял, и любой, кто когда-либо перечил ему, потом горько сожалел об этом.

Он был осторожен, но, несмотря на все свои предосторожности, у него была одна слабость. Его аппетиты. Ему... нравились определённые вещи, то есть у него были привычки. Привычки, которыми я мог воспользоваться.

Я наблюдал за тем, как мой меченый покинул захудалый бар, где ошивался вместе со своей звероподобной стаей. Грубо попрощавшись с товарищами, Сивый поплёлся по ещё более тёмной улочке, направляясь к месту, куда лишь немногие отваживались ходить. Даже его сомнительные приятели отпрянули бы от него, узнай, что он творил там, куда сейчас шёл. Конечно же, это было неподобающее место и для студента Хогвартса.

Местом, куда Фенрир направлялся, была разбитая старинная гостиница на улице разрушенных и заброшенных строений. Это было что-то вроде борделя под началом ведьм и вампиров, удовлетворявшего самые низменные аппетиты поругания и уничтожения. Это было место, где собирались тёмные твари, прячась от посторонних глаз, скрываясь в разрушенных углах в ожидании заблудившихся молодых и невинных.

Я не был невинным, но зато выглядел так. Для кого-то вроде него я вполне мог сойти на обед. Если разрешить этому существу получить преимущество надо мной, то ничем хорошим это не закончится.

Где-то по пути Сивый заметил меня. С неожиданной быстротой и одичавшим оскалом оборотень двинулся в мою сторону, пытаясь запугать меня, чтобы я выдал своё точное местоположение.

— Выходи, малыш, — услышал я, как он сказал это в своей протяжно-грубой манере. — Я чувствую тебя, — добавил он со смешком. Оборотень приблизился на несколько десятков ярдов к месту, где я затаился и наблюдал за ним. Было бы слишком опасно попытаться схватить его сейчас в открытую.

Я вышел из тени и побежал к одному из заброшенных строений на улице. Я слышал приближающийся стук его каблуков, когда он погнался за мной. Оказавшись внутри, я захлопнул дверь, вытащил палочку и без раздумий прошептал: "Флагранте!", на всякий случай добавив заклинание Коллопортус, прежде чем двигаться дальше в дом.

Раздался громкий злой крик, сопровождаемый руганью. Похоже, моё заклинание Пылающей руки опалило руки тёмного волшебника, но так легко его не удержать. Фенрир Сивый вломился в дверь, разламывая дерево с чудовищной силой. Его нечеловеческие синие глаза смотрели из дверного проёма на меня, стоящего на разрушенном втором этаже возле перил.

— Глупый мальчишка! — проревел он. — Ты заплатишь за это! — Дым всё ещё шёл от его сожжённых рук.

Могу охотно признаться, что для меня обычные человеческие эмоции были крайне сложны. Было большой проблемой понимать их и вести себя так, словно они у меня есть. Альбус потратил несколько лет, терпеливо обучая меня, чтобы помочь мне казаться как можно более нормальным. Вот только с одним видом эмоций у меня никогда не возникало проблем — это страх и ужас.

Я попятился с выражением беспомощного страха на лице, которое часто видел у своих жертв в последние секунды их жизни. Оборотень направился ко мне, оскал исказил его лицо, давая мне представление, как он выглядит, когда полностью превращается в волка. Он видел мой ужас и, ликуя, двигался к центру здания.

Да, притворяться, что я в ужасе, было довольно просто, уж очень часто я видел это на лицах Пожирателей Смерти, даже животные демонстрировали мне свой истинный страх, когда я подготавливал их для своих нужд в лесу. Так что, оценивая, насколько хорошо я знал эти выражения, было легко их скопировать, а для соответствующего запаха хватило простенького заклинания. Таким образом, я казался напуганным до чёртиков, и я прекрасно знал, что чувство ужаса у добычи одурманивает хищника так же, как и монстра передо мной. А ещё это одурманивало и меня.

Испуганный ребёнок исчез в мгновение ока, и я улыбнулся ликану, заставив того замешкаться. Не то чтобы это имело значение, но он был именно там, где я хотел. Сделав жест, я заставил пол под оборотнем исчезнуть, и тот полетел в подвал, угодив в дьявольские силки, которые я выращивал там, узнав о его извращениях и покровительстве той забегаловки для тварей. Я наслал заклинание на большие цементные блоки с потолка, заставив их обрушиться прямо на сопротивляющегося оборотня, который и вправду визжал, как животное.

Главная проблема с ликанами — их огромная устойчивость к магии. Даже без палочки в руке обратившийся оборотень обладал огромной силой и мог запросто сбросить оглушающее заклинание и вырваться из связывающих его пут. Убийство Сивого не было проблемой. Сильное взрывающее проклятие или режущее заклинание могли прикончить его. Мне же нужно было продержать его без сознания достаточно долго, чтобы перенести и насладиться моим временем с ним, а это было довольно сложно.

К счастью, мне повезло.
 
#8
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
***​

Я взглянул на стол, где находился сегодняшний игрок, связанный так крепко, что он не мог даже дёрнуться. Ожидание было подобно тёплому наркотику, текущему по венам.

Фенрир Сивый. Пожиратель Смерти. Убийца. Оборотень. И уж точно не друг семьи.

Он очнулся, и его одичавший взгляд заметался по комнате, в которой он оказался связан. Несколько секунд я наблюдал за его попытками освободиться: оборотень пытался выцарапать себе путь на волю из Выручай-комнаты с помощью когтей, которые он отрастил и заточил на пальцах, но обнаружил, что я предусмотрительно отрезал ему кончики пальцев. Ненавижу портить ритуал, отрезая ему что-то, пока он был без сознания, но в данном случае это было необходимо, потому что передо мной был самый злобный оборотень за последнюю сотню лет.

Фенрир Сивый — хищник, и даже сейчас я отчётливо видел в его глазах, как он ищет способ изменить ситуацию себе на руку, стать охотником и превратить своего похитителя в пленника. Этот монстр как раз подходил мне, и, конечно же, зная это, я дополнительно укрепил цепи. Даже кто-то в десять раз сильнее самого сильного маггла счёл бы побег невозможным. Дёрганья прекратились, как только Фенрир понял, что был связан так крепко, что не сможет освободиться.

Только тогда я подошёл к нему, чтобы он смог увидеть меня. О, как же его глаза наполнились ненавистью.

— Гарри Поттер, — проворчал он. — В какую это глупую игру ты вздумал поиграть? Когда я выберусь...

Одним движением пальцев и невербальным заклинанием я приклеил язык оборотня к нёбу, чтобы он не смог больше говорить.

— Ой-ой-ой! — Я неодобрительно покачал головой. — Это больше не твоя игра, Сивый, а моя. Время твоих игр закончилось.

Я наклонился, чтобы смотреть ему в лицо, и он не мог отвести взгляд в сторону.

— Мне вот интересно: каково это, когда кого-то вроде тебя поймали, связали и выхода не предвидится? — Я замолчал и посмотрел ему прямо в глаза, чтобы увидеть эмоции. — Просто любопытно. Возможно, однажды я тоже окажусь на твоём месте, прекрасно понимая, чем всё закончится, и глядя в глаза монстру, который прикончит меня. — Я какое-то время помолчал. — Ты должен быть расстроен... ощущая это желание вырваться, почувствовать, как луна рвёт тебя на части, чтобы ты смог укусить меня. — Я замер на секунду, задумавшись. — Но думаю, что, когда для меня наступит этот день, я не буду чувствовать гнев, как ты сейчас. Думаю, что ирония покажется мне такой забавной, что я не смогу злиться.

Я выпрямился. Достаточно болтовни. Пора переходить к следующему шагу ритуала: встретиться с требованием справедливости. Одну за другой я заставил фотографии жертв Фенрира Сивого левитировать перед его лицом. Там было всего лишь несколько убийств, но уже и этого было более чем достаточно, чтобы удовлетворить требование кодекса. Он убил и наверняка убил бы снова либо своими волчьими когтями, либо магией. Тем не менее большинство продемонстрированных мною жертв не были мертвы. Это были дети, укушенные оборотнем и заражённые ликантропией. Обречённые дети.

— Посмотри на все эти лица. Они всего лишь дети, которых ты превратил в монстров. — Он закрыл глаза, и я закричал ему в ухо: — Посмотри на них! — Я освободил его язык, чтобы услышать, что он скажет, но в ответ раздался порочный смех.

— Ты ждешь, что я раскаюсь за свои "грехи", Поттер? — Оборотень сплюнул, произнося эти слова, и плевок попал на пластик, прикрывающий его лицо. — Я не сожалею об этом. Эти маги получили по заслугам. А эти дети? Я просто дал им то, что получил сам. Дураки, думающие, что они особенные, потому что чистокровные. Посмотрим, как им понравится, что их собственные дети заражены заболеванием крови, — промычал он.

— О нет, — я покачал головой, — речь идёт не о раскаянии, Сивый. Просто в свои последние моменты ты должен знать, кто они, получающие своё отмщение. — Я вытащил нож и Бузинную палочку. — Да, я знаю, что я такое же чудовище, как и ты, но мне нравится думать, что только монстр может по-настоящему отомстить монстру. Речь не о тебе, утверждающем, что тебе жаль детей. — Я постучал пальцем по его лбу. — Речь о детях, которые отплатят тебе за всё через меня, и ты теперь понимаешь это.

— Да я даже не помню большинство из них, — снова засмеялся оборотень.

Я улыбнулся и указал волшебной палочкой на него.

— Вспомнишь. Я лично это проконтролирую. Легилименс!

Найти моменты убийств в его поганом уме не составило труда. Там были чёткие моменты, где он был человеком и убивал мешающего волшебника палочкой или пытал бедного ребёнка, а затем были моменты потемнее и какие-то примитивные. Смотреть эти воспоминания было словно смотреть на что-то, когда у тебя глаза покрыты кровью, я уже сталкивался с подобным. Он был настоящим животным, разрывающим глотки и кусающим невинных, чтобы заразить их. Рядом с этими жестокими и бессвязными образами я извлёк гораздо более осознанные воспоминания, где Фенрир планировал всё это, заманивая колдуний и волшебников во время полнолуния, особенно детей, отчаянно желая, чтобы случилось всё то, что он делал оборотнем.

Самая трудная часть — выбрать наиболее пикантные моменты, чтобы увековечить их в своей коллекции. Выбор был просто огромным. Я извлёк наиболее леденящие убийства и опустил нити мыслей в контейнеры. Я замер в воспоминании о нападении на Римуса Люпина. Какая-то эмоция зашевелилась во мне, когда я увидел это, но я так и не понял какая.

— Самое смешное, Фенрир, то, что я уважаю оборотня в тебе. Это убийца без какого-либо выбора. Это человеческая сторона, которая вынуждена подчиниться в итоге этому. — Фенрир злобно взглянул на меня, и я вернул ему этот взгляд. — Это часть тебя, которая может выбирать и выбирает вредить другим и отнимать этот шанс у них. Ты не можешь остановить себя от убийства, когда ты волк, но ты мог попытаться не отбирать выбор у других.

Я взял сверкающий покрытый рунами нож и сделал глубокий надрез на щеке оборотня, вгоняя лезвие глубже в плоть и ощущая, как холодный металл неожиданно теплеет, а затем снова остывает. Он завыл, а затем зарычал.

— Что теперь? Планируешь скормить меня паукам в лесу, когда закончишь? — Его тон был саркастичным, но через секунду он понял, что это было правдой, и зрачки его глаз испуганно расширились. Только теперь он осознал, что я не из тех, кого начинает тошнить от подобных ужасных вещей.

— Если бы я только мог, но нет, я больше не могу использовать этот способ для избавления от тел.

Был и другой способ скрыть убийство, и я хотел испробовать его, но мне нужно было, чтобы мистер Сивый послужил мне не только на столе.

— Половина Министерства Магии ищет там улики, кто же мог убивать всех этих ребят. — Я ухмыльнулся. — Я собираюсь позволить им найти тебя, но сначала...

Вот тогда я и вогнал нож ему в грудь и начал ковыряться в ней. Фенрир закричал, но не от страха, как большинство моих жертв, а от боли и ярости. Его кровь оборотня разлилась и по цвету была подобна самой тёмной тени: красновато-чёрная. Когда я начал двигаться вверх, чтобы полностью отрезать ему руку, его голова дёрнулась вперёд из ослабленного пластика, и его челюсти щёлкнули в мою сторону. Он всё ещё был в облике человека, но даже сейчас его укус дорого бы мне обошёлся. Если у меня внезапно начнут проявляться волчьи наклонности, то, несомненно, возникнут вопросы. К счастью, ограничения достаточно замедлили его, и я поднял нож выше, разрезая ему горло, и продолжил давить лезвием на шею, пока не услышал хруст костей. Мои глаза встретились с его, в последний момент монстр уставился на монстра, а затем его голова была полностью оторвана, и глаза у него закатились.

Я почувствовал большое облегчение, словно огромная гора свалилась с плеч, и посмотрел на огромное тело Фенрира Сивого — даже в человеческой форме он был волосатым и большим. Похоже, что мне предстояло избавиться ещё от кое-какой тяжести, а как раз для этого у меня был нож.

Когда я закончил с разделыванием и собрал всё вместе, то завернул каждый кусочек в свежую паутину, а затем вытащил карту Мародёров, чтобы увидеть, где находятся поисковые группы в Запретном Лесу. Я более чем уверен, что Альбус был бы рад, что я убил серийного убийцу-оборотня, а ещё я знаю, что он очень разозлился бы, ошибись я и попадись.

С громким хлопком я трансгрессировал из звукоизолирующей комнаты для убийств, предоставленной мне Выручай-комнатой, в Запретный Лес, в место, где когда-то охотилась колония пауков. У меня было очень мало времени, прежде чем моё появление заметят поисковики, обыскивающие Лес, поэтому я быстро разбросал части тела, а голову положил на самом видном месте, а потом обернулся посмотреть на дело своих рук. В таком виде он выглядел гораздо лучше.

С другим громким хлопком я вернулся в общежитие Гриффиндора и убрал своё оборудование. Все знали, что нельзя трансгрессировать из Хогвартса и обратно, поэтому никто никогда не заподозрит, что всё это сделал я. Конечно, если бы директриса прямо сейчас следила за тем, где находятся все студенты в школе, то я бы попался, но, к счастью, я точно знал, где сейчас была она и все остальные жители Хогвартса. Они все следили за мной.

Или же они так считали.

Я быстро переоделся в мою форму для квиддича и посмотрел на часы. Осталось две минуты и двадцать девять секунд. За это время я проверил каждую деталь моей внешности. Всё должно быть идеально.

Не попадись — первый закон Альбуса, который действует всякий раз, как я совершаю убийство. Я больше не обращал внимание на то, что разбиваю сердце своему наставнику, с тех пор как он находился в загробном мире, чем когда он был жив, но это можно было назвать настоящим произведением искусства, когда я справился с этим. Я захотел вызвать его с помощью Воскрешающего Камня, чтобы он разделил этот момент со мной. Степень сложности этого убийства зашкаливала: я убил волшебника/оборотня, которого было чрезвычайно трудно поймать, вернулся в школу незамеченным, и я выиграл матч по квиддичу.

Треск — и я появился там, откуда ушёл, как раз когда другой я пробил собой трибуны. Я был под деревянными трибунами, окружающими поле для квиддича, единственном месте, скрытом от глаз зрителей. Схватив золотой снитч, оставленный для себя, я вскочил на Молнию и вылетел из отверстия, которое сам же и проделал со снитчем в руке.

О, я ещё путешествовал во времени.

Громкие крики раздались вокруг меня. Гриффиндор выиграл!

Внутри я тоже радовался. Я заставил матч длиться более двух часов с момента, как заметил снитч, время от времени делая обманные манёвры, тем самым вынуждая ловца Пуффендуя совсем потерять из виду золотой мячик победы. Когда игра продлилась достаточно долго, чтобы послужить моей цели, я преследовал снитч, когда тот нырнул в сторону трибун, и я поймал его, прежде чем провалиться под места зрителей, где я припрятал маховик времени. Если меня не поймают за убийством или путешествием во времени, у меня будет железное алиби.

Кодекс Альбуса победил.

Я приземлился с остальной командой, крича и вопя, как практиковался часами с Альбусом до его смерти, совершенствуя мою имитацию восторга. Люди сочли бы меня странным, если бы я не вёл себя возбуждённо-восторженно. На самом деле, возможно, чуточку и был сейчас таким. Не так часто я уделываю другую команду и тёмного волшебника/оборотня в одно и то же время.

Рон и Гермиона поддерживали меня, чего и следовало ожидать, но потом случился первый сюрприз в моём идеально распланированном дне. Чжоу Чанг, одетая в тёмно-синюю мантию волшебника, выбежала и запрыгнула на меня, сжимая в объятиях.

— Гарри! Я думала, ты пострадал! — закричала она.

Мне всё ещё придётся привыкать к этим отношениям парня-девушки. По крайней мере, она не пыталась меня поцеловать.
 
#9
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 6. Поцелуи со смертью

Поцелуи и объятия. Сейчас я видел это на каждом шагу по всей школе. В прошлом году едва ли можно было заметить кого-либо целующимся на людях, хотя подозреваю, что это было связано с присутствием дементоров на территории замка. За мои же два первых года пребывания в Хогвартсе иногда встречались особо нетерпеливые парочки среди шести- и семикурсников, но по большей части те, кто целовались, старались делать это втайне.

В этом году всё было по-другому. Всё началось с приезда студентов из академии магии Шармбатон, которые по большей части были шести- и семикурсниками и все как на подбор красивы, и среди них попадались даже те, кто были частично вейлами. Они прибыли одновременно со студентами из Дурмстранга, школы магии и волшебства, в рамках конкурса, который состоится в этом году. Как только новые студенты вошли в Большой зал с бабочками, вылетающими буквально у них из филейной части, половина школы тут же начала обжиматься друг с другом. Большинство парней из Гриффиндора бредили девушками из Шармбатона, в то время как Виктор Крам из Дурмстранга завлёк столько девушек Хогвартса, сколько вообще в школе было мальчиков.

К счастью для меня и к несчастью для мистера Сивого, директриса МакГонагалл решила, что в рамках фестивалей турнира будет проведено межшкольное соревнование по квиддичу. Команды Хогвартса играли в серии дружеских матчей, чтобы мы не растеряли сноровку к концу года, учитывая тот факт, что Виктор Крам из Дурмстранга был ловцом национальной сборной Болгарии. Я был благодарен профессору МакГонагалл, что матчи квиддича продолжались, потому что это было единственное время, когда я мог вырваться не только подальше от парочек, любящих поэкспериментировать, как лучше засунуть друг другу языки в рот, но и также от всех этих коварных манипуляций и манёвров игры под названием "Любовь", которая сводила меня с ума.

Едва только начались все эти обжимания в открытую, как вскоре я обнаружил, к своему несчастью, что стал объектом пристального интереса со стороны противоположного пола. Сначала я был в полном недоумении, потому что у меня не было никаких иллюзий насчёт того, что я местный Адонис*, и не демонстрировал особую магическую одарённость за исключением способности летать на метле лучше других; я был осторожен, чтобы не казаться слишком умным, а потом я вспомнил, что мне говорил мой дорогой папочка Дамблдор относительно силы славы и как она может привлекать людей. Меня любили за мой шрам.

И меня не выпустят из поля зрения на достаточно долгое время, чтобы убить кого-то, например, Питера Петтигрю.

И тогда появилась Чжоу. Чжоу Чанг была по-своему испорчена не хуже меня. В прошлом году её мать была убита у неё на глазах новоявленным Пожирателем Смерти, и только вовремя успевший отец спас её от такой же судьбы. После этого она искала утешения у одного из старшекурсников со Слизерина. Этот ученик был исключён без объяснений, но в день его исключения я видел её всю в слезах с синяками на лице у мадам Помфри. С того дня Чжоу стала избегать физического контакта.

Она была идеальна для меня, как и я для неё в каком-то смысле. Чжоу была популярна в школе и стала хорошей парой для "знаменитого" мальчика-волшебника, поэтому никто особо не сплетничал. Она не была готова к физическим проявлениям симпатии, поэтому нам не нужно было ходить, всё время держась за руки, не было никаких поцелуев, что было просто замечательно для меня, так как был уверен, что при такой близости сразу раскроется, какие у меня на самом деле фальшивые и искусственные чувства и эмоции. С Чжоу я мог дать ей столько времени и свободы, сколько она хотела, и она не считала, что я холоден или безэмоционален, наоборот, она думала обо мне как о понимающем и заботливом парне. И, должен признаться, я считал её симпатичной. Если мне и придётся целоваться с кем-то, в конце концов, то, возможно, не так уж и плохо, если это будет она.

Конечно, наличие девушки не спасало меня от всех интриг, ходящих по школе сейчас, когда с так называемой коробки романтических отношений Хогвартса слетела крышка. Была парочка случаев, когда некоторые вынашивали планы с одной конкретной целью: развести нас с Чжоу. Также было странное напряжение между мной и Гермионой, но я списал это на её неопределённые чувства к Рону, который уже несколько лет стеснялся того факта, что стал достаточно взрослым для серьёзных отношений и, возможно, так всю жизнь и будет стесняться, упуская возможность сблизиться с Гермионой Грейнджер. Как же я рад, что мне приходилось разбираться только со своим психопатством.

Во время перемены я сидел с Чжоу Чанг, а не со своими друзьями. Рон, видимо, был укушен одним из зомби любви, и сейчас его язык сражался с языком волшебницы с Пуффендуя, Лаванды Браун, всякий раз, как появлялась такая возможность, что превратило Гермиону в какое-то эмоционально неустойчивое существо, которое я едва узнавал. Ни за что я не подойду к ней на расстояние поля для квиддича, пока она в таком состоянии.

— Как думаешь, Гарри, кто будет представлять Хогвартс в Турнире Трёх Волшебников? — спросила Чжоу.

Это должна была быть одна из тем, приводивших меня в восторг.

— Без понятия, если честно. Если это не кто-то с Гриффиндора, то я бы сказал, что, наверное, это Седрик Диггори из Пуффендуя. Он лучший в школе по части заклинаний, и, кажется, все учителя считают его великолепным студентом. — Это прозвучало не только заинтересованно, но и было правдой, однако это казалось слишком мудрым ответом для моего возраста, поэтому лучше прибавить что-то более предвзятое: — Я буду счастлив, пока это не окажется кто-то со Слизерина.

Это заставило Чжоу рассмеяться.

— Разве не здорово, если бы избранным от школы оказался ты? — поддразнила она.

— Я? — спросил я с усмешкой. — А что насчёт тебя? Ты на целый год старше меня и умна. Что, если ты станешь чемпионом Хогвартса?

Это был один из тех забавных моментов, когда я видел, как она искренне смеётся, и знал, что ей сейчас действительно хорошо. Такие моменты с Роном, Гермионой и теперь ещё и Чжоу Чанг заставляли меня чувствовать себя чуть более нормальным, словно внутри меня не было Тёмного Пассажира, призывающего убивать. Если подумать, то он уже молчал намного дольше, если сравнивать с теми моментами молчания, которые я помнил. Я всё ещё чувствовал его тёмное присутствие, но он подозрительно молчал.

— Пошли, Гарри! — Я почувствовал, как мою руку выдернули из кармана, и увидел неожиданно появившуюся Гермиону, которая стащила меня с места. — Вот-вот объявят чемпионов Турнира! — Я взглянул на Чжоу, у которой был взгляд, каким можно прожечь дыру в стене. Моя девушка ревновала к Гермионе. Боже, ещё одна проблема, над которой предстоит работать.

Я немного затормозил, и Гермиона остановилась, чтобы узнать, в чём дело.

— Эм, Миона, спасибо, что пришла за мной, но это было немного грубо по отношению к Чжоу. — Я увидел, как Гермиона застыла и резко втянула носом воздух, явно намереваясь сказать что-то грубое, так что я поспешил продолжить: — Мы с тобой друзья с давних пор, ты ведь знаешь. Конечно же, я хочу посмотреть на объявление чемпионов с тобой. — Безобидная ложь. На самом деле я ни капли не хотел смотреть на это. Жестом я подозвал Чжоу. — Просто Чжоу не привыкла, что ты, Рон и я тащим куда-то друг друга, не спрашивая.

Упс. Я сказал слово на букву "Р".

— Рона не будет с нами, — фыркнула Гермиона. — Он слишком занят обслюнявливанием того, что называет своей девушкой. Вообще, то, как он носится с ней...

Ну, по крайней мере, Чжоу теперь не пялилась с ревностью, и мне не было необходимости добавлять что-то к разговору. Они обе были счастливы задать Рону жару. А это довольно интересная идея...

Большой зал был забит до отказа. Кубок огня стоял в центре комнаты, и красное пламя свидетельствовало, что он сделал выбор. За последние два дня все желающие принять участие в Турнире должны были просто написать своё имя и школу на бумажке и бросить в Кубок, который затем решит, кто будет представлять каждую школу на Турнире. Немного более справедливо, чем суд поединком, но, возможно, не так и забавно.

Первый клочок бумаги вылетел из большой волшебной чаши, пролетел в воздухе, обожжённый магическим пламенем только по краям, и прилетел в ожидающие его руки. Профессор Минерва МакГонагалл схватила бумажку и объявила: "Чемпион Дурмстранга... Виктор Крам!" Гром аплодисментов раздался с болгарской стороны, сопровождаемый аплодисментами и криками со стороны хогвартского фан-клуба. Ещё одна бумажка вылетела из Кубка.

— Чемпион Шармбатона... Флёр Делакур!

Громкие, по большей части женские, крики раздались со стороны французской школы на этот раз с несколькими свистами со стороны её хогвартских обожателей. Третий и последний клочок бумаги вылетел из Кубка в порыве красного пламени.

— Чемпион Хогвартса, школы чародейства и волшебства... — Профессор сделала в этот раз более длинную паузу. — Гарри Поттер!

Что?

— Гарри Поттер! — повторила она. У всех была одна и та же мысль, словно я сейчас был в их головах. Что заставило Кубок выбрать меня? Я не опускал в него своё имя. Да даже если бы и бросил, я не сделал ничего выдающегося как студент. Все знали, что я был самым обычным учеником. Моей единственной так называемой славой была необычная смерть моих родителей, которая привела к падению Волан-де-Морта, когда я был ещё младенцем, и мои подвиги на поле для квиддича. Как он мог выбрать меня, если только... он знал. И одобрил.

Я начал сходить вниз, чтобы присоединиться к чемпионам, мысли метались в моей голове, когда в Кубке Огня снова вспыхнуло пламя. Четвёртый кусок бумаги, к всеобщему удивлению, взлетел в воздух. Возможно, там было написано: "Нет, я просто пошутил, на самом деле это Седрик Диггори".

Во всяком случае, я так надеялся. Директриса МакГонагалл поймала бумажку слегка дрожащей рукой.

Но нет.

— И... снова Гарри Поттер, — объявила она.

Именного этого я и не хотел. Теперь всё внимание будет приковано ко мне. Популярность Мальчика-Который-Выжил может возродиться. За каждым моим шагом будут следить, а выпускать на волю Тёмного Пассажира будет всё сложнее. Я увидел неподдельное удивление на лицах Чжоу, Гермионы и особенно Рона.

Северус Снейп стоял, глядя на меня со всей неприязнью, на которую только был способен. Кроме него, на меня сурово смотрели профессор МакГонагалл, мадам Максим из Шармбатона, Игорь Каркаров из Дурмстранга и Аластор Грюм. Никто из них не выглядел радостным, и я не мог винить их за это.

Игорь Каркаров, директор Дурмстранга, — бывший тёмный маг. Часть меня хотела пригласить его в милую тихую комнатку и показать свою коллекцию пластика и волшебных кинжалов. Однако, как и зельевар Хогвартса, которого приёмный отец запретил мне убивать, то же самое касалось и Игоря Каркарова. Директор Дурмстранга был одним из тех, кто присоединился к Волан-де-Морту в начале его пути, привлечённый обаятельным чёрным магом, обещавшим вернуть былую силу традиционным магическим ценностям. Когда дела пошли плохо и начались убийства, Каркаров только из страха купил себе помилование, назвав имена других последователей так называемого Тёмного Лорда.

Было время, когда мысль о нём вызывала внутренний диалог между той частью меня, которая стремилась следовать Кодексу Альбуса, и той, которой понравилось бы убивать такие возможные исключения из него. Но не сейчас, правда. Видимо, разум и совесть решительно выиграли этот спор. Больше не было шепотков, призывающих забрать меня его магию и кровь.

— Гарри Поттер, — начала директриса, — вы можете объяснить это? — Она держала передо мной два куска бумаги. — Вы опускали в Кубок своё имя согласно правилам?

Это было невысказанное обвинение, что я как-то обманул Кубок. Я вообще хотел отрицать факт того, что опускал своё имя в него. Я не бросал своё имя в Кубок и один раз, не говоря уже о двух. Я не заслужил этой проверки.

— Да, директриса, я опустил своё имя по правилам, — ответил я с каменным лицом. Был только один способ избежать ещё большей проверки — притвориться, что я сам хотел её. Если люди подумали бы, что здесь какой-то скандал, то все СМИ сойдут с ума. А так ко мне будет только "нормальное" внимание. — Я не знаю, почему здесь оказался второй кусок бумаги с моим именем.

Мадам Максим и Игорь Каркаров сразу же начали выражать свои протесты по поводу нарушения порядка избрания чемпиона. Не имея никакой пользы от дополнительного внимания со стороны руководителей противоборствующих школ, я перебил их, прежде чем их протесты стали ещё громче:

— Прошу прощения, мадам Максим, директор Каркаров. Я знаю, насколько странно это выглядит. Я не знаю, почему оказалось две бумажки с моим именем, но... — добавил я после короткой паузы. — Я не вижу, чтобы кто-то из Хогвартса мог извлечь из этого выгоду, как вы подумали. Кубок огня должен выбрать лучшего чемпиона нашей школы. Если выбрать меня было правильно, то тогда это честно. Если же здесь какая-то ошибка, то вашим чемпионам достался лёгкий противник.

Это прекратило их протесты, а я обратился к профессору МакГонагалл:

— Мне жаль, профессор. Я опустил своё имя просто ради забавы и даже не думал, что Кубок выберет меня. Без понятия, почему моё имя вылетело два раза. Если только кто-то ещё не бросил мое имя. — Конечно же, кто-то бросил туда моё имя. Вопрос был в том, почему два человека опустили моё имя в Кубок и почему тот выбрал меня два раза, а не один? — Если вы хотите выбрать кого-то ещё или устроить новое голосование, то я не против, — честно добавил я.
 
#10
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
***​

Бартемий Крауч, глава отдела обеспечения магического правопорядка, решил, что я должен представлять Хогвартс и что я связан магическим контрактом на участие. Когда один семикурсник-пуффендуец признался, что положил моё имя в Кубок вместо своего из-за давления со стороны друзей принять участие, гнев школы, что чемпион оказался четверокурсником, которому предстояло соревноваться с семикурсниками из других школ, поубавился. Это объяснило только один клочок бумаги с моим именем, второй же пока оставался загадкой.

Данные события привели к неожиданному объединению моих друзей на моей стороне. Я бы посчитал их преданность трогательной, если бы был способен на это чувство. Рон оттащил себя от Лаванды, чтобы поговорить со мной. Он и Гермиона называли своё перемирие "ради меня". Огромная искренняя забота Чжоу Чанг обо мне подняла её в глазах этих двух, раньше не очень любивших её.

— Глупый Малфой, — возмущался Рон. — Не могу удержаться, чтобы не врезать ему в его грязный рот. Этот придурок считает, будто ты заставил того пуффендуйца написать твоё имя и бросить в Кубок.

Драко Малфой был помехой. Он сын Пожирателя Смерти, Люциуса Малфоя, избежавшего наказания, потому что утверждал, что действовал под Империусом, несмотря на явные свидетельства его добровольного сотрудничества. Драко принял идеологию отца об элитарности и превосходстве чистоты крови близко к сердцу в очень юном возрасте, и у него была соответствующая высокомерная ухмылка. Пока, правда, самой серьёзной угрозой Драко было заставлять меня отвечать на его оскорбления в мою сторону так, чтобы это казалось нормальным.

— Да, он грязный таракан. — Я обнаружил, что лучше всего повторять оскорбления, произнесенные другими, чем придумывать что-то самому. С другой стороны, этот назойливый козёл не соглашался с тем, во что я хотел, чтобы верила вся школа, — с тем, что я был лучшим волшебником в школе. — Но эта история, что я занимаю место того, кто по-настоящему заслуживает это, наверное, правда. Это не моя вина. Может, Кубок посчитал мои магические умения и студента, что положил моё имя, или как-то так. Кто знает, как выбирает Кубок огня?

И, конечно же, Гермиона читала историю Турнира.

— Это незаконно, что они заставляют тебя идти на это. На самом деле, четверокурсники не принимают участия в Турнире. Студенты погибают на нём! — Я немного оживился, когда услышал эту часть истории. Может, есть возможность... но... нет. Ни Виктор Крам, ни Флёр Делакур даже отдалённо не соответствуют Кодексу Альбуса.

— Гарри, я так волнуюсь за тебя. — Чжоу снова обняла меня. Данное действие происходило всё чаще и чаще. Думаю, я привыкаю к этому, так как раньше я часто испытывал шок и страх всякий раз, как она делала это. Она была тёплой и уютной, и это ощущалось... теперь нормальным и естественным.

***​

Выдержав бешеный натиск от прессы во главе с одной репортёршей, писавшей нелепицу до такой степени, что я уже начал всерьёз рассматривать возможность её знакомства с моим кинжалом, выкованным гоблином, я за всем этим не заметил, как подошло время первого соревнования. От Хагрида и Рона я узнал, что первым испытанием станут драконы. Хорошо, что меня предупредили, потому что я многому научился от Альбуса по части борьбы с тёмными магами, но мы совсем мало времени уделяли на то, как бороться с такими большими и сильными созданиями, как драконы.

Когда мой преподаватель защиты от тёмных искусств отвёл меня в сторону под предлогом совета, как победить дракона, за несколько дней до соревнования, я обнаружил, что он был тёмным магом.

— Мистер Поттер, — позвал меня Грозный Глаз Грюм, преподаватель защиты от тёмных искусств в этом году. — Приходите в мой кабинет. Нам нужно кое о чём поговорить.

Когда я пришёл к нему, Грюм спросил, как я собираюсь победить дракона. Его манеры показались мне подозрительными. В его глазу был какой-то маниакальный блеск, подходящий тьме внутри меня, а когда он внезапно вытащил из стола нож и полоснул меня по руке, я вообще опешил. В мгновение ока у меня в руке оказалось палочка. Кровь капала, и я услышал, как Грюм что-то тихо бормочет. Что-то ритуальное.

Мужчина посмотрел на меня нормальным глазом, в то время как его волшебный странно вращался.

— Вот, Поттер, что ощущаешь, когда дракон вот-вот раздерёт тебя когтем или хвостом. Ты должен быть быстрее, умнее и лучше зверя, если хочешь выжить. — Грюм махнул рукой на мою палочку. — Ты мог бы скастовать удачное заклинание против меня, но против взрослого дракона у тебя нет ничего, что могло бы навредить ему. У тебя должна быть разработана стратегия, прежде чем ты выйдешь туда.

Я по-прежнему держал палочку, направленную на него, а мои глаза сузились.

— Теперь иди к мадам Помфри, и пусть она подлатает тебя. Но попомни мои слова. Если ты не подготовишься к этому так, словно от этого зависит твоя жизнь, то целым ты не выберешься.

Я вышел из кабинета с мыслями об Аласторе Грюме. Если бы не тот факт, что теперь я планировал убить его, то я бы пошёл к директрисе. Практика заклинания Империус на студентах как часть "занятия" была довольно странной, но проведение магического ритуала на крови было совсем другим. Его бы точно уволили, и началось бы официальное расследование, а поскольку я не хотел, чтобы к моей новой цели было привлечено много внимания, то я ничего и не сказал.

***​

Я начал жалеть о своём решении с приближением часа Турнира. Профессора Грозного Глаза Грюма не было видно в Хогвартсе после того инцидента. Похоже, что он сбежал, но никто в школе не был встревожен этим, поскольку не знали о том, что произошло тогда между нами. Моя жадность убить самому могла позволить тёмному волшебнику ускользнуть.

Не важно. Я выслежу его позже.

Сейчас настало время встретиться с неминуемой угрозой. Рон и Гермиона были здесь, чтобы пожелать мне удачи. Большинство в Хогвартсе оказывали мне поддержку, хотя не столь истово, если бы не было никаких сомнений насчёт моего избрания. Чжоу Чанг пришла последней ко мне, прежде чем я вошёл в палатку чемпионов ждать своей очереди. У неё слезы на глазах?

— Береги себя, Гарри, — сказала она. Она подошла ближе, чтобы обнять меня, и я приблизился, соглашаясь, но затем она остановилась на секунду, словно задумалась о чём-то, а после сжала меня в объятиях и прошептала что-то невнятное на ухо, заглушённое полувсхлипом. Затем она быстро развернулась и практически убежала.

Нас собрали в палатке и объяснили правила: заполучить золотое яйцо дракона, не ранив его, остальные яйца и себя. Первый участник, Флёр Делакур, приступила к заданию. Было много охов и ахов, криков испуга и восторга от толпы. Затем громкий радостный крик, прежде чем вызвали Виктора Крама. И снова послышались приветственные крики и рёв толпы перед оглушительным громом аплодисментов, означающих, что и он прошёл испытание. Теперь настала моя очередь.

Я был против венгерской хвостороги. Огромный зверь летал над яйцами, в том числе и золотым, защищая их; её глаза блуждали по арене в поисках того, кто посмеет приблизиться. Именно то, что я и должен был сделать.

Честно говоря, было мало шансов справиться с этой тварью, выискивающей свою добычу. Второе правило Альбуса: убедись. Чтобы правильно выполнить работу, нужно было увидеть объект, внимательно изучить его привычки и реакции. Если цель знала о потенциальной жертве, например, о волшебном золотом яйце, то лучше всего добраться до него, когда ее не будет рядом. Точно не нужно делать никаких попыток, пока она на страже, начеку.

Я вызвал свою метлу: "Акцио, Молния!" Метла принеслась по воздуху из замка и прилетела мне точно в руку как раз вовремя.

Я взлетел как раз в тот момент, когда сгусток пламени ударил в место, где я стоял секунду назад. Дракон, увидев меня летающим рядом с её яйцами, мгновенно разглядела во мне угрозу и бросилась в погоню. Я летел чередой изгибов и поворотов, избегая прямой и предсказуемого шаблона, где дракон мог испепелить меня или ударить когтями или хвостом. Когда я оказался рядом с драконом, то увидел золотое яйцо и выкрикнул заклинание: "Фините Инкантатем!" Я быстро нырнул в другую сторону, уворачиваясь от драконьего хвоста, и повторил заклинание: "Фините Инкантатем!"

Есть. Теперь заклинания, не дающие использовать на яйце манящие чары, были разрушены. Но за мной всё ещё гонялся дракон.

Смертельно опасный дракон. Невольно задумался, сколько бы пластика понадобилось, чтобы замотать его так, чтобы он не мог пошевелиться. И, конечно же, мне нужно бы было связать ему пасть, чтобы он не расплавил пластик или меня во время ритуала. Не уверен, что Выручай-комната сможет вместить в себе взрослого зверя такого размера. Даже если и сможет, найдётся ли там стол, который выдержит его? К сожалению, не думаю, что мне дадут очки в турнире за такое решение.

А теперь самая опасная часть игры. Я развернулся в воздухе и спикировал к зверюге, вытянул руку с палочкой и выкрикнул другое заклинание: "Люмос Максима!" Яркий белый свет хлынул из моей палочки прямо ей в глаза. Дракон резко рванул вверх, а я — вниз и вправо и выкрикнул моё финальное заклинание: "Акцио!", и золотое яйцо прилетело мне в руки.

Криги Хогвартса были оглушительными, даже многие слизеринцы радостно шумели, хоть и быстро замолчали. Я был поздравлен за свою изобретательность. Когда были выставлены оценки и я получил самый высокий балл — даже Каркаров нехотя поставил мне семь из десяти, — мы были отпущены в палатки чемпионов. Следующее испытание будет связано с посланием в яйце.

Затем все сошли с ума. Все в школе дико хотели поздравить меня. Я едва мог двигаться, потому что был окружён плотной толпой. Больше не было сомнений в выборе меня чемпионом, и меня хвалили за мои способности, а не за славу, за жертву моей матери и моё выживание. Это было прекрасно. Не совсем так, как когда мой нож вонзается в кого-то, но всё же довольно хорошо. Если бы я только мог заставить людей кричать так же всякий раз, как забираю чью-то жизнь, это было бы блаженством. Но эйфория праздника быстро улетучилась, и суровая действительность подняла свою уродливую голову. Я был здесь, в центре внимания, в месте, в которое Дамблдор просил меня никогда не попадать. Постоянные аплодисменты и похлопывания по спине становились всё более неприятными, стоило только этим мыслям пронестись у меня в голове.

Вернувшись в Хогвартс, Рон и Гермиона не прекращали говорить о том, как здорово я выступил.

— Неудивительно, что Кубок избрал тебя. Ты что-то скрываешь от нас, дружище, — воскликнул Рон.

Они даже не представляют, сколько всего.

Одна из самых больших аудиторий была забита студентами всех факультетов и возрастов, и вечеринка началась. Меня потчевали сливочным пивом и каким-то зелёным пуншем, в котором я ощутил привкус огневиски. Крики "Поттер! Поттер!" продолжались, когда студенты пересказывали друг другу события последних дней. У меня начала кружиться голова от такого внимания. Каждый хотел кусочек меня.

Потом знакомая рука схватила меня и выволокла из комнаты. Чжоу Чанг уводила прочь из толпы. Я понятия не имел, куда она вела меня, но где угодно лучше, чем здесь, под гнётом внимания. Это заставляло меня чувствовать себя немного неловко.

— Куда мы идем? — спросил я.

— В ванную для девочек наверху. Туда никто не ходит, — ответила она, когда мы добрались. Я уже собрался спросить, зачем она привела меня сюда, когда Чжоу внезапно обвила мою шею руками, прижалась ко мне и поцеловала. Я замер от шока и не шевелился довольно долго, так что она отстранилась и изучающе посмотрела на меня.

— Гарри, я так боялась, что тебя ранят или убьют! — Она напряжённо посмотрела на меня ещё несколько секунд, а затем потупила взгляд. — Ты был так добр ко мне, Гарри, не то что другие парни. Ты терпелив. Даже не верится, что мне так повезло с тобой. А потом эта мысль, что ты можешь умереть, а я никогда не показывала, что чувствую к тебе...

Я начал протестовать, говорить, что ей ничего не нужно показывать, но она закрыла мне рот рукой, посмотрела на меня и улыбнулась.

— Я первая девушка, которую ты поцеловал, да? — Затем она снова поцеловала меня, но уже более настойчиво. И она не отступала. Я чувствовал её тёплые губы на своих, а потом она открыла рот и прижалась ко мне всем телом, отчего вокруг стало в разы теплее. Так вот что такое эти поцелуи и обжимания.

Ладно, возможно, я немного недооценил эту практику. Похоже, у этого есть свои достоинства. Мне нравилось ощущать её тепло, и то, что она делала языком, было интересно. Часть со слюной было не очень гигиеничной, но нужно принимать плохое вместе с хорошим. По крайней мере, никаких драконов. Я мог бы и привыкнуть к этому, пока мы держим это в секрете, а не выставляем на обозрение всей школы, как многие студенты сейчас.

Поцелуй замедлился и прекратился, а мы оба переводили дыхание, когда Чжоу вскрикнула. Ой-ой. Я сделал что-то не так. Она, должно быть, узнала, кто я, и это осознание возмутило её. Так и знал, что избегать все эти нежности было хорошей тактикой. Но она прижалась ко мне ещё крепче, указывая на что-то на полу в ванной. Я посмотрел на указываемое. Там, в углу, который мы не могли видеть, когда зашли, кое-кто был. Директор Дурмстранга — Игорь Каркаров. Или же, точнее, его голова. Остальное тело было расчленено и разбросано по полу.
 
#11
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 7. Бэй Харбор, озеро Страха?

Вычеркнуть Аластора Грюма из списка. Он явно мёртв. Хоть и не будучи его убийцей, я сейчас более чем уверен, что он всё равно не подошёл бы под Кодекс. Вскоре после того, как Каркарова нашли по частям по всей ванной для девочек наверху, профессор Аластор Грюм и Бартемий Крауч были найдены мёртвыми — очевидно, их убили смертельным заклинанием. Большое количество оборотного зелья в кабинете профессора свидетельствовало о том, что кто-то выдавал себя за профессора Грюма.

Это объяснило второй кусок бумаги с моим именем. Грюм был одним из тех, кто подготавливал Кубок огня для Турнира. Так или иначе, тот, кто выдавал себя за профессора Грюма, применил на волшебном артефакте заклинание Конфудус, чтобы тот выбрал меня четвёртым участником. Он никак не мог знать, что тот выберет меня естественным путём, поэтому хотел быть уверен, что меня изберут. Единственный вопрос: зачем ему это было нужно?

Смерть мистера Крауча помогла пролить немного света на того, кто стоял за всем этим. После небольшого расследования выяснилось, что сын мистера Крауча, Бартемий Крауч младший или просто Барти, был убеждённым Пожирателем Смерти до поражения и уничтожения Волан-де-Морта. Каркаров раскрыл верность Барти в обмен на освобождение из Азкабана. Считалось, что Барти Крауч младший был отправлен в тюрьму, но после проверки выяснилось, что замученным пленником оказалась его мать, принявшая его обличье. Осмотр палочки мистера Крауча выявил, что он насылал заклятие Империус на сына, чтобы контролировать его, и скрыл своё преступление через должность в Министерстве Магии.

Что меня удивило — так это то, что ему удавалось скрывать это целых десять лет. И только когда Барти удалось получить преимущество над своим отцом, что-то случилось, что заставило его раскрыть свою тёмную сущность. Во всём этом был урок для меня. Лучший способ избежать обнаружения — быть ответственным за поиски самого себя. Когда я окончу Хогвартс, я хотел бы пойти в отдел магического правопорядка, возможно, даже стать мракоборцем.

К сожалению, одним из отвлекающих фактов был Турнир Трёх Волшебников, с которым мне предстояло разобраться. Я хотел вырваться, чтобы искать Петтигрю и Барти Крауча младшего, но я был под невыносимым надзором, будучи чемпионом школы, поэтому не мог рисковать. Если попадусь на использовании сильной магии или обхождении защиты Хогвартса, то за мной начнут следить ещё тщательнее, возможно, что и после выпуска продолжат. Первое правило Альбуса: не попадись. Нужно выждать подходящий момент.

Пресса в лице раздражающей Риты Скитер из «Придиры»* была не единственной моей заботой. С тех пор как мои первоначальные результаты в Турнире, видимо, сняли все сомнения относительно моего достоинства, чтобы стать чемпионом, «романтические» происки ведьм в школе только усилились. Особое беспокойство доставляла девушка по имени Ромильда Вейн, которая постоянно распространяла слухи о Чжоу в попытке заставить нас рассориться и даже пыталась заставить меня выпить приворотное зелье.

Несмотря на недавнее желание Чжоу Чанг большей близости, она по-прежнему казалась мне в разы лучше, чем все остальные искатели внимания, особенно девушки из Шармбатона и Ромильда Вейн. Ладно, если начистоту, то последний момент близости с Чжоу мне очень даже понравился, и она, похоже, не заметила во мне ничего странного, когда мы были близки. Единственный недостаток — Чжоу больше не хотела, чтобы между нами была та отстранённость, что и раньше. По сути, это не требовало от меня слишком много времени, как и дружба с Роном и Гермионой, но со всеми этими проверками вокруг у меня не было никаких шансов охотиться и убивать.

— Эм, Гарри? — Это был Невилл Долгопупс. Он учился на Гриффиндоре, никогда не демонстрировал особых способностей или смелости, но всё же был добропорядочным парнем и, разумеется, не тот, кого я бы убил. — Ты не думал, что можно использовать жабросли для следующего испытания?

Странно, что Невилл знал об этом, особенно про испытание находиться под водой. Он был довольно хорош в гербологии, но всё же ему было далеко до Гермионы Грейнджер, когда речь заходила об учёбе.

— Спасибо, Невилл, это может пригодиться, — сказал я после того, как Невилл объяснил мне свою идею. Проблема с использованием жаброслей в том, что они дают слишком большое преимущество. Человек, использующий редкие магические средиземноморские растения, получал не только способность дышать под водой, но также отличное умение плавать. Это было бы здорово, если бы я хотел выиграть Турнир, но не так здорово, если я хотел прийти вторым или третьим.

— Скажи, Невилл, где ты слышал об этом? — спросил я.

— Да вычитал из книги, что мне дал профессор Грюм… — Невилл замолчал, думая о волшебнике, которого нашли мёртвым, запертым в сундуке в собственном кабинете. Я сказал что-то, что посчитал достаточно деликатным, и, видимо, так оно и было, раз Невилл заметно почувствовал себя лучше насчёт связи его информации и смерти Аластора Грюма после того, как сказал это. Ему было приятно, а вот у меня в голове всё смешалось.

Барти Крауч младший хотел, чтобы я не просто участвовал в Турнире, но и выиграл его. Он дал мне совет, как справиться с драконом, хоть идея о полёте уже и возникала у меня в голове — тем более, что все знали, насколько я хорош в этом. А теперь я обнаружил, что он пытался предоставить мне решение второго испытания, используя Невилла. Зачем?

Ещё и смерть Игоря Каркарова. Его разрубили, а каждую часть тела аккуратно порезали на кусочки. Каждый разрез был идеальным, почти таким же, какой сделал бы я, но без видимых признаков ножа. Помимо очевидного использования магии, чтобы сделать эти порезы, сходство с моей работой было ужасающим. Каждая часть тела была разорвана на тех же точках и суставах, какие использовал бы я, и завёрнута в пластик точно так же. Тот, кто сделал это, очевидно, имел доступ к останкам моих жертв либо же был свидетелем одного из моих убийств.

Несмотря на все эти убийства, Турнир Трёх Волшебников продолжился, потому что у трёх участников не было выбора из-за магического контракта, отмена которого могла стать довольно… проблематичной. Что же касается остальных учеников, Министерство Магии объявило, что смерть Бартемия Крауча была главной целью убийцы и теперь, когда она достигнута, он сбежал из школы и не представлял особой опасности для Хогвартса. Смерть Грозного Глаза посчитали средством достижения цели, а убийство Каркарова сочли убийством по возможности.

Конечно же, они ошибались насчёт Каркарова и Крауча-младшего. Барти Крауч младший наверняка убил отца, отчасти из-за мести, так что Крауч-старший тоже был всего лишь средством достижения цели — меня. Смерть Каркарова была совершенно иного рода. Игорь Каркаров хоть и очевидная мишень для возмездия Барти Крауча младшего, но убит он был более «интимно», как говорится. Такое чувство, словно убийства были совершены двумя разными людьми, и один из них был похож на меня.

***​

Наконец наступило время второго испытания. Три школы и их болельщики собрались на озере на территории Хогвартса. Я тщательно исследовал это озеро с Альбусом, пока рос, и мой приёмный отец и бывший директор школы познакомил меня с волшебным народом — русалками — коренными жителями этого места. Позже я намеревался использовать озеро для утилизации тел, но пришёл к выводу, что это слишком опасно. Если бы кто-то из русалок обнаружил человеческие останки, то тут же бы предупредил директора школы или кого-то из учителей.

Странно, но я не нашёл никого из своих друзей перед началом испытания, но вскоре появился Рон с озабоченным выражением лица. Довольно интересно: я заметил их отсутствие. Возможно, я стал более чувствителен и восприимчив к человеческим эмоциям и отношениям. Например, я заметил, что Виктор Крам и Флёр Делакур тоже были немного взволнованы. Что-то определённо было не так.

— Гарри, ты нигде не видел Гермиону? Мы должны были вместе смотреть твоё выступление, но я не видел её целый день.

Гермиона пропала?

— Она всё зависала с этим мерзавцем Виктором Крамом накануне вечером, вероятно, вылизывая его лицо… — Голос у Рона был очень расстроенным. Погодите, Гермиона встречалась с Крамом? — Но, конечно же, она всё равно будет болеть за тебя в Турнире, даже несмотря на то, что это пресмыкающееся вцепилось в неё мёртвой хваткой, — быстро добавил Рон. Ещё один плюс к теории, что я становлюсь более чувствительным.

— Нет, Рон, я не видел Гермиону. Не видел ни её, ни Чжоу с… — Ой. Вот мы и приплыли. На собрании чемпионов было объявлено, что у меня что-то заберут, что-то, чего мне будет очень не хватать. Я решил, что лучше сказать Рону, что происходит, прежде чем он слишком расстроился. Конечно, когда я сообщил ему, что русалки забрали Гермиону и Чжоу и держат их под водой, это его мало успокоило.

Вскоре пришло время приступать к испытанию. Я заметил, что Флёр Делакур, чемпион Шармбатона, использовала заклинание головного пузыря, которое я тоже хотел использовать. Виктор Крам трансфигурировал себя частично в акулу, сумев придать себе голову хищника, в то время как остальная часть тела у него осталась по большей части человеческой. Ему будет сложно плавать. Я скастовал заклинание головного пузыря и нырнул следом за ними.

Покуда они держатся подальше от гриндилоу и гигантского кальмара, с ними всё будет хорошо. Гриндилоу — своего рода чешуйчатые водяные черти, которые любят топить потерпевших кораблекрушение. Я надеялся, что другие чемпионы знали, куда плыть, но, к сожалению, заметил, что они поплыли в неверную сторону, прочь от деревни русалок, в которой, несомненно, держали наших друзей. Деревня была самым безопасным местом в озере.

Разумеется, если бы остальные знали, что Альбус брал меня в озеро на встречу с русалками несколько раз и я научился плавать вокруг озера задолго до того, как начал официально учиться в Хогвартсе, то тогда они бы выбрали другое испытание. Если бы кто-нибудь знал о моём преимуществе, то они бы задались вопросом, как я могу не финишировать первым. К счастью для меня, только покойный Дамблдор знал об этом, и я догадывался, что он никому не рассказал.

Мда, Флёр Делакур вот-вот будет утоплена группкой гриндилоу. Я полагал, что всё-таки какие-то меры безопасности были предусмотрены для конкурсантов, но часть меня, которая считала, что я должен спасти её от морских чертей, была на удивление сильна. Я вытащил палочку и оглушил их. Девушка оправилась от паники, и я жестом пригласил её следовать за мной.

Мы приплыли в деревню вместе и проплыли мимо подводных жилищ серых желтоглазых русалок. На месте, которое определённо было главной площадью поселения, обнаружились трое пленников, связанных толстыми водорослями. Кольцо русалок — очевидно, надсмотрщиков — заполнило площадь, многие из них были с копьями.

Я быстро нырнул на дно озера, нашёл несколько острых камешков и поплыл освобождать Чжоу. Флёр довольно быстро освободила свою сестру, сокровище, без которого она будет сильно скучать, и, не секунды не колеблясь, поплыла к поверхности. Я же, напротив, попытался освободить и Гермиону после того, как спас Чжоу, и, конечно же, русалки помешали мне, потому что Гермиона была не моим украденным сокровищем для спасения. Я знал, что она была не в опасности и моя задержка дала достаточно времени Виктору Краму, чтобы приплыть и спасти её раньше меня.

Удовлетворённый, что меня обойдут двое других и я не привлеку много внимания, я схватил Чжоу Чанг и поплыл с ней к поверхности озера. Там меня встретили громкими криками и помогли выбраться из воды. Чжоу очнулась от волшебного сна вместе с сестрой Флёр и Гермионой. Я финишировал третьим, но из-за того, что предводитель русалок объяснил, что я отказался оставлять Гермиону, судьи посовещались и присудили мне больше очков — таким образом я оказался на втором месте, чем был вполне доволен.

А затем был крайне удивлён, когда Флёр Делакур подошла ко мне и крепко обняла. Я подумал, что теперь у меня из-за этого будут проблемы с Чжоу, но Флёр со своим сильным французским акцентом объяснила, как я помог ей, когда она оказалась в беде. К моменту, когда мы все высохли, эта история распространилась по всей школе, и вскоре я обнаружил, что все студенты Шармбатона встречают меня тёплыми улыбками и моя репутация в Хогвартсе также возросла. Не так, как я планировал, но такая репутация сработает мне на пользу.

Серийный убийца тёмных волшебников с золотым сердцем.
 
#12
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 8. Репутация

— Паук? — Сфинкс отодвинулась, пропуская меня. Да ради Гриффиндора, как ответ на загадку может быть таким лёгким? — Да ладно вам, это вообще была не загадка! Не надо щадить меня, потому что я четверокурсник, дайте мне другую!

Но сфинкс уже отошла в сторону, чтобы освободить мне проход, и я пошёл вперёд. Если всё продолжится в таком духе, то я легко выиграю Турнир. Где же я ошибся?

Если бы я хотел систематически искать выход из лабиринта, то выбрал бы одну из сторон и держался её, пока не зашёл в тупик, а затем вернулся бы обратно и выбрал другую ветку. Вместо этого я выбирал случайные пути: налево, направо, налево, снова направо, каждый раз ожидая, что вот-вот потеряюсь и потрачу время. Я вынужден был защищаться от таких мелких тёмных созданий, как боггарт и соплохвост, но в целом в лабиринте не было ничего такого, что могло бы стать серьёзной проблемой для тех, кто изучил школьную программу. Так как учителя были расставлены в качестве наблюдателей, я не мог задерживаться на одном месте, даже если бы и хотел, в такой обстановке, как этот лабиринт.

Три возможных пути. Эни, мини, майни, мо. Ладно, проход справа. Я пошёл в эту сторону и… вот чёрт. Прямо передо мной был этот треклятый Кубок Трёх Волшебников. Я осмотрелся вокруг в поисках того, что могло бы задержать меня и не дать подойти к Кубку. В этот момент я заметил огромного паука, направляющегося прямо на меня, и размером он был не меньше Арагога.

В какой-то степени я хотел, чтобы при мне сейчас была Бузинная палочка, а не моя обыкновенная с пером феникса. А вот силы той палочки как раз хватило бы, чтобы справиться с чем-то таким же гигантским, как это существо.

Импедимента! — Паук едва ли замедлился. Существо человеческого размера замедлилось бы, по крайней мере, вполовину, а вот акромантула стала двигаться всего лишь на четверть медленнее от этой половины. Оглушающие заклинания бесполезны и могут сделать существо только куда более агрессивным.

Конечно, я мог просто бы убить его с помощью «Араниа экзуме», но тогда не будет оправданий для меня не брать Кубок. Нужно как-то задержать существо, не убивая его. Конечно, сталкиваясь с таким гигантским пауком… Хм, лучше бы я не имел дело с чем-то таким огромным.

Редукто! — я скастовал заклинание и увидел, как гигантское чудище прямо на глазах уменьшилось до гораздо более управляемого размера.

В ту же секунду я услышал пронзительный крик Флёр Делакур, вошедшей в центр лабиринта и столкнувшейся лицом к лицу с большим пауком. Вспышка красного света полыхнула из её палочки, когда она попыталась оглушить его, но тот был всё ещё слишком большим, чтобы слабое оглушающее заклинание возымело эффект. На лице Флёр был неподдельный ужас, а вот мне всегда нравились акромантулы, потому что они были очень чистоплотными монстрами, всегда очень аккуратно заворачивающими еду и знающими, как прятаться, однако Флёр явно разделяла мнение Рона о них.

Мысли о Роне подали мне идею. Когда он столкнулся с боггартом на одном из уроков по защите от тёмных искусств у профессора Римуса Люпина, существо превратилось в гигантского паука, и Рон использовал «Ридикулус», чтобы превратить его во что-нибудь смешное и тем самым изгнать. Я тоже мог сделать сейчас что-то подобное. Я представил желе вместо ног паука и сотворил заклинание. Паук покачнулся, а Флёр промчалась мимо него, направляясь прямо к Кубку. Отлично.

Я увидел, как она исчезла, а затем подошёл к пьедесталу, где стоял Кубок, но на его месте внезапно появилась хрустальная доска, на которой было написано: «Второе место». Я схватил её, не задумываясь.

***​

Всё хорошо, что хорошо заканчивается. Увидели учеников Шармбатона и Дурмстранга, Шармбатон выиграл Турнир Трёх Волшебников, Дурмстранг — межшкольный турнир по квиддичу, а Хогвартс… Хогвартс был доволен итогом, потому что прекрасно знал, что единственная причина, по которой он оказался на втором месте в обоих соревнованиях — студенты с высокой моралью. Студенты вроде меня.

Кто вообще заподозрит, что Гарри Поттер, волшебник, решивший убедиться, что с Флёр Делакур всё в порядке, вместо того, чтобы взять Кубок Трёх Волшебников, был серийным убийцей? Кто ожидал, что ловец откажется использовать недобросовестные методы, даже если другая команда делала это в финальном матче, сможет обмануть всех? Мои попытки избежать славы и внимания принесли неожиданные плоды. Ко времени, когда я покину школу в этом году, все будут называть меня святым Поттером.

Об этом я и думал, когда услышал крики.

Я побежал на звук скорее из любопытства и прибежал через несколько минут вместе с другими студентами. Место, откуда доносились крики, было кабинетом возле библиотеки, одним из тех, в котором я обычно «зависал» с Роном и Гермионой. Внутри был беспорядок: повсюду валялись бумаги, стол в центре комнаты был перевёрнут, а стул словно был взорван. Но это было только началом хаоса, обнаруженного мной в кабинете.

Как мне удалось разглядеть через толпу собравшихся зевак, что-то лежало на полу. Кто-то в мантии Гриффиндора. Девочка, возможно, моего возраста. Когда я приблизился, то увидел, что она лежит без движения. И покуда я не взглянул ей в лицо, хоть уже и знал кто это, осознание не поразило меня подобно проклятию. Девушкой на полу была Гермиона Грейнджер.

Я начал расталкивать людей в стороны и когда добрался до середины комнаты, то увидел ещё одно тело, которое без труда опознал. Никогда особо не задумывался о поношенных мантиях Рона, его деньгах и финансовом положении, потому что это меня никогда и не интересовало, но я всегда легко замечал Рона в толпе, ведь его мантии были слегка поношенными и менее яркими. Теперь же сам Рон выглядел поношенным. Он лежал с каким-то странным, бессмысленным выражением лица, а у него в руке всё ещё была зажата палочка.

На мгновение я был ошеломлён и ощутил какую-то пустоту в животе. И это было другое чувство, отличающееся от моей обычной отстранённости. Это было…

— Это ОН! — раздался голос с другого конца комнаты. В шокированном состоянии я медленно обернулся и увидел Джинни Уизли с полным ужаса и недоверия взглядом. Она подняла руку и указала на меня. — УБИЙЦА!

Первая мысль, проскочившая в моей голове, была: «Да, так и есть», но это совершенно не то, что я должен был говорить сейчас. Я оглянулся и увидел, что все студенты смотрят на меня: некоторые с сомнением, но были и те, кто смотрели с обвинением.

И в этот же момент высокий мужчина с чёрными как смоль волосами и ястребиным лицом вошёл в комнату, а его чёрная мантия развевалась за спиной. Взгляд профессора Северуса Снейпа встретился с моим, стоило ему только перешагнуть порог комнаты, и только закончив раздевать меня им с явным злым умыслом, он повернулся, чтобы оценить ситуацию. И прежде чем он услышал первые слова Джинни, я чувствовал нутром, что что бы ни произошло, Снейп уже был уверен, что это моя вина.

— Это был Гарри! — сказала Джинни, продолжая указывать на меня. — Я видела, как он убил моего брата и слышала, как он применил смертельное заклинание на Гермионе!
 
#13
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 9. Пустые чувства

Убийство было для меня чем-то знакомым. Я убивал и уходил с места преступления десяток раз, но всегда знал, что наступит день, когда меня накажут за то, что я сделал. Эта мысль никогда раньше меня особо не беспокоила, не считая того, что я прекрасно знал, какое разочарование испытал бы Альбус, и вот теперь меня обвиняют в убийстве Рона и Гермионы, и я похолодел внутри. Что ещё хуже, они говорили, что я использовал Аваду Кедавру, чтобы убить их, и это… возмущало меня.

— Джинни, я не убивал твоего брата или Гермиону. Ты должно быть ошиблась, — сказал я.

Рыжеволосая девочка покачала головой, а слёзы так и продолжали течь по её лицу. Она повернулась к профессору Снейпу.

— Я услышала её крик, а потом он произнёс эти слова… — она поперхнулась воздухом. — А затем Рон… Рон побежал в комнату. Я последовала за ним и… Гарри был там, и его палочка была направлена на Гермиону на полу. И они сражались… но Гарри был… Гарри был таким сильным. Он так легко отбил заклинание Рона и затем… убил Рона также как и Гермиону. Вспышка зелёного света… и он мёртв.

Она рыдала и указывала на меня. В разы больнее было не от сказанных ею слов, а от неподдельных эмоций этого обвинения, было видно, что она верит в то, что говорит.

Северус Снейп отошёл от Джинни и схватил меня за запястье. Я попытался вырваться, когда он отнял мою палочку, но на самом деле мои протесты были больше для вида, потому что я знал, зачем ему понадобилась палочка, оставалось только надеяться, что он не сломает её пополам.

— Северус, что Вы делаете? — раздался старушечий голос директрисы МакГонагалл. Она вошла в комнату в своей заострённой шляпе, как всегда прямолинейная и величественная.

— Поттер был пойман на убийстве, — заявил декан Слизерина, усмехнувшись. — Кажется, Ваш маленький идеальный гриффиндорец имеет тёмную сторону и был раскрыт ни кем иным, как своими же друзьями, за что и убил их чёрной магией.

— Это неправда! — возразил я и, не выдержав прикосновения Северу Снейпа, выдернул руку из его хватки. — Я пришёл в эту комнату, чтобы узнать из-за чего были крики. Не знаю, что там видела Джинни, но клянусь, что это не я.

— Ваше красноречие не спасёт Вас в этот раз, Поттер, — Снейп достал свою палочку и направил её на мою. — Приори Инкантатем! — Снейп держал мою палочку, ожидая увидеть последствия смертельного заклинания, но вместо этого всего лишь увидел эффект последнего заклинания, которое я действительно произносил: Репаро.

— Честное слово, профессор, я прибежал сюда через минуту или две после того, как услышал крик, — сказал я, повернувшись лицом к МакГонагалл. — Если бы я убил их, то не прибежал бы обратно. — Обвинение во взглядах всех присутствующих в комнате, за исключением Северуса Снейпа и Джинни Уизли, заметно ослабло из-за наличия доказательств моей невиновности.

— Что происходит? — раздался знакомый голос. Это была Чжоу Чанг, вошедшая в комнату. — Что вы делаете с Гарри?

Профессор МакГонагалл объяснила сложившуюся ситуацию, добавив, что всё ещё неясно был ли я виновен в преступлении, хотя Джинни видела, как я убивал Рона и Гермиону.

— Это невозможно! — Чжоу смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Профессор, Гарри не мог сделать это!

— Почему, мисс Чанг, — зашипел профессор Снейп, — Вы так уверены, что мистер Поттер не виновен? Учитывая Ваши с ним отношения…

— Я знаю, что он не делал этого, потому что был со мной! — сказала Чжоу, и её глаза встретились с моими.

Очень удобно, алиби.

— Да, мы как раз возвращались к себе, когда услышали крик. Я побежал вперёд, — соврал я. Теперь, когда адреналин спал, моя голова прояснилась. Нужно было показать всем, что не я убийца. Я приблизился к Рону. — Не могу поверить…

— Ничего не трогайте, Поттер! — прозвучала предсказуемая команда Снейпа.

Я повернулся к нему, потому что хотел показать весь гнев, всё отвращение, которое когда-либо испытывал по отношению к человеку. Нормальный человек не может быть сейчас рациональным, а я должен показать горе, которое не чувствую, и Снейп был идеальной мишенью для моей тирады.

— ЗАТКНИТЕСЬ! Не смейте говорить мне не трогать моего друга, Вы, несносный, омерзительный идиот! — Я вспомнил свои тренировки с Альбусом, и слёзы потекли по моему лицу, которое покраснело. — Я только что потерял своих лучших друзей. Они умерли! А Вы всё такой же жестокий и злобный как всегда. Я НЕ убивал их! — Я быстро оттолкнул его, вырвал свою палочку и наградил самым яростным взглядом в своей жизни. Стало так хорошо, когда я выговорился.

— Да как Вы… — Снейп начал поднимать на меня свою палочку, но резкий приказ директрисы остановил его.

— Северус! Возвращайтесь в свой кабинет. Я разберусь здесь со всем.

Меня всего трясло, когда я отвернулся, а по щекам всё продолжали течь слёзы. Удивительно, но я действительно чувствовал горе, глядя на своих мёртвых друзей, словно снова потерял Альбуса. Чтобы только я не отдал, чтобы вернуть их, чтобы вернуть его. И со всей искренностью я повернулся к Джинни Уизли, сестре моего друга.

— Джинни, — она отвела взгляд. — Джинни, посмотри на меня. — Через мгновение она всё-таки сделала это. — Я не знаю, кто это сделал, но это был не я. Может, кто-то использовал оборотное зелье, чтобы принять мой облик, а может даже оделся как я, не знаю, но клянусь, что это сделал не я.

Она посмотрела на меня, всё ещё не до конца убеждённая моими словами, но её взгляд немного смягчился. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить всех в комнате признать вероятность, что я говорю правду.

Несмотря на это, я не мог не чувствовать себя таким же одиноким, как это было, когда я потерял своего наставника и приёмного отца.

— Он был великим человеком, Дамблдор, — говорил Хагрид.

Я стоял там, в Большом зале, всё ещё в шоке от смерти Альбуса. Эту новость сообщил нам Кингсли Бруствер. Он, Хагрид и заместитель директора МакГонагалл пришли все вместе,
чтобы рассказать, что произошло. Они были очень осторожны и старались не обременять меня деталями, но мне нужно было узнать, что именно произошло. Кто бы не был виноват,
он за это заплатит.

— Да, Хагрид, Альбус был великолепным отцом, — я колебался, — поэтому я и хочу знать, что произошло на самом деле. Он не мог просто так внезапно упасть замертво.

Хагрид выглядел встревоженным.

— Я знаю, Гарри, я и сам не понимаю, что случилось. Вот он стоял и разговаривал с министром, а через минуту упал замертво. Там было много свидетелей, которые могут подтвердить это. Министр спрашивал его, есть ли какие-то тёмные волшебники, которые могли бы представлять угрозу для Малфоев, а потом Дамблдор просто умирает…


Ушло несколько месяцев, чтобы найти ответ. Альбус был не просто директором Хогвартса, но ещё Верховным чародеем Визенгамота и председателем Международной Конфедерации Магов. Его должность Верховного чародея была особенной. Любой занимающий эту должность должен был дать Непреложный обет говорить министру Магии только правду при выполнении своих обязанностей.

Я убил Альбуса.

При выполнении своих обязанностей Верховного чародея он понял, что я представлял угрозу для Малфоев. Когда министр спросил об этом Альбуса, тот решил утаить правду, тем самым нарушив Непреложный обет. Он заплатит своей жизнью, чтобы защитить меня.

Это были самые одинокие дни в моей жизни. Я лишился своего наставника и единственного отца, которого знал, а Северус Снейп не терял времени, давая мне понять, что я больше не был неприкосновенным. Драко Малфой вторил за Снейпом, хотя ученик Слизерина не представлял для меня серьёзной угрозы. Отсутствие Альбуса только усилило мою эмоциональную изолированность. Рон и Гермиона пытались подбодрить меня, но не могли заменить его.

И вот теперь не было никакой замены для них. Они так и не смогли занять место моего отца, но теперь я понял, что это было потому, что у них были свои места. По-своему они были важны для меня. Теперь их не стало, и я так сильно хотел, чтобы они вернулись, что даже мог ощущать это физически.

По пути в к себе я поблагодарил Чжоу.

— Не нужно было этого делать, но спасибо. Это было ужасно, все сочли меня убийцей.

Особенно за убийство, которое я не совершал. Девушка быстро обняла меня и направилась в свою комнату, а я — в общую гостинную Гриффиндора.

Северус Снейп был в гриффиндорских спальнях. Кто-то из первокурсников сболтнул ему пароль, стоило только профессору взглянуть на них. Когда я поднялся в комнату, он уже разрушил заклинания, которые я наложил. Обычно только старостам разрешено иметь отдельные комнаты, но будучи приёмным сыном бывшего директора мне дали одну из комнат старосты, которую я делил с Роном. Сразу после моего появления пришла и профессор МакГонагалл.

— Что всё это значит, Северус? — потребовала ответа директриса.

Взмахом палочки профессор Снейп заставил мой чемодан открыться.

— Поттер здесь что-то прячет, и я намерен это доказать!

Мастер зелий взмахнул палочкой, и мои вещи полетели на пол.

— Ага! Что это у нас тут? Двойное дно у чемодана.

Я задержал дыхание, когда Снейп поднял фальшивое дно. Его глаза распахнулись от шока, затем он лихорадочно начал вытаскивать содержимое дна сундука.

— Что это? — спросил он, задыхаясь.

— Мне жаль, — начал я сокрушённо, опуская голову. — Я знаю, что продукция Зонко запрещена в школе, но…

Профессор МакГонагалл велела мне замолчать и обратила своё внимание на Снейпа, а я же делал всё возможное, чтобы скрыть улыбку, которая так и норовила расползтись у меня по лицу. Когда директриса закончила, Снейп молчал, не в силах подобрать слова, а я даже не получил выговор за хранение запретных вещей, а наоборот, МакГонагалл извинилась. Другие гриффиндорцы, пришедшие посмотреть, что происходит, понимающе улыбались и старались поддержать. Походе, люди думали, что я всё-таки не виноват.

Когда всё закончилось, я закрыл дверь в комнату, восстановил чары и добавил новую защиту, которую Снейпу не развеять. Большинство семикурсников, кто действительно хотел, могли ворваться в комнату и открыть мой чемодан с чарами, которые я обычно накладывал. Что-то посильнее этого может вызвать нежелательный интерес, но попытки попасть в секретный отсек моего чемодана были серьёзным делом. Я убрал фальшивое дно и снял защитные чары, которые Снейп не обнаружил. Продукция Зонко исчезла, и появилось настоящее ложное дно чемодана.

Оно было пустым.
 
#14
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
Глава 10. Тёмный Пассажир

Я в ту же секунду засунул руку в чемодан, чтобы убедиться, что мои глаза не обманывали меня. Ладонь коснулась чего-то твёрдого, но это точно было не дно, а значит, глаза всё-таки обманывали меня. Хорошо. Я осторожно ощупал предмет, который оказался нежным, как ткань, — моя мантия-невидимка.

Кто-то завернул мои вещи в мантию-невидимку, которые я тут же вытащил, чтобы осмотреть. Рабочая одежда и воспоминания, мои драгоценные трофеи убийств, были на месте, исчезли только Бузинная Палочка и ритуальный нож. Зачем брать их, но при этом оставить воспоминания и мантию?

Мне оставили сообщение, но какое именно? Зачем было убивать моих друзей, заморачиваться и подстраивать всё так, чтобы я казался виновен в этом, но при этом оставить самое главное доказательство моих преступлений, от которого можно избавиться? Если они смогли пробиться через мою защиту, то легко могли подстроить всё так, чтобы Снейп поймал меня с поличным. Это не было попыткой подставить меня, но и не было похоже на предупреждение.

И тут я заметил кое-что ещё, лежащее не на своём месте. На моём столе находился раскрытый и хорошо знакомый кусок пергамента. Директорская карта замка. Активировав её командой, я сразу же понял, какое именно сообщение мне отправили: следуй за мной.

Я внимательно посмотрел на карту, на которой увидел каждого ученика и каждого преподавателя в школе, и только одно имя выделялось среди остальных. Барти Крауч-младший.

Должно быть, он использовал оборотное зелье, чтобы принять мой облик и попасть в замок, что объясняет то, что видела Джинни Уизли. Это также дало ему возможность проникнуть в общую гостиную Гриффиндора, а затем уйти, деактивировав мои чары. Возможно, он узнал мой секрет от Аластора Грюма, перед тем как убил его, но тогда это означало, что покойный папочка Дамблдор доверил бывшему мракоборцу мой секрет, ничего мне не сказав об этом, и эта мысль беспокоила меня.

Я взял карту в руки и мгновенно ощутил магию, а Барти в ту же секунду начал двигаться. Очевидно, он заколдовал карту, чтобы та предупредила его, когда её коснутся. Хитрый. Волшебник направлялся на седьмой этаж в Выручай-комнату: должно быть, именно там он хотел, чтобы состоялось наше тет-а-тет.

Лучше бы прийти туда раньше него. Я вытащил галлеон, заколдованный под портал, который доставит меня прямиком в коридор седьмого этажа, и пожалел, что не настроил портал на перемещение сразу в Выручай-комнату, но это была вынужденная предосторожность — перемещение в другое место, немного отличное от конечного пункта назначения, на случай, если кто-то из волшебников заметит портал и отследит магию. Время было на вес золота. Я отдал ментальный приказ и оказался в пустом коридоре.

— Куда-то собираетесь, Поттер? — раздался насмешливый голос Северуса Снейпа, который только что вышел из Выручай-комнаты, одной из двух комнат в замке, которых нет на карте. До моего слуха донёсся звук смывания туалета.

У меня сейчас совершенно не было времени на это. В замке находился убийца, и это был не я.

— Не совсем. Я как раз возвращался в башню, но мне сильно понадобилась уборная, и я вспомнил, что одна из них расположена здесь, причем довольно близко, поэтому и поспешил сюда. А теперь, если не возражаете… — сказал я, пытаясь пройти мимо преподавателя зелий в чёрном.

— Возражаю, Поттер, — сказал Снейп, впившись в меня взглядом. — А теперь скажите, что вы на самом деле делаете здесь, прежде чем я… заставлю вас рассказать мне.

Я собираюсь убить, а потом порубить на куски тёмного волшебника, который выдавал меня за себя.

— Я же сказал вам, профессор, я просто хочу в туалет, прежде чем верн…

— Вы лжёте! — оборвал меня Снейп и, выхватив палочку, направил её на меня. — Легилименс! — закричал он.

Вынужден признать, что его попытка проникнуть в мой разум была довольно хороша. Тем не менее он и в подмётки не годился Альбусу, который обучал меня окклюменции с помощью Бузинной палочки. В других обстоятельствах я, возможно, представил бы себя, писающего на пол, и убедил бы его, что это действительно то, о чём я думал, но времени на создание этой уловки не было. Вместо этого я вытолкнул его из своего разума со всей силой, на которую только был способен, а её было немало.

Снейп отшатнулся в результате ментального отпора. На его лице отразилось потрясение, и глава Слизерина прошептал:

— П-Поттер!

Я же невербально обезоружил его.

— Простите, профессор, — сказал я, поднимая палочку. — Обливиэйт!

Мне правда было жаль, потому что хотелось, чтобы он знал, что мой разум сильнее, в разы сильнее его, но, к сожалению, для меня будет лучше, если он забудет об этом, как и об этом «удобном» туалете на седьмом этаже.

Теперь у меня оставались всего несколько секунд до появления Крауча. Взмахом палочки я наложил Конфудус на Снейпа, чтобы тот вернулся в свою лабораторию и занялся поиском ингредиентов. Потом он придёт в себя и сам себя спросит, что же такое собирался сделать.

С этим разобрались, а теперь нужно подготовить Выручай-комнату для сюрприза. Однако если Крауч придёт и увидит, что комнатой уже кто-то пользуется, то будет начеку и уложить его на стол окажется крайне проблематичным. Нужна комната, которая заставит мою добычу думать, что это она вызвала её, когда подошла. Дверь Выручай-комнаты мгновенно появилась в стене.

Я вошёл и оказался в кромешной тьме. Ложная стена появилась позади входа, словно ожидая следующего человека, которому что-то понадобится. Я осторожно скользнул обратно во тьму и притаился. Дверь открылась, и Барти Крауч-младший вошёл в комнату.

Петрификус Тоталус! — тихо сказал я.

***​

Это было далеко не самое приятное убийство. Я слушал безрассудное разглагольствование безумца, пока не надоело, ведь всё, что он говорил, сводилось к «Тёмный Лорд то, Темный Лорд это». Он продолжал говорить, как несправедливо, что Тёмный Лорд выбрал меня и отметил как равного себе, ведь всё, что я сделал, уничтожило его. Больше всего на свете Барти хотел убить меня, чтобы доказать, что именно он заслуживает внимания Волан-де-Морта.

Когда пришло время брать трофеи, я подумал, что смогу получить хоть немного удовольствия. До его побега он уже совершал убийства, но из всей этой вереницы только пытки и убийство Аластора Грюма и Бартемия Крауча я счёл подходящими для коллекции, однако смерти, которые я хотел больше всего обнаружить в его голове, там не оказалось. У него не было воспоминаний, где он принимал мой облик и убивал Гермиону и Рона, как бы глубоко я ни проникал в его разум в попытке найти их. Вместо этого были какие-то странные воспоминания, где он разговаривал со мной, причём в местах, которые я хорошо знал. Никакого чувства бодрости или удовлетворения я не испытал, скорее, почувствовал себя обманутым.

Я ударил тёмного волшебника прямо в сердце, но не ощутил привычной радости от разрезания плоти жертвы. Не было отклика и от моего Тёмного Пассажира. Он всё ещё был здесь, но какой-то вялый, что ли.

У Крауча обнаружился только мой ритуальный нож, но не Бузинная Палочка. Похоже, что его единственное воспоминание о ней оказалось ненастоящим. Барти помнил, как я лично дал ему нож, словно он был моим слугой.

Это невозможно.

Я подготовил его для утилизации так же, как делал это с остальными жертвами после того, как Министерство Магии обнаружило в Запретном лесу пауков. Мне всё ещё требовалось довольно прилично времени для нарезания, чтобы куски тела стали неузнаваемыми, но с моим новым методом избавления от тел совсем измельчать их больше не было необходимости. Так, скорее, мера предосторожности.

Покончив с этим, я по привычке взглянул на карту школы, чтобы убедиться, что мне никто не попадётся по пути; проверил коридоры, но то, что я увидел, повергло меня в шок. Два имени были рядом на карте. Одно из них — Чжоу Чанг, а второе — Питер Петтигрю.

Я внимательно посмотрел на карту. Питер и Чжоу шли по коридорам замка с какой-то целью. Они двигались от гостиной Когтеврана к основной части замка, а затем куда-то вниз. Я надеялся, что они шли не туда, куда я предполагал, но, когда парочка дошла до второго этажа и исчезла с карты, мои худшие опасения подтвердились. Они вошли в Тайную комнату.

Я взял мантию-невидимку и накинул на себя. Что бы ни должно было произойти, времени мало. И снова захотелось, чтобы Альбус был жив. Да даже Рон с Гермионой. Раз Питер пошёл в Тайную комнату, то, значит, там я найду не только его.
 
#15
Регистрация
24.11.2018
Сообщения
24
Симпатии
10
Баллы
20
Offline
***​

Я осторожно приблизился к туалету для девочек на втором этаже. Согласно карте там никого не было, но я не верил в то, что замок невозможно обмануть, тем более что вскоре услышал голос, спрашивающий, кто здесь.

Это была всего лишь Плакса Миртл, летающая по туалету, где она умерла, по-прежнему в школьной форме. Призрак вполне может оказаться полезным, поэтому я снял мантию-невидимку, тем более что этим туалетом никто не пользовался, а значит, риск быть обнаруженным был минимальным.

— Привет, Миртл, — вежливо поздоровался я. Призрак девочки всегда хорошо реагирует на добрые слова, да и вообще на любое внимание со стороны живых, иногда, правда, слишком хорошо.

— О, Гарри, это ты! — Миртл выглядела счастливой, а затем выражение её лица стало озадаченным. — Но, Гарри, я думала, что ты уже внизу… опять там. Я видела тебя совсем недавно. — Теперь же девочка отвернулась и выглядела раздражённой. — Ты даже ничего не сказал мне, а просто опять шипел на этом странном языке.

Возможно, это был переодетый Петтигрю, убивший моих друзей.

— Эм, прости, Миртл, если я был груб раньше. Ты не видела со мной девушку, когда я спускался?

— Не глупи, Гарри. Ты же знаешь, что был один. — Миртл замолчала, чтобы подлететь ко мне и начать заговорщически шипеть на ухо: — А вот двое других спустились вместе. Угадаешь кто? — Девочка озорно хихикнула. — Чжоу Чанг со старым лысым мужчиной, похожим на повзрослевшего Питера Петтигрю.

— Спасибо, Миртл. Ты лучшая, только давай сохраним всё это в тайне, иначе твой туалет запрут, и я не смогу больше приходить к тебе. — Я подмигнул призраку, и тот хихикнул в ответ.

Я начал спускаться в Тайную комнату, благодаря судьбу, что Миртл не была моей девушкой. Через несколько метров уже была дверь в комнату с магической змеей, которая открывается только змееустам, но сейчас она была уже открытой. Я снял мантию-невидимку и оставил у входа.

Когда я оказался в пещере, в самой глубокой части комнаты, то увидел то, что и ожидал, разве что с бонусом в виде сюрприза. Чжоу Чанг лежала связанная на земле возле подземного озера, циркулирующего по трубам замка. Глаза девушки были закрыты, очевидно, она была без сознания. Питер Петтигрю тоже был в комнате, только стоял он довольно далеко от Чжоу. Всё, как я и ожидал. Чего я не ожидал, так это ещё одного человека.

— Крауч, наконец-то ты вернулся, — раздался холодный голос. И очень знакомый. — Мне как раз нужен нож для…

Голос оборвался, как только говоривший обернулся ко мне. И это был я. У него были мои ярко-зелёные глаза, тёмно-коричневые волосы и тело четырнадцатилетнего подростка, которое находится на пике развития, разве что немного полноватое из-за отсутствия необходимых физических нагрузок. Он выглядел как я, разве что у него не было шрама, и мои зрачки были чёрными, а у него продолговатыми, как щель, и кроваво-красными. И да, он не носил очки.

— Гарри, вот так сюрприз, — сказал он с лёгкой ноткой теплоты в голосе.

Я узнал этот голос. Этот голос я слышал уже много раз. Это голос в моей голове, предупреждающий об опасности всякий раз, когда я выслеживал волшебника. Это был голос, который сообщал мне о тьме внутри других. Это был внутренний голос, призывающий меня убивать и радовавшийся каждой смерти. Это был голос, который я услышал, когда тот произнёс заклинание, разорвавшее плоть и кровь моих родителей. Это был мой Тёмный Пассажир. Это был…

— Волан-де-Морт.

— Да, Гарри, — подтвердил свою личность мой двойник. — Не ожидал встретиться с тобой так скоро после моего возвращения. Хотел спланировать наше воссоединение более тщательно, но не важно. Ты сейчас здесь, и нам столько всего предстоит сделать.

Захотелось назвать его именем, которое он получил при рождении, Том Реддл, но прекрасно понимал, что это всего лишь пустой звук. Альбус убил Тома, когда уничтожил осколки его души в крейстражах. Все, что осталось от того человека, — Волан-де-Морт.

— Нам? — переспросил я. — Ты убил моих родителей. Всё, чему меня научил Дамблдор, против твоих идей, если только ты не планируешь помочь мне сдать ЖАБА. Я не думаю, что есть что-то для «нас», что мы могли бы сделать вместе.

Волан-де-я поднял голову, издевательски усмехаясь.

— Дамблдор? Ты правда верил, что Дамблдор был для тебя ближе всех? — Я посмотрел на своего двойника, и моя рука крепче сжала ритуальный нож, потому что я весь буквально вскипел от одного только намека на то, что не был верен Альбусу. Петтигрю сделал шаг вперёд, намереваясь применить заклинание, но Волан-де-Морт обернулся и рявкнул на него:

— Не дёргайся, Хвост! — Затем он снова повернулся ко мне. — Я знаю тебя, Гарри, так же хорошо, как и себя. Кто был с тобой на каждом убийстве? Кто чувствовал твоё удовольствие всякий раз, как нож пронзал сердца тех, кто предал нас? Альбус мог это чувствовать так, как мы? Не думаю. — Волан-де-Морт продолжил: — Что вообще Альбус дал тебе? Твой «Кодекс»? Он только сдерживает тебя. Ты хочешь убивать, но вынужден смотреть и ждать. Он говорит тебе, что ты должен «убедиться», перед тем как убить. — Волан-де-Морт замолчал, давая словам время глубже осесть в моей голове. — Присоединяйся ко мне, Гарри. Присоединись, и вместе мы сделаем необыкновенные вещи. Я соберу для нас власть извне, пока ты молча будешь убивать изнутри. Столько, сколько мы пожелаем!

В какой-то степени всё это имело смысл. Тёмный Пассажир всегда был со мной, поддерживал тогда, когда никто другой не мог. Даже Альбус не делил эти моменты со мной, и было неприятно удерживать себя от убийства таких, как Снейп, которые просто напрашивались на это.

— Почему ты хочешь помочь мне? Почему бы не убить меня? — спросил я.

Волан-де-Морт посмотрел на меня моими же глазами, и его красные зрачки сузились до щёлочек, которые я едва мог разглядеть.

— Гарри, убить тебя — всё равно что убить себя. В тебя столько всего от меня.

Конечно же, он говорил буквально. Я то, что осталось от его бессмертия. Он жив, покуда жив я. Умно. А ещё я понял, почему Волан-де-Морт вернулся. Каждый раз, когда кто-то убивает, откалывается маленький осколок его души, не такой большой, как при использовании смертельного заклинания, но всё же. В моём случае откалывающиеся осколки души — то, что осталось от души Волан-де-Морта внутри меня. Когда Тёмный Пассажир замолчал, Волан-де-Морт обрёл свободу, хотя часть его всё ещё была внутри меня, и покуда она во мне, он не мог полностью умереть.

— Я многим тебе обязан, Гарри. — Волан-де-Морт показал на своё новое тело. — Это тело — твой невольный подарок мне, за что я очень тебе признателен, а ещё у нас с тобой столько общего. Ты наказал тех, кто клялся служить мне, но отрёкся при первой возможности. Мы прошли через это вместе.

Кровь, которую взял у меня Барти, притворяясь Грюмом, восстановила Волан-де-Морту физическую оболочку, а значит, и дала ему защиту от смертельного заклинания.

— Пора выбирать, Гарри. Можешь присоединиться как равный мне. Гарри Поттер заслуживает большего, чем быть простым Пожирателем Смерти. Ты станешь моим партнёром. Безмолвный Тёмный Лорд рядом со мной. Всё, что тебе нужно сделать, — взять наш нож, — Волан-де-Морт махнул рукой в сторону Чжоу Чанг, — и убить волшебницу. Она, несомненно, негодна для Кодекса, я знаю, но тем самым ты докажешь свой выбор. После пути назад не будет. Только слава!

Я подошёл к связанной Чжоу и ощутил желание в сердце, стоило только взглянуть на неё, слабую и уязвимую. Её убийство превратит меня в настоящее чудовище.

— Разве это должна быть она? Может, кто-то другой? — спросил я.

— Правда жаль убивать чистокровную волшебницу, — вздохнул Волан-де-Морт, но, когда он снова заговорил, его лицо исказила злобная гримаса. — Но она слишком много значит для тебя. Ты не хочешь, чтобы это была она, поэтому это и должна быть она. Тогда ты навсегда будешь связан со мной, а я — с тобой.

Я вытащил нож, а Волан-де-Морт и Петтигрю приблизились, чтобы стать свидетелями данного события, и, когда они подошли, я поднял нож ещё выше.

Авада Кедавра!

Струя зелёного света выстрелила из моей свободной руки, и через мгновение Питер Петтигрю упал замертво на пол. Волан-де-Морт посмотрел на меня в недоумении.

— Я был должен ему за родителей, — спокойно сказал я.

В эту же секунду Чжоу откатилась и выкрикнула: «Остолбеней!» Волан-де-Морт не заметил, как я подсунул ей свою палочку и невербально скастовал заклинание, чтобы она очнулась.

Остолбеней!

Остолбеней!

Ещё два красных луча полетели в Волан-де-Морта из противоположного конца комнаты. Мой двойник закричал от отчаяния и сотворил щит, который отразил заклинания в озеро, но из-за силы удара волшебник пошатнулся в сторону, и я воспользовался моментом, чтобы подобраться к нему. Волан-де-я взмахнул палочкой, создавая ураганный ветер, от которого мантия-невидимка слетела с Рона и Гермионы.

Волан-де-Морт поражённо уставился на них, поскольку был абсолютно уверен, что убил их.

В этот момент я ударил его ритуальным ножом, собираясь убедиться, что волшебник умрёт навсегда.

Глаза моего двойника распахнулись от шока, когда я вырвал из его руки Бузинную палочку. Он попытался сотворить заклинание, но магия не сработала, и тогда я наклонился к нему и прошептал на ухо: «Я вернул тебе оставшуюся часть души, когда убил Питера Петтигрю», а затем я наблюдал, как жизнь покидает моего двойника.

Всегда было интересно, что испытаю, убивая самого себя. Должен сказать, что мне понравилось.

***​

К сожалению, группа профессоров Хогвартса вошла в Тайную комнату вскоре после смерти моего бывшего Тёмного Пассажира, и у меня не было времени, чтобы стереть воспоминания или скрыть то, что здесь произошло. Да ещё предстояла задача посложнее — вывести василиска из комнаты, с помощью которого я заметал следы моих убийств с недавнего времени.

Стоило Северусу Снейпу войти в комнату и направить палочку на меня, как он был тут же отброшен Чжоу Чанг. Она объяснила, что её похитил Питер Петтигрю и что убийцей был человек с красными зрачками, лежащий мёртвым на полу. С тремя свидетелями, включая жертв, в убийстве которых я был обвинён в первую очередь, Снейпу ничего не осталось, кроме как кипеть от злости, а моё имя стало чистым, как никогда.

Объяснение воскрешения Гермионы Грейнджер и Рона Уизли было гораздо более сложным. Вариант сказать правду, что у меня были все три Дара Смерти и я использовал Воскрешающий Камень, чтобы вернуть моих друзей, отпал сразу же. Я даже своим друзьям не сказал об этом. Когда я воскресил их и сказал, что кто-то выдавал себя за меня, то придумал целую историю про то, что это их любовь друг к другу защитила их от смертельного заклинания. Самое худшее объяснение, которое я когда-либо придумывал. Забавно, но они поверили.

Убедить же взрослых в этом было нелегко, только половина из них купилась на эту историю. К счастью, свидетельство портрета Альбуса Дамблдора имело значительную важность. Конечно же, это сработало, поскольку все знали, что не было магии, которая могла бы воскрешать мёртвых, поэтому ни у кого и не возникло подозрения, что такая магия была в моём распоряжении. Даже Волан-де-Морт не знал об этом и недооценивал силу дружбы. Фактически я и сам этого не понимал, пока мой Тёмный Пассажир не замолчал и не забрал затем моих друзей.

Пройдёт некоторое время, прежде чем слава человека, который навсегда убил Тёмного Лорда, исчезнет, но со мной были друзья, чтобы разделить это со мной. Было также довольно убедительно то, что они сделали, и сошло за хорошее объяснение, почему они не сообщили учителям. Что сделал бы парень, когда его девушку похитили? Что сделали бы его друзья, когда их друг бросился навстречу опасности?

В конце года, когда все тесты были сданы, профессор МакГонагалл подошла ко мне, прежде чем я сел на поезд, чтобы отправиться к крестному. Как только выяснилось, что Питер Петтигрю жив, Сириус был оправдан и мне больше не нужно было жить у Дурслей.

— Итак, мистер Поттер, вы сдали СОВ, чем теперь хотите заняться?

Я улыбнулся ей своей самой очаровательной улыбкой, думая о тёмных волшебниках, которые всё ещё на свободе, таких как Люциус Малфой.

— Думаю, что стану мракоборцем.

Я продолжу искать и убивать тёмных волшебников. Не потому, что мне нужно, а потому что я хочу.
 
Сверху Снизу