• Рады видеть Вас на Форуме Фикомания! Чтобы полностью использовать возможности форума, Вам необходимо зарегистрироваться. Регистрация не займет у Вас много времени, но позволит Вам просматривать разделы, которые не видны незарегистрированным пользователям, размещать сообщения, создавать новые темы, отправлять личные сообщения другим участникам форума, участвовать в конкурсах и играх, ставить лайки и многое другое!

Комплексы и сложности (Слэш, EXO, AU, омегаверс, ангст, психология, романтика, NC-17)

#1

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Название: Комплексы и сложности
Фандом: EXO
Автор: Lina935
Категория: слэш
Пейринг и персонажи: альфа!Сюмин/омега!Лухан, бета!Чанёль, альфа!Крис, омега!ДиО, бета!Чен, омега!Бэкхён, альфа!Кай
Жанр: AU, омегаверс, hurt/comfort, ангст, романтика, психология
Предупреждения: RST, кинки/фетиши, ООС, психологические травмы
Другие метки: дружба, первый раз, течка/гон, универсалы
Рейтинг: NC-17
Размер: планируется макси
Статус: в процессе
Описание: Лухан знает, что он красив. Как и то, что Минсок постоянно бросает на него влюблённые взгляды. Невозможно отрицать такой очевидный факт. Как же заставить глупого альфу сделать первый шаг, если ты слишком гордый омега, чтобы взять всё в свои руки?
Размещение на других ресурсах: разрешено копирование текста с указанием автора и ссылки на исходную публикацию.


 
Последнее редактирование:
#2

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Минсок:



Лухан:

 
Последнее редактирование:
#3

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 1

Минсок сидел в кресле и откровенно не понимал, зачем он вообще согласился прийти.

Светлый кабинет с окном во всю стену, несколько шкафов, заставленных сотнями книг, широкий стол с кожаным стулом для его хозяина. Но эта атмосфера, которую любой человек посчитал бы уютной и комфортной, для Кима была трудным испытанием. Он не переносил белый цвет, предпочитая шоколадные и тёмные оттенки, которые не режут глаз и заставляют чувствовать себя в безопасности. За это он любил свою небольшую квартирку, в которую из-за плотных штор никогда не проникал раздражающий и нарушающий покой яркий свет. Будь у него выбор, он бы переехал в туманный альбион, лишь бы почаще видеть дождь и пореже – солнце. Но увы…

В Сеуле - вся его жизнь, карьера, единственный друг и ощущение покоя. Объяснить невозможно, но в родном Кёнгидо молодой альфа задыхался, когда пытался уехать к родителям после университета, но вернувшись в столицу понял, что только здесь может дышать полной грудью. Что-то в этом городе давало ему силы держаться.

– Земля вызывает Минсока. Приём! – звук щелкающих пальцев перед лицом возвращает из мыслей в реальность, заставляя вздрогнуть и зажмуриться, ведь, помимо комнаты, ещё и Чанёль слишком светлый для его глаз.

– Шторы, Чан, пожалуйста, – стонет парень, откидываясь на мягкую спинку, и потирает начавшие пульсировать виски. Он в который раз жалеет, что согласился на встречу в редакции, а не выбрал любое другое место.

– Чёрт, прости, забыл совсем, – комната быстро погружается в приятный полумрак, освещаемый только рассеянным тёплым свечением, которое установлено в кабинете именно ради Кима.

Он, наконец-то, спокойно выдыхает и открывает глаза, уставившись на своего друга.

Пак Чанёль - главный редактор одного из крупнейших журналов Кореи, хороший друг и просто заноза в заднице, которую Минсок любит всей душой, но пристукнуть хочется часто, ведь косячит парень с завидной регулярностью. А ещё он никак не хочет поддаваться на уговоры перекрасить ненавистные стены кабинета и свои противные белоснежные локоны, которые альфе просто глаза режут. “Нет, я люблю светлые тона, потому всё останется так, а в придачу я буду носить самые белые рубашки, чтоб ты однажды, дорогой друг, просто ослеп от моей восхитительности”. Временами Ким его упрямство просто ненавидит. Но, стоит отдать должное, такого высокого поста он бы не достиг, прогибаясь под мнение и желания остальных. Это заслуживает хоть каплю уважения. Только одну, не больше. В остальном он так и остаётся занозой в заднице.

– Зачем я здесь, Чанёль? – устало выдыхает Минсок, снова разваливаясь на всё огромное кресло. Хотя бы оно чёрное.

– Эм, тут такое дело… – плохое начало, очень плохое, особенно в сочетании с виноватым взглядом из-за очков и закушенной губой, – меня директор настоятельно просил привести тебя на приём в эти выходные, который устроен в честь самого удачного закрытия квартала за всю историю.

– Ча-ан… – хнычет парень, ведь не раз тема всплывала, и вот, по-новой.

– Я знаю, помню, понимаю, и мне жаль просить об этом. Но, хён, это всё твои снимки. Они вызвали такой ажиотаж, что мы за несколько месяцев выбились в абсолютные лидеры с таким потрясающим фотожурналистом. У тебя огромный талант, но люди хотят видеть не только снимки, но и фотографа. Им нужен персонаж, лицо, жертва, если хочешь. Сейчас ты только миф, в который верят очень немногие. Может, ты хоть попробуешь? – умоляюще заломленные брови и никуда не ушедший виноватый взгляд заставляют с новыми силами застонать и сжаться в клубочек, в попытке забиться в самый угол кресла и просто раствориться. Это получится с вероятностью в ноль процентов, ведь у этого “хрупкого” альфы рост выше среднего и телосложение… мускулистее среднего. Бедная мебель может только жалостно скрипнуть под таким напором.

– Ну, ты же знаешь, не могу я, пожалей, господин редактор.

– Там от силы человек тридцать будет, это закрытое мероприятие. Я закажу зал потемнее, без открытых окон и яркого освещения, предупрежу гостей о дресс-коде. Пожалуйста! Тебе пора побороть свои фобии, Минсок, – сколько же раз эта разумная мысль слетала с языка беты, который при каждой попытке наблюдал за провалом и корил себя за принуждение.

– Ты смеёшься? Тебе же потом меня откачивать, Чанёль, – уже замученным взглядом смотрит Ким, пытаясь донести своё отчаянье простому народу.

Его и вправду утомил сегодняшний день, хотя на улице ещё даже солнце не зашло. Просто невыносимо сложно находиться в солнечный день в городе, а Минсоку приспичило выбраться в парк возле дома. Людей там всегда немного, но пейзажи превосходные. Появилось вдохновение сделать несколько снимков, которые бы отличались от вечно мрачной атмосферы его работ. Но кто же знал, что это окажется так сложно. За пару часов все силы покинули парня, а тут ещё Пак… Он просто хочет пойти домой и забраться в любимую кроватку, обнимая потрёпанного плюшевого оленёнка. Ну и что, что двадцать пять уже? В душе альфе десять, но знать об этом никому не стоит.

– Минсоки-и… – продолжает канючить Чанёль, зная, что против его напора хён ни разу не выстаивал.

Ким только хмурится и старается позорно не заскулить, ибо, хоть Чан и бета, но его дар убеждения переплюнет подавляющую ауру любого представителя сильного гендера.

Минсок же даже отдалённо не был похож на “типичного” альфу, ведь с самого детства относился ко всему более чутко и внимательно. Был маленьким и ранимым ребёнком, которого легко могли запугать ровесники в школе или довести до слёз страшилки, рассказанные старшим братом. Но он изо всех сил старался стать сильнее, увереннее, лучше. Только полученная фобия мешала жить, разрушала отношения с друзьями, заставляла запереться в четырёх стенах и бояться даже думать о походе в магазин или кино. Чанёль стал первым, кто не испугался встречи с проблемами. Он помог своему сонбэ и соседу в университетской общаге принять свою болезнь, научиться с ней жить, возвращая в реальность.

В душе альфа очень благодарен другу за поддержку и за то, что теперь Ким может спокойно выйти на улицу и даже работать на хорошей должности с тонной привилегий от главного редактора, но с другой стороны… Это всё ещё заноза в его заднице.

– Ну, хён, пожалуйста.

– Ох, хорошо, Чан, хорошо. Я попробую. Но ты будешь рядом, – вздыхает Минсок, потирая пульсирующие виски. Этот демон снова победил.

– Ни на шаг не отойду, хён! Мы справимся с этим, ничего страшного не произойдёт.

Парень очень на это надеется, когда захлопывает дверь своей уютной квартирки и наконец-то может спокойно выдохнуть, вытирая влажные ладони о штаны. Встретить шумную компанию подростков у подъезда было довольно изматывающе - силы сохранились только на то, чтобы доползти до комнаты и упасть в объятия любимого оленёнка Лу-Лу.
 
#4

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 2

В это утро Минсок просыпается в ужасе и холодном поту. От истерики и удушья спасает только мягкая шёрстка Лу-Лу, в которую до побелевших костяшек вцепляются пальцы.

«Это сон, парень. Всего лишь сон».

Альфу трясёт от припадка панической атаки, которого давно не случалось. Ему вновь приснилось прошлое, что и привело к новому приступу. А всё потому, что именно сегодня ему предстоит встреча с десятками людей, и это пугает до чёртиков.

Он плетётся в ванну и умывается ледяной водой, пытаясь вернуть самообладание, как когда-то научил Чанёль.

***

Шум и гам в общежитии – дело нередкое, но именно в этом крыле атмосфера самая спокойная. Здесь самый эпицентр тишины во всём университете, за что Минсок готов благодарить всех богов. Но вот его сосед никак не подходит этой «зоне отчуждения».


Пак Чанёль яркий и громкий. Он словно соткан из веселья и беззаботности. Свечение вокруг его персоны заставляет жмуриться, и за это альфа готов проклинать его не один день. Естественно, Минсок сыплет проклятия глубоко в душе, ведь, чтобы дать сорваться им вслух, нужно невероятное количество смелости, которого у альфы попросту нет. Поэтому он боится лишний раз пискнуть в чужую сторону.

– Я открою окно? Тут так темно, – подскакивает бета, не дожидаясь ответа, дёргает шторы в стороны, заливая сидящего на кровати Минсока с ног до головы яркими лучами солнца.

– Нет, пожа… – Ким чувствует, что глаза жжёт, дневной свет будто вспарывает все внутренности, стискивает рёбра. Кажется, что пылает каждая клеточка в теле, а лёгкие сжимаются от недостатка кислорода.

Альфа сгибается пополам, хватаясь за прикроватную тумбочку и хрипит, пока глаза ищут любимую игрушку, которая всё ещё хранит запах дома. Минсока лихорадит и сжимается сердце, пока Чанёль пытается сообразить, что происходит и чем он может помочь. Первый день в этой комнате, а сосед уже создаёт проблемы.

– Эй, парень, что с тобой? – он опускается на колени рядом с чужой кроватью и хватает соседа за плечи. Ему знаком этот безумный и расфокусированный взгляд. Под рёбрами неприятно колет, но помощь нужна другому. – Паническая атака? – в ответ только быстрый кивок и новый хрип из лёгких. – Что мне сделать? Что произошло?

– Свет… – очередной хриплый стон и Пак с бешенной скоростью несётся к окну, вновь погружая комнату во мрак.

Минсок ещё не отошёл от приступа, но теперь может более ясно смотреть, хватая лежащего у изголовья оленёнка. Чанёль вновь подходит к нему, опуская руку на вздымающуюся грудь. Волна паники прошла, а парню теперь нужно отдышаться и прийти в себя.

– Извини, я не знал.

– Всё в порядке, я справлюсь, – Ким видит опущенную голову, виноватый взгляд, и сам чувствует вину за то, что заставил незнакомого человека волноваться за него.

– Я не сомневаюсь, но пойдём тебя умоем.

– Зачем? – удивляется альфа, ведь обычно люди задают кучу ненужных вопросов, если становятся свидетелями приступа, а Чан словно знает, что делает.

– Просто доверься, сейчас расскажу.

И по дороге в ванную, придерживая соседа за локоть, Чанёль рассказывает о своём папе, о его заболевании и приступах паники, о детском страхе таких вещей и героической борьбе с ним, когда мальчишка остался единственным, кто мог помочь родному человеку. А ещё о том, что холодная вода и глубокое дыхание – лучшее средство для восстановления состояния.

Минсоку правда становится лучше, и он даже рассказывает, что живёт с этим последние несколько лет и не научился до конца справляться с наплывами истерик, благодарит за помощь, даже улыбается на какую-то глупую шутку младшего.

А ещё понимает, что не такой уж его сосед и ужасный, каким показался на первый взгляд.

***

Невыносимый сосед. Плохой друг. Ужасный человек.

Альфа выползает мокрый из ванной, проклиная Пака, и надеется, что тот сейчас истерично икает или хотя бы умирает от того, как сильно горят уши. Несколько месяцев без приступов, а тут – на тебе. И всё из-за дурацкой вечеринки.

У парня хватает времени, чтобы привести себя и мысли в порядок, а потому в шесть вечера из зеркала на него глядит уже совсем другой человек, поправляя строгий чёрный галстук.

Костюм слишком тёмный для праздничного приёма, но дорогой и стильный, ведь Чанёль взялся проконтролировать это дело. Минсок немного перестаёт злиться на редактора, ибо даже рубашка подобрана не белая, а тёмно-бежевая, и она отлично гармонирует с его русыми волосами. Сочетание любимых оттенков разливает по венам тепло и уют. Бета слишком хорошо изучил Минсока за последние шесть лет. Этого не отнять.

Альфа снова делает несколько глубоких вдохов, пытаясь выровнять дыхание, когда слышит с улицы знакомый сигнал ненавистной машины. Пак обещал не отходить ни на шаг, а значит, сдержит своё слово уже от двери чужого подъезда. Главное просто показаться людям, пережить этот вечер, чтоб потом запереться в любимой комнате на несколько месяцев и наслаждаться тихим одиночеством.

Начищенные туфли блестят и этим раздражают, как и запонки на рукавах рубашки, что заставляет Минсока поскорее накинуть пиджак и поднять голову, сталкиваясь в зеркале у входной двери с безумным, испуганным взглядом, бледным лицом и идеальной укладкой. Это заставляет хмыкнуть. Чанёль научил его хорошо выглядеть на публике, но не смог до конца помочь эту самую публику не бояться до подгибающихся коленей.

Парень теперь может без особых опасений выйти на улицу в сумраке или когда солнце скрыто облаками; может общаться с людьми, если их не больше четырёх в комнате; может сам сходить в магазин или в музей на выставку. Да, это требует больших усилий, но в восемнадцать он не мог даже этого, предпочитая находиться в темноте четырёх стен. Так было спокойнее и безопаснее.

Ким хотел бы вновь стать частью общества, коллектива, компании. Но реальность такова, что он не может. Хочет, старается, но не может. Пока не может. Психолог говорил, что нужно время, желание и титанические усилия, чтобы справиться с заболеванием. Только вот желание есть, усилия прилагаются, а времени прошло почти десять лет, но продвижения такие незначительные, что Минсок уже просто ненавидит то, что был таким слабым и впечатлительным, чтобы так легко получить психологическую травму.

С улицы вновь доносится нетерпеливый гудок, заставляющий вернуться в реальность и выйти из квартиры, прихватив с собой успокоительные, чтобы проглотить их прямо на лестнице. На лифтах альфа всё ещё не может ездить.

– Наконец-то, я думал, что ты струсил и бросил меня, – Чанёль улыбается во все свои тридцать два идеальных зуба и открывает пассажирскую дверь, – это была бы подстава века. Но ты же мой любимый хён, ты меня никогда так не подведёшь.

Пак прыгает в своё кресло, осматривает с ног до головы старшего, оценивая то ли вид, то ли состояние. Через несколько мгновений одобрительно кивает чему-то своему и заводит мотор.

Минсоку это не нравится. Он не любит быть в неведении или осознавать, что от него скрывают очевидные вещи. Его это раздражает и выводит из себя, что сейчас не будет на руку никому. Парень напрягается, вглядываясь в чужое лицо, и успевает только вскинуть бровь и открыть рот, чтобы вылить на младшего поток оскорблений и собственные негативные эмоции, как его прерывают:

– Ты отлично выглядишь. Я и забыл, что дружу с альфой, по которому сохли мои одногруппницы.

– Что?

– Погоди, ты реально не знал? – Пак удивляется и игриво ухмыляется, увидев, как от неожиданного смущения Минсок покрывается румянцем и распахивает глаза. – О твоей прелестной мордашке и скрытном характере в универе целые легенды среди девушек ходили. Ты же нигде, кроме особых лекций с ограниченным количеством студентов, не появлялся, а потому наши барышни с безграничной фантазией создавали такие сказки, что я просто не мог разрушить их розовые мечты. Это было чертовски весело, ты даже не представляешь, хён.

– И что же такого придумывали? – Минсок ерзает на месте, готовясь к интересным историям.

Он с детства любил, когда папа читал им с братом сказки, а ещё больше впечатлялся, когда приходил отец и на ходу придумывал захватывающие рассказы. Как же маленький Минни мечтал оказаться принцем одной из таких небылиц. А сейчас выпадает такой шанс, что просто забываются все цели и планы на этот вечер. Но не у Чанёля, у которого никогда не бывает в этом промашек.

– Интересно стало, да? Я бы с радостью рассказал, но мы уже приехали и времени на болтовню нет. Нас ждут. Поправляй причёску, выдыхай и пойдём, красавчик, пора блистать.

– Ёли-и, я умру, если не узнаю, – почти хнычет парень, умоляюще глядя в глаза друга, – хоть в двух словах.

– Ты такой ребёнок, хён, – посмеивается Чан, открывая дверь, – я расскажу, когда переживём этот вечер и будем ехать домой. Могу только сказать, что легенды и мифы варьировались от сына главы клана итальянской мафии до твоего вампирского происхождения.

Минсок фыркает, но убеждает себя, что подробности стоят того, чтобы постараться хоть на несколько часов притвориться обычным человеком, которого не пугают такие сборища и другие «прелести» этого дня. Пора ещё на шаг продвинуться к самосовершенствованию.

И Пак Чанёль, как всегда, поддержит друга на его нелёгком пути, подставив плечо в момент слабости.
 
#5

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 3

Солнца уже не видно за горизонтом, когда парни выходят из автомобиля в элитном районе города. Перед ними возникает многоэтажка со строгим фасадом и огромная дверь с лаконичной вывеской, на которой золотом выведено название французского ресторана. Под широкими окнами насажены ровным строем цветы, а у порога стоят красивые античные статуи животных. Охрана и табличка на двери даёт знать, что сегодня здесь проходит частное мероприятие. Естественно, лишние люди им не нужны. Минсоку хоть бы с этими справиться.

Чанёль ставит машину на сигнализацию и нагоняет друга уже у порога, когда тот застывает на месте, вцепившись в ручку. Парень опускает ладонь альфе на спину, медленно поглаживая от лопаток до поясницы и обратно. В этом жесте никогда не было чего-то пошлого и интимного. Он служил поддержкой и своеобразным сигналом: «Я рядом, тебе нечего бояться». Пак давно его приучил к этому, а потому Минсок сейчас благодарно улыбается, выдыхает и толкает дверь, делая шаг внутрь.

В помещении приглушённый тёплый свет и интерьер цвета латте с карамелью. Старший немного успокаивается и отходит в сторону, пока бета общается с администратором и просит проводить их в зал, где собрались уже почти все гости. Минсок плетётся следом за ними, продолжая рассматривать мелкие детали, которые отвлекают от волнующих мыслей и страха. Этому его тоже научил Чанёль.

На стеллажах у зашторенного окна выстроились в ряд книги в дорогих обложках и одинаковой стилистике; бар утопает в рыже-коричневом свете, что так красиво поблёскивает на разноцветных бутылках, а на самой барной стойке растянулись вычурные цветочные узоры шоколадного цвета на охристом фоне; на полочках, среди дорогого алкоголя, можно краем глаза заметить коллекционные фигурки животных, которые так органично смотрятся в общей картине. Ким даже допускает мысль, что это могло бы быть его любимое место, если бы он ходил в подобные заведения.

– Ты в порядке? – спрашивает Чан, когда их оставляют у двери, из-за которой доносится гул голосов и тихая фортепианная музыка.

– Могло быть и лучше, но я постараюсь.

– Всё получится, хён. Просто помни, что я рядом и не позволю ничему плохому с тобой случиться, – парень улыбается и прижимает руку чуть выше талии, показывая, что на него можно положиться. Он каждый раз старается протянуть старшего через тернии его страхов, но пока что это ни разу не удавалось. Может, сегодня попытка окажется более удачной, чем предыдущие.

Минсок кивает и улыбается, немного нервно одёргивая подол пиджака. Он ведь альфа, и должен когда-то побороть свои фобии.

Парни заходят в помещение и шум стихает, оставляя только тихую мелодию на фоне. Десятки любопытных глаз устремляются на вошедшую парочку, от чего Кима потряхивает, но ноги его ещё держат, как и чужая рука, что дарит тепло и покой.

Свет в просторном зале потушен, а помещение озаряет только трепетание огоньков на сотнях свечей. Наряды гостей тёмные и неброские, как и атмосфера вечера. Все были предупреждены. Строгий дресс-код, отсутствие на мероприятии светлых и ярких вещей, а также никаких вспышек. Чанёль ответственно подошёл к этому, ведь знает, что даже маленькая ошибка будет стоить довольно дорого.

Да, бета предвидел каждую мелочь, рассказал, что опасны громкие звуки и слишком близкий контакт, раздал всем инструкции, и первое время всё шло даже неплохо. Ким был дёрганным и зажатым, но старался приветливо улыбнуться и представиться очередному человеку, с которым его знакомил редактор. Всё его нутро скулило и забивалось в угол сознания, пока парень приказывал себе держать лицо. Журналисты успели сделать пару фото, в то время как он общался с директором журнала, выслушивая похвалы и тонны восхищений его работами. Появилось чувство, что пережить эту вечеринку будет проще, чем казалось поначалу.

А потом глаза озаряет ярчайшая вспышка, ослепляя и вгоняя в шок.

То ли кто-то по неосторожности забыл её выключить, то ли решил, что снимки недостаточно яркие из-за освещения. Как всегда, предвидеть можно всё, что угодно, кроме человеческого фактора.

– Твою мать, – шипит Чанёль, замечая, что старший впадает в панику, начинает тяжело дышать и пелена застилает глаза, пока парень облокачивается о стену и медленно сползает вниз, – помогите мне, господин Чон.

Минсок, как сквозь вату, слышит чужие голоса и чувствует подхватившие его руки. Он не может выдавить из себя ничего кроме хрипа, когда грудная клетка сжимается ненавистными тисками, а под веками всплывают самые пугающие воспоминания его жизни.

***

Торговый центр залит ярким светом, экранами и всевозможными неоновыми вывесками, что заставляют глаза слезиться и жмуриться. В шестнадцать лет идти домой сразу после фильма не интересно, хочется ещё побродить по магазинам.


Атмосфера и настроение побуждают пройтись, может, даже присмотреть подарок на грядущий папин День рождения. Карманных денег альфа поднакопил, но так ничего ещё и не выбрал. Родителям всегда сложно что-то дарить, ведь даже не знаешь, чего у них ещё нет.

Минсок так увлекается собственными мыслями и раздумьями, в которые успел погрузиться с головой, что даже не замечает изменений вокруг себя. Того, как люди начинают суетиться, дышать становится сложнее, а воздух сгущается и стремительно окрашивается в матово-серый.

Среди посетителей моментально вспыхивает паника, когда срабатывает пожарная сирена. Выходной день, развлекательный центр немаленький и кроме подростков, гуляющих по магазинам, можно встретить много семей и омег с маленькими детишками. Голос из динамиков просит сохранять спокойствие и оперативно покинуть здание, но, услышав о пожаре, никто даже думать не собирается об указаниях, стремительно срываясь к выходу.

Альфа же оказывается подхвачен потоком людей и, не сопротивляясь, просто решает добраться до двери, ведь дыма становится всё больше, он наполняет лёгкие и разъедает слизистую глаз. Ким понимает, что почти ничего не видит, а его тонкую фигуру зажимают со всех сторон. Не составляет труда вспомнить уроки в школе и ступать маленькими шажочками, прижав к бокам руки, согнутые в локтях.

Выход уже сверкает впереди, и мальчишка бы выдохнул спокойно, но его относит немного к стене, возле которой он замечает маленького плачущего омежку. Он останавливается, прикрывая ребёнка собой от толпы. Лишь бы не затоптали в панике. Хочется проклинать свою хрупкую фигуру и недостаток силы, ведь даже так не удаётся до конца обезопасить ребёнка. Его самого толкают и матерят, ведь не видят причин для остановки.

Альфа понимает, что дышать всё труднее, а оставаться на месте бессмысленно. Он поднимает обессиленного малыша на руки, еле стоя на ногах. Минсок хочет двинуться дальше, но голова начинает кружиться, а ребёнка забирает, судя по громкому возгласу, разволновавшийся отец.

Воздух, кажется, с последним выдохом полностью заменяется едким дымом в лёгких, провоцируя сильный сухой кашель, от которого парень сгибается пополам. Минсока никто не замечает. Удар в бок. Колени больно ударяются о бетонный пол. И не встать – сил больше нет, последние уходят на кашель. Легкие разрывает. Кто-то толкает его снова. Альфа заваливается. Шипит от боли – кто-то наступил ему на руку. Нужно отползти подальше от беснующейся толпы. Где же выход? Не видно. Стена. Прижаться к ней. Вот так лучше. Надо бы вдохнуть и успокоиться, но кислорода совсем не осталось.

От чужих криков можно сойти с ума. Кто-то плачет, где-то рядом болезненно стонут. Сквозь плотную толпу и пелену чёрного дыма в глаза врезаются острые иглы яркого света, а каждую мышцу сводит спазмом. Минсока накрывает сильнейшей паникой.

Сознание медленно растворяется в недостатке кислорода, и мальчишка бездыханной куклой растекается по полу, теряя сознание.

***

– Минсок! – Чанёль вскрикивает, когда альфа резко садится на диванчике, а его дыхание даже не собирается выравниваться, заходясь новым хрипом. – Хён, ты вернулся! Отлично, дыши глубже, всё в порядке. Ты давно так не проваливался, но теперь оставайся со мной.

Пак протягивает стакан воды, всовывая в дрожащие пальцы, и пока старший осушает его несколькими глотками, принимается вытирать его лицо мокрым полотенцем.

Влага приятно холодит разгорячённую кожу, а тихий убаюкивающий голос беты возвращает в реальность.

– Прости, Чан. Я такой бесполезный, – стонет парень, утыкаясь в собственные ладони, когда вспоминает, что произошло.

– Хэй, ты чего, хён? Это я должен извиняться, не уследил. Директор обещал вставить по первое число этому горе-репортёришке за несоблюдение правил, – он опускается рядом, заглядывая в глаза и поглаживая по волосам, а слова сочатся неприкрытым восхищением. – Ты молодец. Мы провели там почти час, и ты справился отлично. Я горжусь тем, как стремительно рушатся стены агорафобии, благодаря твоим усилиям.

Минсок только хмурит брови и поднимает в неверии голову. Он уверен, что старается недостаточно, что любой другой альфа на его месте давно бы справился с такими пустяковыми проблемами, а то и вовсе не получил бы их в тот злополучный день, что перевернул жизнь подростка с ног на голову.

– Не утешай меня, это глупо. Я знаю, что я слаб и ничтожен, Чанёль.

– Эм, парень, ты давно в зеркало смотрел, а? – хихикает Пак и сжимает в пальцах твёрдый бицепс, даже не пытаясь скрыть озорные огоньки, что пляшут в глазах.

– Господи, то, что ты силком таскаешь меня в тренажёрку и моя альфийская предрасположенность к набору мышечной массы не делает меня сильной личностью, Чан. Я такая же размазня, какой был всю жизнь.

– Вот придурок. Творческая тонкая натура и чуткая душа не делают тебя размазнёй. Когда же ты поймёшь наконец, что ты невероятен? Вот поборем все твои страхи, выпустим в люди – тогда отбоя от омег не будет!

Минсок кривится, словно лимон съел, что заставляет бету откинуться на диван и громко рассмеяться. Всё же его друг – непроходимый тупица, если не осознаёт, насколько он добрый и просто прекрасный человек. Да, со своими проблемами, но и с такой титанической силой воли, что даже Чанёлю завидно. Остаётся только убедить в этом самого альфу.
 
#6

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 4

Минсок чувствует себя овощем. Да, кабачком. Зелёненьким таким, безжизненным.

Он уже неделю не выходит из дома и восстанавливает силы после того ужасного приёма. Нет, ему понравилось быть звездой вечера, которой восхищались и боготворили, но это стоило таких огромных сил, что парень до сих пор не может прийти в себя и продолжить человеческое существование. В чём смысл, если он не в состоянии спокойно выйти в люди и заявить о себе? Невозможно даже в кафе сходить без паники и дрожащих коленей, не говоря уже про общение с людьми.

Нужно быть сильным. Нужно взять себя в руки и сделать так, чтобы дурацкая фобия забылась раз и навсегда. Если не ради себя, то хотя бы ради Чанёля, который потратил столько времени и сил, чтобы подарить незнакомцу крошечную надежду на спокойную жизнь.

Альфа улыбается, когда в мыслях всплывают зефирные розовые локоны, которые были у Пака при их знакомстве, и его улыбку, которая слепила ярче самого солнца. Он до сих пор не знает, чем заслужил такого ангела-хранителя в своей нелёгкой судьбе.

Парень снова сворачивается в клубочек на кровати, зажимая в объятиях любимую игрушку, и проваливается в старые воспоминания, которые теперь греют душу и заставляют двигаться вперёд, когда хочется просто опустить руки.

***

Подходит к концу очередная осень, которую альфа проводит в четырёх стенах комнаты университетского общежития. На улице уже несколько дней беспрерывно льёт дождь, а небо затянуто плотными облаками, что позволяет спокойно сидеть на подоконнике, разглядывая голые ветки деревьев под окном.


Минсок давно очарован красотой природы, волшебными пейзажами, обожает парки и леса, пляжи и поля. Но теперь прогулки по любимым местам превратились в сладкие грёзы. Парень вспоминает, что раньше коллекционировал закаты на старой отцовской фотоплёнке. Тот момент, когда солнце посылает миру последний лучик, словно прощаясь до самого утра – это самое волшебное и прекрасное мгновение в мире, что только может увидеть человеческий взгляд. Ким достаёт из шкафчика старый фотоальбом, вновь усаживаясь среди подушек на подоконнике.

Он листает страницу за страницей, а по венам разливается тепло воспоминаний. На каждом снимке разные пейзажи, цвета, атмосфера. Будь то город, плотные деревья или чистое небо с незаметной линией горизонта, но неизменной остаётся только тонкая линия света через весь снимок, что заставляет сердце замереть в ощущении мимолётности момента.

Парень помнит, как доводил родителей до истерик тем, что не хотел уходить с определённого места, лишь бы поймать это событие, запечатлев на камеру. А потом тратил все карманные деньги на то, чтобы проявить плёнку и получить картинку на бумаге. Хотелось иметь возможность провести по ней пальцами и пережить это волнение снова.

Спустя столько времени становится понятно, что это самая большая потеря в его состоянии – не иметь шанса ещё раз испытать то чувство.

Минсок так увлекается собственными мыслями, что даже не замечает, как к нему подходит вернувшийся с занятий Чанёль и заглядывает через плечо.

– Твоя работа, хён? – звонкий голосок на ухо заставляет парня подскочить, а Пака поджать губы и положить руку на плечо. – Прости, не хотел напугать. Так что, твоё творчество?

– Моё. Остался только отголосок от прошлой любви, – мечтательно вздыхает Ким, в очередной раз проводя пальцами по изображению.

– Да ладно, не драматизируй. Идём в парк.

– Что? – округляет глаза Минсок. Чанёль никогда не пытался предлагать прогулку, а тут тон, не терпящий возражений.

– Давай, солнца нет, а я буду с тобой. Там как раз дождь поутих. У меня проект, нужны снимки дождливой осени. Ты обязан помочь младшему, иначе ты ужасный хён.

Пак обиженно хлопает длинными ресницами, а альфа понимает, что с новой силой начинает ненавидеть своего настырного соседа, который снова дёргает за нужные верёвки, как марионетку.

Не то, чтобы он не хотел прогуляться, но дневной парк парня пугал до трясущихся коленей. Он давно не выходил за стены универа, ведь общежитие находилось в другом крыле того же здания. Но как же хотелось вновь вдохнуть осенний воздух, провести руками по влажным веткам деревьев и запечатлеть последние краски сезона на новенький фотоаппарат, подаренный родителями. На флэшке хранились уже сотни снимков комнаты и пейзажей из окна, а душа так хотела разнообразия и свежих впечатлений.

– Хорошо, идём.

Только Чанёлю он доверяет свою судьбу. Только за этим бетой может сигануть с крыши, ведь это точно будет ему во благо. Младший общался с психологом не меньше, чем сам Ким, чтобы научиться взаимодействовать и влиять на друга, когда стало понятно, что терапия не сдвинулась с мёртвой точки. Поддержка близких оказалась намного важнее, чем медицина.


***

Из воспоминаний Минсока вырывает телефонный звонок. Чанёль явно не настроен давать ему передышку.

– Да, уважаемый редактор, я вас внимательно слушаю, – прокашлявшись, заявляет альфа, лицо вмиг приобретает нахмуренный вид серьёзного бизнесмена. На деле же парень старается скрыть улыбку, когда слышит в трубке тишину. Бета знает эту игру, а потому тон поддерживает.

– Господин Ким, вы мне очень срочно нужны в офисе. Для вас есть прекрасное предложение.

– Чан, ну же, ты обещал мне… – начинает хныкать и скатываться на пол Минсок. Он не готов выходить из дома сейчас. А Чанёль его слишком хорошо знает, а потому перебивает и продолжает раздавать указания.

– Дело срочное, господин Ким, просто не терпит отлагательств. Машина за вами приедет через пятнадцать минут, советую не опаздывать. Надеюсь, что ты меня не убьёшь после этого… – и отключается, не дав даже повозмущаться.

Альфа стонет, но поднимается, чтобы привести себя в порядок и успеть за такой короткий срок. Отказать другу в столь настойчивом «предложении» он не сможет. Да ещё и тогда, как в очередной раз вспомнил, что этот неугомонный всё делает исключительно в его пользу. Если Чанёль говорит, что дело срочное, то оно срочное. Никаких вариантов.

***

Минсок поднимается на второй этаж издательства, где его уже ждёт Чанёль. Он знает секретные пути, чтобы практически не сталкиваться с другими людьми в таком большом и оживлённом здании. Его всегда до мурашек пробирает осознание того, насколько же Пак умеет заботиться о столь важных мелочах.

Пустые тёмные коридоры, по которым только изредка снуёт персонал, альфой изучены уже вдоль и поперёк. Знаком каждый угол и каждая дверь, хоть интересует его только одна, ведущая прямо в кабинет главного редактора.

Перед тем как зайти, он слышит за дверью другой голос, и рука напряжённо зависает в воздухе прямо над ручкой. Нужно несколько секунд, чтобы выдохнуть и поправить причёску. Нет, это не так важно, но оттянуть момент хочется как можно дальше.

Всё же Ким вовремя вспоминает, что он альфа, что обещал себе бороться, что не должен трусить и со вздохом стучит. Простое приличие, ибо без разрешения прерывать чужую беседу совсем не в его стиле.

– О, Минсок-хён, мы тебя уже заждались, – говорит Пак, а его виноватая улыбочка не предвещает ничего хорошего. – Господин Лу Хань настоял на личной встрече. И пусть я пытался его убедить, что это не лучшая идея, но он настырнее меня, уж прости, – Чанёль подходит совсем близко, а последние слова выдыхает почти на ухо, пальцами ободряюще сжимая чужое плечо.

– Всё в порядке. Похоже, это важно, – отвечает альфа, но напрягается ещё сильнее. Что-то здесь точно не чисто. И он понимает, что это «что-то» ему очень не понравится, раз выражение лица редактора так и не меняется.

Он поднимает глаза и видит за спиной друга того самого Ханя. Парнишка явно омега, судя по изящному телосложению и ангельскому образу. Светлая одежда и почти белые волосы создают свечение вокруг него, но благодаря плотно закрытым шторам и ещё не снятым тёмным очкам, Минсок может не жмуриться от количества яркости. Но вот, стоит только сосредоточить взгляд на лице, как представленный образ рассыпается вдребезги, ведь в глазах видно черноту самого ада, что совсем не сочетается с по-детски идеальным лицом.

– Мне остаться? – так же тихо шепчет Чан, не двигаясь, на что альфа может только рассеянно кивнуть. Он не готов оставаться наедине с этим демоном.

Бета отходит и взглядом предлагает им сесть за стол, а сам плюхается в своё кресло. Минсок не успевает даже расслабиться и дёрнуться вперёд, как Лухан решает всё самостоятельно.

– Вы станете фотографом моей новой коллекции одежды. Я сделаю всё, что скажете, пойду на все приемлемые условия. Отказа я не приму.

Киму кажется, что даже голос омеги звучит так, как не может звучать простой смертный. От этой уверенности и наглости трястись начинают не только колени, но и всё тело. Глаза округляются, когда он понимает, что это не предложение и что его просто загоняют в угол. Лёгкие сжимаются. Ему срочно нужно на свежий воздух.

– Этого не случится, – хрипит Минсок сквозь панику.

Альфа отступает на пару шагов и быстро скрывается за дверью, не реагируя на обеспокоенный вскрик Чана. Нет, к этому он точно не был готов. Омега вызывает какую-то странную бурю эмоций, что пугает до ужаса, но свежий воздух успокаивает и отрезвляет. Парень даже умудряется поймать такси и добраться до дома, размышляя о произошедшем.

Что себе позволяет этот выскочка? Требования он выставляет, как же. Думает, что Ким Минсок так просто отказывается от принципов? Его единственным условием в агентстве является: не работать с людьми. Его пейзажи украшают страницы глянца, а принимает заказы и сдаёт готовые проекты он Чанёлю. Всё гладко и идеально идёт уже не первый год. Почему именно этот омега решил, что способен изменить всё?

Он трясущимися от негодования руками наливает чай, когда раздаётся настойчивый звонок в дверь, а на пороге стоит ухмыляющийся Лухан.
 
#7

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 5

– Нет, Микки, твоя задница не влезет в эти штаны! Кыш отсюда! Видеть тебя не хочу, пока не похудеешь! – Лухан сокрушённо вздыхает и просит ассистента принести воды, падая в личное кресло. Голова трещит, а в глазах мушки мелькают от нервов и переутомления. – Лим, найди мне подходящую замену и поскорее. Ты же должен знать, что никогда моя одежда не будет красоваться на таком. Я лучше удавлюсь. Моя коллекция – это эстетика, а не обноски с рынка.

– Конечно. Прости, Хань.

Омегу каждый раз напрягают все эти приготовления перед показами и презентациями. А тут ещё фотосессию запросили для глянца, словно ему заняться больше нечем. На самом деле, парню доставляет удовольствие эта возня, которая выливается потом тоннами восхищения на его талантливую персону. Кому такое внимание может не понравиться? Особенно, если любимая работа приносит немалый доход и отправляет в плаванье по волнам популярности и роскоши.

– Что такое? Снова моего малыша обижают и заставляют волноваться? – урчит над ухом знакомый голос, а на плечи опускаются горячие руки.

– Чёрт, Крис, только твоей самодовольной рожи не хватало. Не начинай, – недовольным тоном причитает Лухан, но глаза сами закрываются, когда сильные пальцы так правильно надавливают на напряжённые мышцы.

– Расслабься, я просто закончил и зашёл проверить, как справляются ребята с таким вредным и высокомерным модельером.

Лу на это лишь фыркает – если бы он каждый раз обращал внимание на то, как его называют за спиной, никаких нервов бы не хватило. Омега столько разных слов узнал о себе за всю карьеру, что задеть его теперь практически невозможно. Он тихо стонет от удовольствия, когда боль отдаёт приятными иголками под кожей.

– Прикуси язык, наглый альфа. По сравнению с твоими понтами, я – божий одуванчик, – хихикает парень, не в силах прервать приятную ласку. Да что скрывать, ему внимание только льстит.

Ни для кого не секрет, что Крис Ву, которого в роли модели хотят видеть все, прибегает по первому зову только к Лухану, отменяя все планы. Он не собачонка на коротком поводке, просто умеет расставлять приоритеты. А этот требовательный и упрямый омега – профессионал своего дела. И пусть за пределами площадки Лу и не превращался в безобидную ромашку, они довольно комфортно общались. Встречаться тоже было комфортно, но никто не виноват, что для обоих карьера оказалась важнее отношений.

Симпатия к такому импозантному красавчику затмила разум омеги настолько, что он даже позволил себе взять длительный отпуск, наслаждаясь жизнью. Но в один момент в голову ударило осознание того, что им не по пути. Всё не так, неправильно. Словно интуиция дёргает и говорит: «Это не твоё, не нужно». Хань до сих пор не может это объяснить, но переключатель сработал вмиг, будто и не было тех нескольких месяцев беззаботного счастья.

Крис тогда только поджал губы и кивнул, соглашаясь с разрывом. Не такой он человек, чтобы в ноги падать и умолять. Они не планировали семью или детей, занимаясь карьерой, но и притереться успели, разделяя совместный быт. Альфа знал, что его парень непостоянный, что может в любое мгновение изменить планы или решение. Вероятно, и разрыв был спонтанным. Просто истерика или омежьи заскоки. Захочет – вернётся.

Не захотел. Не вернулся. Цветёт и пахнет его бывший парень. Уже год, как в одиночки записался. Строит работников, ассистентов, моделей. Самого Криса продолжает строить и брать на выгодные проекты. Кто же в здравом уме откажется от топ-модели на своём показе?

Но Ву всё так же появляется и вне работы, словно случайно оказывается рядом. Не может он отпустить единственную в жизни влюблённость. Особенно, если она настолько невероятная. Но и просить вернуться не станет. Образ «холодного принца» не для того годами выстраивался. Пусть Хань и не дурак, замечает, что настолько частых совпадений в графике не бывает. Парень верит, что когда-нибудь омега поймёт, что его судьба была всегда рядом.

– Домой подбросить?

– Нет, Крис, у меня ещё дела остались, – Лу поднимается, стряхивая с плеч чужие руки. Его немного раздражает, что альфа продолжает маячить перед носом, но портить отношения не выгодно. Встречаться с коллегами – отстой.

– Я подожду, – не унимается парень, подходя ближе.

– Я на свой машине. Всё в порядке, просто езжай домой.

Он не настроен слушать ещё сотни доводов и причин, а потому разворачивается, тряхнув волосами, и быстро скрывается из виду. Работы ещё много, чтобы тратить время на настырного альфу.

Ему предстоит найти локацию, фотографа, организатора и многое другое, а сроки начинают поджимать. Вроде мелочи, которые можно поручить кому-то другому, но Лу не нашёл пока ни одного человека, который смог бы так же идеально справиться со всеми тонкостями и удовлетворить все его требования.

Десятки стажёров уже были уволены, ибо «господин Лу» в работе просто дьявол, требующий идеального исполнения и шлифовки. Он костями ляжет, чтобы получить желаемый объект под мероприятие или модель для показа. Помощник нужен такой же настырный. Или никакого вовсе.

Aut Caesar, aut nihil (лат. Всё или ничего) – девиз жизни омеги. По-другому высот в такой профессии не достичь.

– Ваша вода, господин Лу, – в настоящий момент ассистент держится уже несколько месяцев, выполняя все указания.

Только огромные доверчивые глазки вряд ли помогут молодому омежке прогрызть путь в такой сфере. А жаль, парнишка кажется смышлёным. Ханю даже не хочется видеть провал этого чудного создания. Но, увы и ах…

– Су, составь мне список фотографов того журнала, с которым мы будем работать над этой коллекцией. Мне нужны сводки, примеры работ, контактная инф…

– На самом деле, – его прерывает уверенный голос, что вгоняет в ступор. А стажёр ничего не попутал? – Я уже провёл анализ и выбрал кандидатов, которые подойдут концепту и… вашим требованиям, – это промелькнула издевательская усмешка?

– Эм, ладно…

– Вот, три лучших фотографа. Я не думаю, что нам нужен сейчас пафос и дорогие залы, наполненные софитами. Весенняя линия одежды шикарно смотрелась бы на природе. Какое-то живописное место в лесу, например. Вот.

Лухан несколько раз моргает, пытаясь переварить всё, что протараторил только что помощник. Уже собрал? Проанализировал? Выбрал? Окей, может, с него и будет толк. Омега сам не до конца продумал концепцию. Он всегда полагается на чутьё, но идея правда стоящая.

– Выдохни, Кёнсу, всё в порядке. Хорошая работа. Расскажешь подробнее, раз знаком с информацией?

– Конечно. Но, я бы посоветовал вам просто просмотреть работы фотографов. Они очень разные, а я слышал, что вы всегда чувствуете, что именно нужно.

– Ах, ты подлиза! Зачёт, давай снимки! – хихикает Хань, падая за свой стол, на котором разбросаны сотни эскизов. И чего он раньше не сваливал такую скучную работу на новенького?

– Вот. Вам кофе пока принести?

– Моё ты золотце! Ты официально поднимаешься в рейтинге моих любимчиков всё выше!

Стоит омежке сверкнуть милашной улыбкой, как Лу самому становится веселее. Может, важные вопросы эта ромашка и не решит, но настроение как-то незаметно поднимает.

Парень отвлекается и настраивается на серьёзную волну. У него в руках стопка журналов с цветными закладками, что требуют срочного анализа с привлечением чуйки и интуиции. Что ж, с этим проблем возникнуть не должно.

Первый фотограф не впечатляет. Да, профессионально. Да, красиво выглядит. Но неинтересно и однообразно. Никакой изюминки, чтобы глаз зацепился. Словно просто для галочки влеплено. Не вызывает эмоций в омежьем сердце отношение человека к своему труду. Он лучше бы повесился, чем устроил фотосессию своей коллекции на таком скучном фоне.

Второй вариант более эффектный. Видно, что человек использует игру света и погоду, выставляя объект живым и ярким на картинке. Возможно, Лухан бы даже остановился на этом фотографе, если бы взгляд не упал на один снимок.

На нём ничего необычного, но в то же время прямо веет таинственностью и интригой. На изображении всего лишь старый мост, чьи проржавевшие прутья тонут в мрачном сером небе, уходя наверх. Разбитые на щепки доски и осенний лес просто приковывают к себе гармоничностью атмосферы. Создаётся ощущение, что это самый идеальный вид, чтобы сделать потрясающую фотосессию.

– Вот ваш кофе, гос…

– Чьё это? – словно пребывая в трансе произносит Хань, тыкая журналом в подошедшего омегу.

– Оу, это… У вас и вправду чуйка, – Кёнсу знал, что не стоило вкладывать в избранное этого фотографа после того, как собрал всю информацию и слухи о загадочном альфе. – Ким Минсок. Лучший фотограф компании, но никогда не берётся снимать людей, не желает с ними контактировать. Только пейзажи. Он отверг столько грандиозных проек…

– Я хочу его! Никого другого.

– Я могу позвонить в агентство. Сказать, чтобы именно для вас он пересмотрел свои принципы, – Су не знал, сможет ли выполнить такое невероятно сложное задание. Он неловко потирал затылок и продумывал шансы. Они не радовали нисколечко.

– Нет. Я сам с ним встречусь. Сможешь организовать? С ним или с редактором, не важно. Главное, чтобы я попал в агентство. С остальным разберусь в своём стиле.

Кёнсу оставалось только кивнуть и бросить восхищённый взгляд на наставника, который сейчас просто искрился уверенностью.
 
#8

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 6

Лухан поправляет причёску и широко улыбается отражению. Ничто не должно сегодня испортить его план.

Свежевыкрашенные локоны сверкают белизной в зеркале, а идеальная укладка и стильный наряд, стоившие парню не один час подготовки, радуют глаз и заставляют гордиться тем, что природа подарила ему такую внешность. Любая сделка завершалась удачно, стоило только омеге правильно себя подать. Чем этот Минсок отличается от других?

Лу улыбается собственным мыслям, когда понимает, что перед таким ангелом не выстоит ни одна крепость. Альфа это будет или бета, сути не меняет. Он сможет и омегу убедить принять его сторону. Годы практики делают своё дело.

Кёнсу не смог устроить встречу с самим фотографом, ведь это оказалось категорически запрещено, но редактора убедил, что уже было хорошим достижением и первым шагом к цели. Хань понимал, что это будет непросто, но он так загорелся идеей сделать звездой своей коллекции именно Кима, что его уже не остановить. Это же может быть такой сенсацией – альфа изменил многолетние принципы ради его проекта. Просто никак нельзя упустить такой шанс.

Агентство было шикарным, а персонал радушным и приветливым. Главное, чтоб стрессоустойчивыми оказались.

– Я к господину Паку, – Лу обращается к омежке, шаблонно улыбающемуся за стойкой ресепшена.

– Вы записаны? – щебечет парнишка, открывая списки.

– Ну естественно, на десять. Лу Хань.

– Проходите. Второй этаж и направо, последняя дверь. Он вас уже ждёт.

Стоит кивнуть и отвернуться, как идеальное лицо Лу искажает гримаса отвращения. Такой приторный и противный голосок, что сам Хань выгнал бы его в первый же день с должности. Как кукла бесчувственная. Только и может, что глазками хлопать и бесить. В голове вновь всплывает мысль, что Кёнсу не кажется таким невыносимым, даже если пытается угодить. Он вызывает больше доверия и симпатии.

Когда перед носом появляется дверь главного редактора, то эти мысли приходится оставить на потом и сосредоточиться на коварном плане. Омега вздыхает и поправляет выбившиеся пряди из причёски. В важные моменты идеальность должна быть во всём.

– Господин Пак? – мило улыбается Лу, заходя в чужой кабинет после одобрительного «Войдите!».

– Здравствуйте, вы Лу Хань, как я понимаю? – Чан дожидается кивка и зеркалит чужую улыбку, указывая на кресло перед столом. – Присаживайтесь. Судя по словам вашего помощника, у вас ко мне дело государственной важности, раз он заставил меня пересмотреть сегодняшнее расписание.

Парень старается прикрыть радость маской виноватого смущения, а сам делает в мозгу пометку накормить До лучшим ужином за такие усилия.

– Да, можно и так сказать, – начинает Лухан, принимая самую невинную позу и выражение лица. Остаётся надеяться, что дьявольский азарт и желание в его глазах не сильно заметны, – я хочу, чтобы ваш фотограф сделал съёмку моей коллекции одежды.

– Не вопрос, это же легко. Просто подойдите к…

– Ким Минсок, – перебивает он настойчиво, что вызывает удивление на лице напротив. Видимо, Чанёль не ожидал такого напора.

– Что, простите?

– Я хочу, чтобы фотографом этого проекта был господин Ким. Никто другой.

– Думаю, что вы не совсем понимаете… – брови Пака хмурятся, а тело напрягается. Это точно будет нелёгкий разговор.

– О, я понимаю, потому и пришёл к вам. Я знаю, что он не работает с людьми, но хочу, чтобы вы сделали исключение в этот раз.

– Если бы это от меня зависело, я и сам был бы не против... Но, Минсок не согласится. Я даже предлагать ему не стану, – Чан складывает руки на груди и выжидающе смотрит на гостя. Лу может и поверил бы, что шансов убедить рассудительного редактора нет, только после последних слов на его лице сквозят какие-то необъяснимые эмоции.

– Значит, это только его решение? – осторожно спрашивает Лу.

– Да, это не прихоть, а потребность, потому я вынужден вам отказать, – Чанёль начинает вставать, видимо, решив, что разговор окончен. Как бы не так, господин Пак.

– Я заставлю его передумать! Я сделаю всё, что вы мне скажите и всё, что он попросит. Организую любые условия, но я должен его убедить, – парень вскакивает и подходит к Чану. Скорее всего они выглядят смешно со стороны, когда Хань задирает голову, чтобы посмотреть в чужие глаза, но ему плевать. Он костьми ляжет, но своё получит.

– Я не думаю…

– Пожалуйста…

Ох, Лухан знает, как его оленьи глазки действуют на людей. Сколько же сражений было выиграно только этим запрещённым приёмом. И сейчас, глядя в чужие глаза, парень видит, как медленно рушится стена уверенности во взгляде напротив.

– Ладно, я ему позвоню. Но вы выполните все мои указания.

– Конечно, – кивает Хань.

Он хихикает, когда слышит разговор редактора по телефону. И, естественно, слушает всё, что рассказывает бета. О том, что Минсоку сложно сходиться с людьми из-за старой травмы; что общаться с ним нужно осторожно и мягко; что убедить его будет нереально; что… короче, ещё тонна занудных указаний и правил, которые впитывает омежий мозг. Да, он слушал, честно, только не слышал и выполнять не собирается. У него есть своя беспроигрышная тактика.

***

В итоге, теперь он стоит перед дверью этого странного фотографа. Ему пришлось доплатить таксисту круглую сумму, чтобы не упустить Кима. Диагноз? Бред. Как можно бояться находиться среди людей? Легенда неубедительная, попробуй другую.

На стук в дверь альфа реагирует не сразу, так что Лухану приходится прикинуть варианты развития событий, если ему совсем не откроют. То ли поднимать шум, тревожа всех соседей, то ли придумать что-то более рациональное. К примеру, посидеть на коврике, пока Минсоку не понадобится выйти. Или вернуться в агентство и шантажировать Пака, пока тот не выманит своего фотографа из логова. В общем, много вариантов промелькивает в голове, пока мысли не прерываются копошением в квартире и поворотом ключа. Лу успевает только поблагодарить судьбу, что дверного глазка не наблюдалось и парню пришлось сразу открыть гостю.

Как только в проёме показываются испуганные глаза, у омеги на лице растягивается почти победная улыбка. Он точно убедит эту милую булочку, чей взгляд сейчас выражает полнейший шок. Хань даже умиляется собственным мыслям, когда неосознанно сравнивает альфу с любимыми пирожными, хоть тот и ничем не мог на них походить. А уж Лу успел это заметить за жалкие минуты, проведённые в одной комнате.

Ким уж точно не был в его глазах круглой пироженкой, с его-то чертами лица и тела. Омега еле остановил себя, чтобы не присвистнуть, когда в кабинете редактора появился этот парень. Тёмные очки только подчёркивали идеальный нос и скулы, пухлые губы завораживали, а костюм, что так прекрасно показывал подтянутые формы, почти лишал дара речи. Может, потому Лухан и не слушал указания Чанеля – все его мысли занимал спор, есть ли под кофейной рубашкой шикарные шоколадные кубики или это только кажется.

Нет, он не влюбчивый омежка, который плывёт от любой смазливой мордашки. Со своей работой он уже к ним привык. Но вот Минсок явно стоил внимания. Будь он немного повыше, то Хань забыл бы про фотосессию и завербовал бы красавчика в личные модели. Это было бы лучшее решение всей жизни.

За тёмными линзами пряталась половина лица, и можно было лишь гадать, насколько прекрасен альфа без очков. Но вот сейчас Хань понимает, что эти глаза способны выбить все разумные мысли из головы. Ему всерьёз видится в их глубине тягучий горячий шоколад, обожаемый Лу. Как и те самые сладости, что теперь не выходят из головы. Что вообще с ним сегодня происходит? Додумать парень не успевает, ибо Ким решает захлопнуть перед его носом дверь.

– Не так быстро, альфа, – щебечет парень и морщится от осознания того, что его новые белые туфли безвозвратно испорчены попыткой удержать дверь. А ещё он не замечает, как по телу Минсока пробегает дрожь от такого обращения. – Нужно поговорить.

– Не о чем, я уже всё сказал, – хмурится Ким, поглядывая на чужую ногу.

Лу отчётливо видит сквозящее на лице беспокойство и думает, что будет не так уж и подло использовать импульсивный поступок в свою же пользу. Он вспоминает уроки актёрского мастерства в старших классах и опирается на пострадавшую ногу. Парень просто хочет верить, что улыбка, которую он очень старается скрыть за маской дискомфорта, не сильно заметна.

– Я, конечно, ни на что не намекаю и мне немного стыдно просить, но у тебя не найдётся льда? Кажется, я даже до такси не смогу сейчас дойти, – Лу хлопает длинными ресницами, мысленно поглаживая себя по головке за идеальную импровизацию, пока Минсок переводит взгляд с его лица на обувь и обратно.

Видно, что альфу одолевают сомнения – тот яростно терзает зубами нижнюю губу в течение десятка секунд. Лу решает немного подтолкнуть к правильному решению. Он снова переступает с ноги на ногу и издаёт тихий болезненный стон, шипя через зубы. Оскар ему, быстро!

Ким округляет глаза ещё больше, замирая на месте, а потом кивает и отходит в сторону, чтобы впустить парня в свою квартиру. Вот здесь уже Лухану приходится максимально себя сдерживать, чтобы не завизжать от счастья, как ребёнок. Начало положено, и теперь он точно не уйдёт домой с пустыми руками.
 
#9

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 7

Минсок откровенно не понимает, какой демон его укусил. Он. Пустил. В. Свой. Дом. Омегу. Вот так взял и собственным поганым мозгом позволил осквернить своё уютное жилище присутствием постороннего человека. А если приступ накроет снова от этого сверкающего парня? Он же светится так, что глаза слезятся. Словно специально нашёл самые светлые и чистые тряпки в городе, чтобы окончательно добить Кима. Если план был в этом, то он точно сработает.

– Садитесь на диван, сейчас лёд поищу, – Мин вспоминает про чужую пострадавшую ногу и чувствует укол совести. Собственной паникой навредить человеку. Ещё и омеге. Ещё и такому хрупкому, милому и… Стоп. Лёд.

Альфа срывается на кухню, по пути задёргивая поплотнее шторы. Он достаёт из морозильной камеры пакет со льдом и опирается на кухонную тумбу, пытаясь успокоить неровное сердцебиение. В его квартире незнакомый омега. Хорошо. Ничего страшного. Такое же случается. Вон, в последний раз к нему заходили друзья… Никогда! Никогда, блин! Никто кроме Чана не заслужил чести переступить порог этой квартиры. Даже соседи, пришедшие за солью, оставались за дверью в ожидании. А тут незнакомец. Ким Минсок, ты точно головой тронулся!

Он достаёт успокоительные, которых выпил за сегодня явно больше, положенной нормы, и закидывает в рот ещё две таблетки. Судя по дозировке, парень уже должен чувствовать себя овощем, не способным на эмоции или движения, но что-то идёт не так, ведь никакого спокойствия не наступает.

Через пару глубоких вдохов Мин кивает сам себе и включает чайник, который уже успел остыть. Нужно побыть гостеприимным хозяином, хоть он и не представляет, каково это. Но совесть немного клюёт за нанесённую травму, нужно как-то исправиться, что ли, вину загладить чашкой горячего чая.

В руки Лухана вкладывается лёд, завёрнутый в мягкое полотенце, а Минсок, стараясь не смотреть на гостя долго, получает смущённое «спасибо». Он снова оставляет омегу одного и размышляет, что такого сделать, чтобы этот белоснежный наряд не резал по глазам, не позволяя посмотреть в чужое лицо. А посмотреть очень хотелось, ведь его лицо настолько прекрасно и… Может, солнечные очки снова надеть? Ага, и как в дешевом пафосном боевике сидеть в тёмном помещении в очках. Просто гениально. Пусть этот Хань задохнётся со смеху.

– Я тут чай приготовил, вы не против? – парень возвращается через пять минут в гостиную. В руках поднос с чашками и шоколадным печеньем. Омеги же любят сладкое? В журналах точно так писали.

– Конечно, спасибо, – Лу расплывается в довольной улыбке, пряча её в кружку, но Ким этого не замечает, ведь всё ещё раздумывает над уменьшением концентрации светлой ауры в своём доме.

Может, заставить его раздеться переодеться? Да, достать свою чёрную толстовку, что на омеге явно будет висеть до самых… Тьфу ты. Всё к одному сводится. Просто возьми себя в руки.

– Пока у нас есть немного времени, – тихо начинает Лу, привлекая внимание и вырывая из грёз, – вы могли бы выслушать моё предложение?

Естественно, Минсок представляет, как он сейчас твёрдо произнесёт что-то типа: «Нет, я уже сказал, что даже рассматривать не буду проекты, где участвуют люди. У меня есть профессиональные принципы!» Ну, или подобную пафосную речь. Он всё ещё помнит, как было сложно на той проклятой вечеринке среди толпы народа.

Парень хмурится, стараясь придать себе более устрашающий вид, и поднимает глаза на собеседника. Это его главная стратегическая ошибка, ведь на него устремлён такой искренний и умоляющий взгляд, что намокают ладони, а слова застревают в горле.

– Я подумал, – продолжает Хань, видимо, заметив промедление со стороны альфы, – что вы не будете против поговорить, пока я ходить нормально не смогу. Нога немного пройдёт, и я сразу уйду домой, – словно в подтверждение своих слов, Лу немного двигает ступнёй и шипит, крепче прижимая полотенце.

– Хорошо. Хорошо, боже, – вскакивает с дивана Минсок, то ли сбегая от цепкого взгляда, то ли умирая со стыда за чужой дискомфорт, – только накиньте это, пожалуйста, – он возвращается через пару минут с длинным шёлковым халатом, который купил для визитов Чанёля. Друг в одно время так надоел заваливаться в гости в ярких шмотках, что альфа купил этот халат и заставляет каждый раз в него заматываться, чтоб глаза не раздражать. И как он мог забыть о таком удобном решении?

– Что за фетиши? – хитро щебечет Хань, на секунду выпадая из образа стесняшки, и берёт мягкую ткань.

– Я не смогу на вас долго смотреть, – спокойно объясняет Ким, усаживаясь в кресло напротив и подхватывая чашку, – слишком ярко для меня.

– Чего? – моргает омега, словно не в состоянии сложить в голове предоставленные кусочки пазла.

– Ваша одежда… Она белая, – продолжает парень, попивая любимый мятный чай. Кажется, таблетки начинают действовать, как и чёрная ткань, покрывшая почти всю одежду гостя. Мин не чувствует больше тревоги или страха, сидя в нескольких метрах от причины его сегодняшнего беспокойства.

– Воу, я в курсе. И что? Это напрягает? – приподнимает с сомнении бровь Лухан, подхватывая с подноса предоставленное угощение.

– Меня напрягает свет. Я не смогу разговаривать, если меня будет слепить столько белого, – так же спокойно продолжает Минсок. Всё же, один маленький и безобидный омега не так страшен, как тридцать непонятных человек в непонятном закрытом помещении.

– Не понял, тут же и так темно.

– Не берите в голову. Просто оставайтесь в халате.

– Окей. Можем на «ты»? – спрашивает Хань, поднимая на Минсока глаза.

И каких же усилий стоит сейчас не утонуть в этих омутах. Первое впечатление явно оказалось не обманчивым, когда в чужих милых оленьих глазах альфа увидел дьявольский водоворот, что плещется внутри этого мальчишки. Он красивый. Невероятно красивый, если по правде. Но то, что он скрывает за напускной скромностью притягивает в разы сильнее. Минсок пытается вспомнить, на какой вопрос ему сейчас нужно ответить, только открыть рот и что-то произнести не кажется возможным, а потому он просто кивает.

– Хорошо. Только ты должен дослушать меня до конца и согласиться. Никак иначе, – это звучит настолько твёрдо, уверенно и ново, что, не касайся дело его самого, то Ким без промедления бы в это поверил, но сейчас только мотает головой, вытряхивая из неё лишние мысли.

– Ничего не обещаю, но выслушаю, – коротко кивает альфа, принимая более деловой вид.

– Прекрасно. Мне этого пока достаточно. У нас с вашим журналом договор на фотосессию моей новой коллекции. И я выбрал тебя фотографом для неё, – размеренно начинает Лу, потирая шею и не сводя взгляда с собеседника. – Пока ты не начал кричать и отказываться, скажу, что готов на многое, если не на всё, чтобы ты согласился. Искать другого фотографа я не буду. Не хочу.

– А я не могу снимать твою коллекцию, – парень хмурится и складывает руки на груди. Но в голове прикидывает, что же омега мог иметь в виду под «на многое, если не на всё».

– Подожди, я знаю, что ты никогда за такие проекты не берёшься, хоть и не до конца понимаю почему, но…

Закончить Ханю альфа не даёт, резко подскакивая с места. Он уносится в комнату, чтобы вернуться с журналом в руках и бросить его на диван под изучающий взгляд.

– Если бы ты это прочитал перед тем, как ко мне вломиться, то понял бы, почему я не берусь за проекты с людьми, – звучит слегка раздражённо, ведь Минсок осознаёт, что омегой движет только собственное упрямство, вместо рассудительности. Даже обидно немного, что человеку плевать на чужие эмоции и чувства. Ким внимательно наблюдает, как усмешка на лице медленно сменяется замешательством, а с каждой дальнейшей строчкой в глазах появляется что-то новое.

Альфа не мог видеть, как в голове у Лу в этот момент все элементы головоломки соединяются воедино. Как слова Чанёля обретают смысл, переплетаясь с информацией из статьи. Большие сборища, фотограф, ни разу не появлявшийся на публике, строгий дресс-код, яркая вспышка, паническая атака и снимки природы. Всё сразу собралось в чёткую картинку, падая тяжёлым валуном омеге на голову. Кажется, он знатно накосячил.

– Вот чёрт, Минсок. Я же… Чёрт, – Ким видит, как Лухан меняется в лице, откладывая журнал и замирает, словно выскочивший на дорогу оленёнок, попавший в свет фар. Он неосознанно натягивает пониже рукава халата, чтобы скрыть выбившуюся из-под него белую ткань.

Альфа настолько не ожидал такой реакции, что сразу пропадает желание злиться и обвинять, раздражение словно рукой снимает, когда эти огромные глаза вновь устремляются на него, пронизывая насквозь.

– Всё в порядке, ничего же страшного не случилось.

– Мне жаль, что я так необдуманно ввалился и наше знакомство началось не с того. Только я не буду забирать обратно своё предложение. Я всё ещё настаиваю, чтобы ты стал моим фотографом. Я не шутил, сказав, что выполню любые твои условия. Я могу приставить тебе водителя, а лучше сам буду забирать тебя на съёмки из дома и привозить обратно. Если солнце тебе невыносимо – мы будем работать только в пасмурные дни. Так даже атмосфернее будет. Локация в лесу, так что тебе не нужно находиться в помещении. Я готов также обсудить и другие моменты, чтобы тебе было комфортно работать.

Минсок зависает, наблюдая за омегой. Столько страсти и уверенности источает этот маленький человечек, сколько в самом Киме, пожалуй, и не наскрести, даже если постараться. Его глаза горят азартом и каким-то детским восторгом, словно он считает Минсока настолько особенным, что готов на всё, лишь бы заполучить его себе. Да, только для работы над проектом, но это всё равно заставляет чувствовать себя важным. В этот момент альфе как никогда хочется стать обычным человеком, который без труда согласился бы на предложение. Никаких тебе диагнозов, проблем и ограничений, да только невозможно это сейчас. Хотя, может, как раз это желание и поможет переступить через себя и что-то изменить.

– Одежда, – начинает Мин, привлекая внимание омеги, – какого она цвета?

– Эм, преобладают песочные, шоколадные, серые и чёрные цвета. Если со светлыми и белыми вещами тебе будет сложно работать, то мы можем их убрать. Всю коллекцию нам снимать не обязательно.

– Искусственное освещение?

– На твоё усмотрение.

– Мне нужна будет полная тишина.

– Без проблем.

– Количество человек на площадке?

– Я, ассистент и модель – минимальное.

– Не больше, это я смогу выдержать, – Минсок продолжает сосредоточенно смотреть на собеседника, обдумывая риски и собственные границы. – И твои волосы.

– Что, прости? – Лу корчит такую растерянную и смешную мордашку, что альфа еле сдерживается чтобы не хихикнуть.

– Они слишком светлые. Ты меня будешь отвлекать и слепить. Тебе придётся их прятать.

– Вообще не проблема, оставь это мне. Это моя визитка, – Хань словно не может до конца поверить, протягивая маленькую картонку, – если будут ещё условия, то напиши мне, мы всё сделаем. Через три дня первый день съёмок. Если солнца не будет, то я заеду за тобой в десять.

– Хорошо. Я всё ещё не уверен, что своим состоянием не доставлю вам хлопот, но я постараюсь.

Лухан засветился от счастья, а Минсок так и не мог поверить в происходящее. Его словно загипнотизировал этот сверкающий парнишка, что так открыто смотрит и ничего не боится. Его тонкая фигура и повадки, милые кудряшки и лицо никак не вяжутся с твёрдой позицией и характером. Даже не удивительно, что ему так легко удалось сломать все установки и убеждения альфы. Просто смешно.

Ким, увлёкшись мыслями, даже не замечает момента, когда парень прощается и уходит, захлопывая за собой дверь. Из транса его выдёргивает вибрирующий в кармане телефон.

– Хён, ты там живой? Ты так быстро сбежал.

– Чан, закажи мне гроб, будь другом. Кажется, я сегодня подписал себе смертный приговор.
 
#10

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 8

Чанёль появляется на пороге тем же вечером с парой бутылок соджу и закусками. В его глазах горит только одна мысль: «Ты либо герой, либо идиот. Я пришёл это выяснить». Ну, и с языка слетает примерно то же самое, когда бета разувается и впихивает пакет Минсоку в руки, закатив глаза.

Они просто молча проходят в гостиную, усаживаясь на тот же диван, где всего несколько часов назад сидел Лухан. И да, альфа больше не сможет спокойно смотреть на этот предмет мебели в своей квартире, благословлённый осквернённый чужим присутствием.

– И что думаешь делать? – говорит Пак, стоит им прикончить вторую бутылку. Алкоголь расслабляет мозг, позволяя откинуться на мягкую спинку и погрязнуть в тягучих мыслях.

А что он может? В Минсока словно вселилось что-то тёмное с первым появлением этого омеги. Невозможно объяснить, почему парень впустил в свою священную обитель постороннего человека, почему позволил так легко вытащить себя из скорлупы, почему согласился на ту работу, что противоречила всем его принципам. Столько непонятных событий и поступков за один день, что даже нет желания думать об их причинах и последствиях.

– Я не знаю, Чан, совсем не знаю. Можно я подумаю об этом завтра?

– А что-то изменится? Хён, ты согласился взяться за такой масштабный и серьёзный проект. Ты точно выдержишь? Я не хочу, чтобы твоё состояние усугубилось, мы ведь так долго работали над тем, что имеем сейчас. Ты отлично справляешься с фобией и учишься с каждым днём контролировать её всё лучше, – Пак – словно личный психолог, но более родной и взволнованный. Он заламывает брови и умоляет обдумать решение.

– Да, ты прав. Я поторопился и переоценил свои силы. Если бы я трусливо не сбежал днём, а посоветовался сначала с тобой, то ты отговорил бы меня от такого тупого поступка. Да, я просто откажусь! Я же могу, я же... – альфа решительно подрывается, покачиваясь на месте, когда в голову ударяет крепкая волна выпитого. Всё же, парень не является большим поклонником алкоголя. Надёжная рука удерживает его от падения и заставляет вновь осесть на диван.

– Я не об этом сейчас, сядь. Ты достаточно уже нарешал сегодня, теперь моя очередь, – Чанёль внимательно, насколько позволяет расфокусированный взгляд, смотрит на друга, о чём-то размышляя. – Почему ты вообще согласился? Тебе проблем мало?

– Эм, не знаю, я будто был сам не свой, а очнулся только когда он уже ушёл, всунув мне в руку эту, как её... визитку, во, – Минсок садится ровнее, задумавшись, в этом же должен быть смысл. – Я даже не думал соглашаться, но… Сам не понял, когда изменил мнение. Хань был таким воодушевлённым и радостным, обсуждая коллекцию и фотосессию, что я просто… Не знаю, – альфа хнычет, утыкаясь лицом в сложенные на коленях руки. Это заставляет маску замешательства слететь с лица Пака, сменяясь осознанием и громким смехом.

– Боги, я за все года нашей дружбы и забыл, что ты альфа, хён, – парень хохочет только громче, когда на него устремляется возмущённый взгляд лучшего друга, – он омега, Минсок-и. Твои инстинкты пытались сделать всё, чтобы угодить понравившемуся омеге, – Чанёль хлопает в ладоши, словно это самая очевидная истина в мире, но потом выдыхает, когда замечает непонимание и ступор. – Я ведь заметил твой взгляд тогда. Ты… Хах, подумать только, бро, ты же пялился на него в моём кабинете. Откровенно так. Парнишка тебе явно приглянулся. Ты точно тот Минсок, который… мой который?

Ким зависает и перестаёт слышать чужие слова. Его никогда не интересовали другие люди в этом плане. Будь то омеги или беты, будь они красивыми, милыми и приветливыми, у Минсока все вызывали только желание поскорее сбежать и больше с ними никогда не встречаться. С Чанёлем просто выбора не осталось, а потом свыкся. Но Лухан… Здесь обнаружилась просто огромнейшая системная ошибка, стоило парню только посмотреть своими дьявольски чёрными глазами. Может, они такими не являлись, но Минсока уже не переубедишь. Он в них утонул, погряз моментально с головой, даже пытался бороться и отрицать очевидное, но нужно ли кого-то обманывать? Лу – довольно непростой омега, срывающий все заслоны одним своим существованием.

Альфа не может отрицать, что Хань чертовски привлекательный и обаятельный, словно из какой-то дорамы вышел. Только это всё ещё Ким Минсок, который не умеет налаживать общение, который боится этого самого общения, который… Да, который впустил незнакомца в свой дом, можно не напоминать.

Так почему же сейчас под веками возникает образ белоснежного и сверкающего гостя, что хочется сильнее зажмурить и так закрытые глаза. Нужно сбежать подальше, захлопнуть дверь, задёрнуть шторы, спрятаться, скрыться, но… Минсок просто дурак, который протягивает руку и шагает навстречу. Пусть накроет паникой, пусть будет невыносимо больно и плохо, сложно дышать, но альфа чувствует невыносимое желание вновь увидеть это ангельское личико с обворожительной улыбкой.

– Нет, это бред, Ёли, – спустя несколько минут, он мотает головой, пытаясь вытрясти глупые мысли из головы. Да, ему пить не стоит, слишком уж впечатлительный.

– Подожди, не торопись. Подумай, почему ты захотел согласиться?

– Я не уверен. Просто почувствовал, что во мне кто-то впервые так искренне нуждался, и не смог устоять, – он закусывает губу, понимая, что это звучит как оправдание, но ничего с собой поделать не может.

А ведь согласиться на ту идиотскую вечеринку было сложнее, хоть она, по сравнению с этим проектом, – нулевой уровень сложности в Марио. Паку пришлось постараться, чтобы убедить друга на такую авантюру, а Лухану было достаточно просто похлопать ресничками – и готово.

И, судя по невероятно хитрому и самодовольному взгляду Чанёля, тот думает примерно так же, только молчит, за что альфа ему чертовски благодарен.

– А вдруг это именно тот триггер, что мы так искали? Я говорю о том… Боже, что если твой внутренний альфа тянется к этому мальчишке, то и выздоровление может ускориться. Ты подсознательно захочешь стать лучше для него, покорить неизведанные вершины, сломать бетонные стены, которые когда-то выстроило твоё сознание. Хён, я думаю, что Лухан именно тот, кто сможет вытащить тебя из трясины.

Минсок благодарен судьбе за такого друга. Он буквально готов молиться всем богам за то, что позволили ему тогда заселиться в комнату именно к этому безумцу, каждый раз доказывающему, что он ангел во плоти. Альфа до сих пор верит, что не заслуживает той любви и поддержки, которую дарит ему бета. Безвозмездно, просто потому что считает Кима достойным счастья. Сам бы парень давно сдался и заперся в своём уютном мирке, состоящим из одиночества, обнимая Лу-Лу и жалея себя, такого слабого и ничтожного человека, который ни на что не способен.

И только Чанёль всегда ураганом врывается в его жизнь. Это каждый раз убеждает Минсока, что упорство друга должно окупаться, что он обязан отплатить собственными усилиями. Пусть они незначительны, но стоит стараться, стоит пересилить себя и свои страхи, чтобы видеть радость и гордость в чужих глазах. Это заставляет сейчас двигаться вперёд, наращивать постепенно тот стальной внутренний стержень, который давно рассыпался на кусочки. А может, его и не существовало никогда, но, когда Чанёль говорит настолько убедительно и проникновенно – ему хочется верить. Ему, и самому себе. Верить в эти искренние слова, верить в собственную важность, верить в свои силы и в то, что можно всё это перебороть и стать сильнее.

Чёрт с ним, с диагнозом! И с этим дурацким проектом тоже. Если рядом будет Пак, то они вместе справятся со всем.

Именно эти размышления заставляют вздрогнуть и уронить пьяную слезу. Ким чувствует, как дрожит нижняя губа от переизбытка эмоций, и просто перестаёт сдерживаться, когда зажимает друга в крепких объятиях.

– Спасибо, Ёль, – всхлипывает альфа, когда чужое плечо, в которое он утыкается, практически заглушает его слова.

– За что это? Я же ничего… – парень растерян и потрясён, но всё же смыкает руки на чужой спине, притягивая плотнее к себе. Минсок ощущает себя таким маленьким и хрупким в сильных руках, но это придаёт только больше уверенности, словно он не одинок, словно не обязан тянуть весь этот неподъёмный груз на себе. А вдвоём они пройдут через всё.

– Просто за то, что ты у меня есть…

Кажется, Паку больше слов и не нужно. Альфа чувствует, как намокает его футболка и больше на сдерживает рыданий. Он определённо обдумает слова друга, вспомнит их утром, проанализирует и обязательно прислушается к ним, но сейчас он хочет просто расслабиться. Насладиться моментом близости и единения; мгновением, когда не нужно бояться какой-то мнимой угрозы, что выдумал его уязвимый мозг; не трястись от банального луча света или людей, которые, по сути, не желают ему зла; почувствовать себя на одну секунду просто беззаботным и счастливым. Обыкновенным парнем, которого трогают самые простые человеческие чувства.

Эти объятия не продлятся вечно, утром придётся возвращаться к стандартному существованию и бороться за каждый спокойный вздох. Пусть так. Минсок это выдержит. Он не раз обещал Чанёлю, что выдержит. Ему есть ради чего жить.

И, возможно, именно этим утром, мучаясь от небольшого похмелья, альфу посетит мимолётная мысль, что Пак больше не единственный, ради кого стоит ломать эти бетонные стены отчаяния.
 
#11

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 9

Минсок уже третий день убеждает себя, что ему нужно собрать в кулак свои яйца все свои силы и настроиться на работу. Яро и настойчиво твердит зеркалу, что это будет полезным шагом для карьеры, для борьбы с болезнью, да и просто хорошим опытом в новом жанре фотографии.

А ещё ни в какую не соглашается принимать тот факт, что образ Лухана его преследует днём и ночью, не давая покоя. Просто стресс. Слушайся альфа своё сердце, давно бы понял, что увидеть Ханя он сейчас хочет намного сильнее, чем мог бы себе предположить. Чёрт, да он в полной заднице!

У него трясутся колени и спирает дыхание, стоит только подумать о многочасовом нахождении в компании незнакомых людей. Воздуха в лёгких становится катастрофически мало, что вполне может закончиться очередным приступом панической атаки или обмороком, что не позволит приступить сегодня к работе. Но стоит Минсоку опереться лопатками о стену и прикрыть глаза, как вновь возникает призрачный и светящийся Лухан. Чёрт, он даже в подсознании умудряется ослеплять и путать все мысли.

Как ни странно, этот свет снова не приносит боли или страданий. Парень чувствует себя мотыльком, что наконец-то обретает тёплое и нежное солнце, бережно ласкающее и согревающее его хрупкие крылышки вместо того, чтобы сжигать их и превращать в пыль.

Хань удивительный и невозможный. Мысли о нём не должны действовать так исцеляюще, но вопреки любой логике – они действуют. Минсок просто не может поверить: паника отступает, полностью вытесняясь из подсознания милой улыбкой и огромными глазами с пушистыми ресницами.

Ким всё ещё не может признать, что этот омега становится его личным помешательством. Это же не должно происходить так быстро. Но, когда он спустя час выходит из подъезда и видит Лу, то моментально сдаётся: да, это определённо какой-то незнакомый и нездоровый вид наркотической зависимости. Оказалось, что так просто это признать, если взглянуть правде в глаза.

– Рад вас видеть, господин фотограф! – Лухан подскакивает и широко улыбается, когда видит альфу. Складывается впечатление, что этот парень либо слишком многогранен и переменчив в своём настроении, либо искусно умеет отыгрывать эмоции, ведь на этот раз звучит так по-дружески и искренне, словно они давно близки, словно знакомы много лет и знают все секреты друг друга, словно… словно это Чанёль. Родной и с которым спокойно. Никто другой, кроме родителей и лучшего друга, не вызывает у Минсока такого ощущения безопасности.

Мысли роятся в переполненной голове, как потревоженные пчёлы, а альфа не может даже сдвинуться с места, на котором застыл, жадно разглядывая парня перед собой.

В рассеянном дневном свете и тёмно-синем костюме Хань выглядит по-другому. Образ больше не напрягает, не заставляет отвернуться, а только ласкает взгляд, побуждая смотреть всё больше и больше, разглядывать каждую деталь и мелочь. Парень старается не залипать, но получается откровенно плохо, когда перед глазами такие шикарные модельные ножки, втиснутые в аккуратные фирменные туфли. Минсок чувствует себя чертовски глупо в чёрно-серой толстовке и простых джинсах.

Перед Кимом стоит самый идеальный омега, которого только можно вообразить: он совсем немного ниже самого альфы, гордая осанка выдаёт сильный характер, а стильный дорогой костюм – статус и безупречный вкус, но больше всего обескураживает и удивляет причёска.

– Ты покрасил волосы? – Минсок глупо хрипит от волнения и проглатывает последние буквы. А ещё старается незаметно вытереть вспотевшие ладошки и не уронить висящую на плече сумку с камерой.

– Угу, – ещё одна широкая улыбка, которую так и хочется запечатлеть на снимке, чтобы она была самым первым и значимым изображением человека в его фотоплёнке, – так лучше? – омега поправляет шёлковые пряди, которые теперь окрашены в глубокий русый цвет вместо белого.

– Ты это ради меня сделал? – поражается альфа, комично распахивая глаза.

– Да брось, я привык к смене образов, а если это поможет тебе расслабиться, то я только рад. Прыгай, нас уже ждут, – Лухан мурлычет и, грациозно покачивая бёдрами, направляется к водительской двери.

Ким слышит, как звенит брелок на ключах в чужой руке. Видит стильный и сверкающий автомобиль. Понимает, что нужно просто сесть в машину и отправиться на съёмочную площадку. Но не может сделать даже шага. Его трясёт от новых впечатлений, от страха перед неизвестным, от того, что за рулём будет Хань. А насколько он хороший водитель? Безопасной ли будет их поездка? Не попадут ли они в аварию? Альфа не хочет, чтобы его собирали по кусочкам. Это не Чанёль, и не таксист. И Минсоку до тошноты страшно. Мышцы струнами натягиваются на кости, не позволяя пошевелиться, желудок сводит спазмами, как и лёгкие, что отказываются принимать положенную порцию воздуха.

Лу почти скрывается в салоне, но, видимо, позеленевшее лицо парня заставляет его замереть, а расслабленную улыбку слететь с прекрасного лица.

– Хэй, Минсок, ты в порядке? – он бросает дверь открытой и подходит к альфе, обеспокоенно его осматривая.

– Не могу… – голос не слушается, с хрипами выталкивая слова из глотки, – страшно, не поеду…

– Ну же, спокойней, всё в порядке, – омега заметно нервничает и подхватывает Кима под локоть, когда тот почти готов упасть в обморок. – И почему я решил, что всё будет просто? Что мне сделать? Отвести тебя обратно или сможешь доехать?

От горячего прикосновения Ханя становится чуточку легче, но не настолько, чтобы забылись все опасения. Минсок чувствует себя слабаком и трусом, опускает голову и тихо хрипит: «Домой». Слышен тяжёлый смиренный вздох и больше ничего. Лу блокирует машину, а потом ведёт альфу к подъезду, не прекращая поглядывать и поддерживать Кима. Какой позор. Остаётся надежда, что Чанёль заказал достойный гроб, он скоро пригодится. Умереть от стыда – не худший вариант на сегодня.

Альфа волочит ноги к подъезду, всё ещё ощущая цепкие пальцы, что уже переползли на бицепс. Он может не до конца понимать своим затуманенным сознанием, но Лухан тоже не дурак и старается получить из сложившейся ситуации максимум пользы для себя. Например, облапить плотные мышцы и понять, что физически Минсок не такой уж и хлюпик, коим кажется на первый взгляд.

Омега ровно дышит и уверенно идёт вперёд, направляясь к лифту, что даже и не заподозрить мелькающие похабные мысли в этой чудной головушке. Только Ким резко тормозит, возвращая в реальность и себя, и Ханя.

– Ты в порядке? Что-то не так?

– По ступенькам, не в лифт.

– Да ладно? – стонет Лу, опираясь спиной о стену. – Шестой этаж, Минсок, пожалей мои ноги, я тебя не донесу.

– Я сам дойду, можешь ехать, – выдыхает альфа, хватаясь за поручень. Не впервой же плестись домой, привык уже. Со стороны, скорее всего, он выглядит беспомощной размазнёй, ведь парень рядом вздыхает и тянется следом. Нет, если не умрёт со стыда, то на этом же ремне от любимой камеры вечером точно повесится, вспоминая жалостный взгляд омеги.

– Я с тобой. Ещё не дождусь и засну под дверью.

Они оказываются в квартире, наверное, минут через десять. Лухан не говорит ничего, не смеётся и не подкалывает, что вызывает внутреннюю благодарность. Парень ненавидит перед кем-то выглядеть слабым. Чанёль не в счёт, он давно перестал быть «кем-то». альфа плетётся в гостиную, заваливаясь на диван, а Хань предлагает заварить чай. Что же, не худшая идея.

Пока Лу гремит посудой на кухне, Ким переводит дыхание и пытается понять – почему он не против чужого присутствия в доме, а наоборот расслабляется и понемногу успокаивается, растекаясь по мягкой поверхности. Он чувствует себя… в безопасности. Это ведь бред! Любой человек в радиусе десяти метров всегда вызывал в нём дискомфорт и ощущение настороженности. После того случая даже родителям он долго не мог довериться, запираясь на несколько замков в комнате и всё ещё ощущая чужое фантомное присутствие. С Луханом всё иначе. Он словно был здесь всегда. Копошится на кухне за стеной, заваривая чай, а Минсок понимает, что ему от этого легче и теплее на душе.

– Я нашёл мяту, – говорит омега, сверкая широкой улыбкой, когда заходит с двумя чашками на подносе, – слышал, что она успокаивает. Должна помочь тебе прийти в себя и перестать бояться и нервничать.

О, захлебнуться мятным чаем! Гениально!

– Да, спасибо. Я… Прости за это.

– Ты о чём? – удивляется Хань, устраиваясь в кресле напротив. Выражение растерянности на красивом лице выглядит настолько искренним, что альфе приходится потратить несколько секунд, чтобы самому вспомнить, за что он здесь извиняется.

– Ну как: срываю съёмки, тебя напрягаю. Я слишком бесполезный, предупреждал же, только подведу всех. Зря я вообще согласился… – самобичевание достигает критической точки, а чай становится посреди горла.

Ким отставляет чашку и не может поднять на гостя глаза, изучая интереснейшие узоры на ковре. Он боится взглянуть наверх и увидеть на чужом лице жалость, осуждение или пренебрежение. Ощущение беспомощности убивает. Что же он за альфа такой, что не может даже о себе позаботиться? Такие мысли возникали всегда, не давая жить и порождая всё новые комплексы, а сегодня достигли нового предела: разочаровать человека в первые же дни знакомства. Невероятно. Пожалуй, можно остановиться на варианте с чаем.

– Эй, перестань, – Лу так легко и дружелюбно хихикает, что Минсок даже бросает на него недоверчивый взгляд, но натыкается только на широкую и беззаботную улыбку, – ничего страшного же не произошло.

– Я срываю фотосессию.

– Значит, поедем завтра. Или послезавтра. Сроки не горят. Ты лучше скажи, что тебя так напугало? Я сделал что-то не так?

– Нет, просто…

– Слушай, – начал омега, серьёзно хмурясь и наклоняясь ближе, чтобы лучше видеть чужое лицо, – я не особо знаю, что с тобой происходит, но нам ведь работать вместе. И ты должен довериться и рассказать то, что мне нужно знать, чтобы тебе помочь. Сегодня я не понимал, что мне делать. А это явно не последний случай твоей паники. Я понимаю, что это всё новое и сложное к восприятию, но мне придётся за тобой присматривать, если уж вытягиваю тебя из уютной ракушки.

Ким впадает в транс от уверенного и чувственного голоса парня. Это какой-то гипноз, ведь Ханю так сильно хочется верить, открыться, отдать всего себя, что даже становится страшно. Минсок снова ощущает непреодолимое желание стать лучше, стать правильнее и сильнее. Останься он таким, как сейчас, – никогда не сможет соответствовать этому омеге. А хочется просто невероятно.

– Ты не виноват. У меня много надуманных страхов, с которыми я пытаюсь бороться.

– В том числе лифты и машины?

– Не совсем, я могу ездить на такси или с Чанёлем, но сегодня… Я оказался не готов.

– Хорошо. Тогда завтра сможешь приехать сам? Сегодня можешь отдыхать, – Лухан выдыхает будто бы расслабленно, но Минсок знает, каких трудов стоит организовывать каждый съёмочный день. Он точно не должен подводить всю команду сразу же, даже не начав с ними работать. Он же сильный – справится.

– Нет.

– Что? – Лу точно такого не ожидал, комично вскидывая брови.

– Давай поедем. Я позвоню Чану, спрошу, сможет ли он сегодня помочь, а завтра я что-нибудь придумаю.

Он не будет слабаком, если не позволит себе этого. Судьба же не зря подсунула ему этого омегу, который по кирпичику разбирает неприступные для других стены. Возможно, бета был прав, когда говорил, что Хань может стать исцелением. Минсок должен переступить через принципы и страхи, если хочет стать хоть немного ближе к этому божеству.

Хань сильный и уверенный в себе, а Ким – просто сгусток сомнений и комплексов. Нужно либо стать достойным, либо сдаться сразу. Сейчас Минсок настроен на первое.
 
#12

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 10

– Хён, ты живой? Всё в порядке? Он тебя не съел? – сыплет вопросами Чанёль, стоит ему только переступить порог чужого дома.

Минсок стыдливо улыбается в ответ, слыша шутливые фразы, но замечает тревогу в карамельных глазах. Друг беспокоился и примчался за рекордный срок, хотя в издательстве рабочий день в самом разгаре. Альфа тихо благодарит парня, приобнимает за плечи и убеждает, что с ним всё хорошо.

– Я немного… испугался, – бормочет Ким, опуская взгляд. Он ненавидит показывать свою слабость, уязвимость или страх. Но это же Чан, который облегчённо вздыхает и затаскивает их обоих в гостиную, где Лухан уже допивает остывший чай и тихо постукивает аккуратными ноготками по поверхности телефона.

– Ваш герой прибыл! Добрый день, Лухан. Чем могу помочь трудоголикам?

– Подбросишь меня на площадку? Я не смог… – Минсок закусывает губу, обдумывая, как же описать своё поведение, не выставляя себя ещё большим идиотом перед омегой. Пак же всегда знает, когда стоит вмешаться.

– Так, по дороге расскажешь. Вы же опаздываете, разве нет?

– Да, на самом деле, спасибо, господин Пак. Я поеду первым, а вы за мной.

Альфа понимает, что Ханем движет лишь желание заполучить хорошего фотографа и создать сенсацию, но понимает также и то, что будет следовать за Лу беспрекословно, пока парень ему ободряюще улыбается и выказывает поддержку.

Стоит отъехать от дома, как Минсок стонет, уткнувшись лицом в ладони, и вываливает на друга всё, что накопилось. У него до сих пор подрагивают пальцы от одних воспоминаний о позорном страхе перед таким пустяковым действием. Он уверен, что омега теперь будет считать его слабаком, но почему парень так спокоен и заботлив, словно ничего странного и не происходит? Нет, он точно притворяется, чтобы не потерять фотографа. Ким просто уверен, что любой будет считать его чертовски жалкой размазнёй после произошедшего.

– Спокойно, дружище, ты справишься с этим, если выдержал общество такого навязчивого и суетливого омеги. А он ещё не сбежал, так что это точно добрый знак, – парень выдыхает и кривится, когда Чанёль ему подмигивает. Вот заладил, тут просто выжить хочется, а не перед кем-то хвост распушивать и брачные танцы выплясывать.

Минсок – само спокойствие и уравновешенность, пока они с бетой не подъезжают к съёмочной площадке. За весь путь он успевает убедить себя, что нет ничего страшного в том, чтобы поснимать красочные пейзажи, нужно просто не обращать внимание на то, что центром снимков являются люди. Можно проигнорировать этот факт, сделав вид, что фотографируешь памятник. Ради всего святого, парень, ты сходишь с ума!

Альфа старается унять разбушевавшееся сердцебиение и успокоить панику в подрагивающих руках, которая точно не останется незамеченной. Минсок бегает глазами по всей площадке, пытаясь отвлечься и за что-то зацепиться, но делает этим только хуже, натыкаясь на множество объектов, что никак не расслабляют. Чёрт, здесь столько всего: куча оборудования и реквизита, вагончик для стаффа в стороне, несколько людей снуёт туда-сюда, создавая суету. Парень не разучился считать – здесь явно больше трёх человек.

– Что это… – он уже готов умолять Чана отвезти его обратно домой, где он сможет спрятаться в уютном уголке и больше не высовываться, но судьба снова его испытывает и ломает.

– Я выпровожу их, посиди здесь пока, хорошо? – улыбается Хань, заглядывая в приоткрытое окно. Альфа только кивает, это ведь разумно. Почему он не подумал, что площадку нужно кому-то подготовить? А ещё профессионалом себя смеет называть.

Знакомый пейзаж расслабляет и наконец-то позволяет отвлечься от шума снаружи и в самой голове. Золотые листья контрастируют с бледно-голубым небом, а тонкие железные переплетения креплений старого моста создают витиеватый узор на этом полотне. Он выглядит заброшенным и опасным, но чрезвычайно эффектно и завораживающе.

Прошлой осенью они уже приезжали с Чанёлем на это место. Такой волшебный пейзаж посреди густого жёлтого леса придавал потрясающую магическую атмосферу снимку. Когда Минсок впервые увидел это сооружение, то просидел на трухлявых досках уйму времени, пока друг не начал грозить уехать домой без него. Это место завораживает и пленяет. Да, Лу был прав, без солнца снимать будет намного лучше.

Ким ещё несколько раз бывал здесь, и может с уверенностью сказать – величественный мост прекрасен в любое время года. Но осень для него самая подходящая. Создаётся ощущение, что ты переместился в древние времена, где по этим потрёпанным временем доскам должны проскакать лошади или неспешно протянуть за собой карету, а переправа жалобно скрипнет, осыплется трухой, но выдержит, позволяя добраться до противоположного берега. Альфа любит, когда картинка вызывает ассоциации, возбуждая фантазию.

– Всё готово.

Минсок вздрагивает, ибо снова провалился в мысли и не заметил, как площадка опустела, а к ним снова подошёл омега, растягивая губы в лучезарной улыбке. Чан обеспокоенно осматривает друга, пока тот изучает местность: и вправду никого, только один парнишка крутится у столика с водой и закусками.

– Справишься? – Минсок поворачивает голову и кивает. Всё казалось гораздо более страшным, но на деле – привычные осветительные приборы и декорации. Ничего страшного с ним не произойдёт. – Господин Лу Хань, позаботьтесь о нём, и звоните в любое время.

– Непременно. Спасибо за помощь.

Чанёль машет на прощание и уезжает, оставляя альфу с мыслью о том, что пути назад нет. Он цепляется пальцами за ремень камеры, как за спасательную соломинку и старается не нервничать, пока шагает за Ханем по чистой поляне. Он обращает внимание, что парень совершенно не заботится о вероятности запачкать фирменные туфли в этом лесу. Наоборот, омега будто в любом окружении чувствует себя уютно и расслабленно. Минсок допускает мысль, что среди известных личностей на дорогой вечеринке он будет выглядеть так же эффектно и потрясающе, как и рядом со свиньями на ферме. Это особый талант – излучать уверенность в каждом своём жесте и шаге. Ким точно такой же. Только наоборот.

– Су, подойди к нам, – омега машет парню, что как раз склонился над закусками и, видимо, собирался позавтракать. Не судьба, не с Ханем. – Это Кёнсу. Мой ассистент и правая рука. Вы будете часто сталкиваться, так что советую с ним сдружиться, и дёргать по любому поводу тоже разрешаю его, если я занят, – парень не успевает договорить, как его негромко зовут со стороны вагончика. Для такого тихого места и шёпота хватит, чтобы услышать. – Можете сейчас и начинать, я позже подойду.

Лухан быстро уносится, сверкая напоследок широкой улыбкой, а у Минсока на мгновение сердце замирает. И всё же, он чертовски привлекательный.

– Кхм, можете называть меня Кёнсу или просто Су, и не бойтесь обращаться по любым вопросам. Я помощник господина Лу и теперь – в полном вашем распоряжении.

Ким обращает внимание на стоящего рядом омежку. Он чуть ниже Лухана, с большими глазами и доброжелательной улыбкой на лице, парнишка выглядит не старше двадцати, но от него уже исходит аура уверенности и харизмы. Чёрт, теперь Ким чувствует себя ещё более ущербно на их фоне.

– Мы можем на «ты»? Мне будет легче привыкнуть, – говорит Минсок, хваля себя за то, что хоть голос не дрожит. Молодец, справился с мальчишкой, справишься и со съёмкой. Неисправимый идиот.

– Конечно! Я покажу, что здесь и как, а потом приступим к работе. Всё равно, они там ещё не закончили, судя по всему. Здесь у нас… – альфа прислушивается к ощущениям и понимает, что довольно быстро расслабляется и позволяет себе принять ситуацию, стать её частью. Ничего же страшного нет в том, чтобы работать с людьми и быть членом коллектива. Просто он неуверенный в себе и зашуганный, а сейчас его окружают только доброжелательные ребята, с которыми можно общаться и не бояться подвоха.

Спустя полчаса он уже смеётся над шутками Су и может спокойно дышать, рассказывая пареньку какие-то факты из своей жизни или о тонкостях работы фоторепортёра. Омега слушает внимательно и искренне радуется новому знакомству. Рассказывает (естественно, по секрету), что Лухан, когда дело касается работы, настоящий дьявол, требующий беспрекословного и идеального выполнения заданий, а Минсок не может сопоставить этого улыбчивого и грациозного омегу с требовательным начальством. Но потом Хань выходит из трейлера, о чём-то переговариваясь со смазливым пареньком, и на лице Лу профессиональная сосредоточенность и серьёзность, Ким просто не может оторвать глаз. Парень невероятно притягательный в образе босса.

А у Минсока, кажется, появляется первый в жизни кинк.
 
#13

Lina935

Опытный автор
Регистрация
24.01.2020
Сообщения
293
Симпатии
534
Баллы
125
Offline
Глава 11

– Как дела у нашего фотографа? – Лу подходит к ожидающим его парням, но не смягчает серьёзного взгляда, заставляя Минсока зависнуть и ненадолго выпасть из реальности.

– Отлично, господин Лу! – Кёнсу, уже вполне привыкший к такому боссу, просто улыбается и продолжает доклад. – Я провел экскурсию и всё рассказал Минсоку. Думаю, он готов к работе. Я ведь прав?

Ким всё ещё заворожённо пялится на Лу: серьезность омеге безумно к лицу. И пусть у него восхитительная улыбка, но когда уголки губ лишь едва вздёргиваются в подобии неё, выражая всю ответственность к работе, а невероятный взгляд сосредотачивается и становится жестче – Минсок вдруг понимает, что проваливается с головой в трясину по имени Лу Хань. Столько в этом омеге загадочности и силы, скрытых сторон и внутренней нежности, что альфа просто не может продолжать себя обманывать и отчаянно надеется, что загоревшиеся в этот миг сердечки в его глазах не будут слишком заметны окружающим.

– Господин Ким? – он настолько уходит свои мысли, что даже не замечает, как взволнованно одергивает его Су, пытаясь вернуть в реальность и обратить внимание на собеседников.

– Да, простите, – Минсок почти подскакивает, когда понимает, что на него в недоумении уставились три пары глаз, – приступим к работе?

Он даже удачно придает своему голосу серьезные нотки, но внутри скулит и трясется от страха перед новыми впечатлениями и обязанностями.

– Хоть мы и начали позже, предлагаю сначала перекусить и познакомить поближе нашего фотографа с первой моделью, – альфа выдыхает и успокаивается, когда замечает расслабленные черты лица и легкую улыбку. Чёрт, можно ли так сразу определиться, какой Хань прекраснее? Видимо – любой.

– Д-да. Да это хорошая идея, – Ким испытывает непреодолимое желание залепить себе мысленную оплеуху за свои страхи и сомнения, когда начинает мямлить и заикаться, как мальчишка на первом свидании. Идиот, всё же отлично! За тебя же волнуются, с тобой же носятся, в рот заглядывают. Радуйся, а не накручивай себя, как обычно.

– Прекрасно! Хунни, Су, я предлагаю нам всем отбросить формальности и создать более дружескую атмосферу, чтобы наш фотограф мог чувствовать себя максимально уютно. Никто же не против? – Минсок кивает вслед за остальными и по округлившимся глазам Кёнсу понимает, что для начальника такое поведение не является нормой, а это значит, что все снова стараются ради него. Невероятно стыдно будет не оправдать их ожиданий и сорваться. «Ты не трус! Ты – альфа! Не дрейфь, ты справишься!» – думать об этом проще, чем бороться с подлым румянцем, заливающим щёки. Ему приходится отвернуться и надеяться, что Лухан в данный момент за ним не наблюдает.

Сехун оказывается довольно милым омегой и приятным собеседником. Уверенность в себе и ухоженность указывают на то, что он крутится в элитных кругах и знает себе цену, хотя при этом не выглядит высокомерным или заносчивым. Он эффектен и с ним будет комфортно работать. Пока удача на стороне альфы.

Он в окружении трёх омег, невероятно! Чанёль бы не поверил, случись это пару месяцев назад, но сейчас Минсок с каждой минутой явно чувствует себя всё более комфортно. Ему даже удаётся расслабиться и поддержать ничего не значащий светский разговор. И даже в таком обществе Ким не перестаёт одергивать себя от откровенного разглядывания Лу. Всё же нужно было бы чаще общаться с людьми, чтобы впредь так глупо не позориться.

– С чего начнём? Пробные снимки? – Хань первым возвращается к работе, допивая чай. На то он и босс, чтобы контролировать работников, забывших уже о цели собрания.

– Конечно, нужно проверить фон и свет, – кивает Минсок, тоже становясь серьезнее. От дружеской атмосферы не остается и следа, только профессионализм. – Могу я… У меня только одна просьба, – альфа поднимает на Лу глаза, вспоминая о посетивших его недавно мыслях, казавшихся сущим безумием, но тем не менее ставших навязчивой идеей, – хочу пробные снимки сделать с тобой.

Он уверенно смотрит на удивлённого омегу и не может поверить, что смог набраться смелости это сказать и даже заставить голос звучать ровно.

– Эм-м-м, конечно, если это тебе поможет… – ему же померещился легкий румянец на чужих щеках, правда?

– Спасибо, я сделаю пару снимков природы, а потом попробую настроиться на объектную съёмку. Это… непривычно, – и это мягко говоря, ведь Лухан станет первым человеком, которого запечатлит его камера, за всю многолетнюю практику фотографа. Знаковое событие, которое альфе не забыть ни в жизнь. Ему всё ещё не верится, что это происходит на самом деле. Вдруг это сон, и он сейчас закончится?

Минсок уже и не помнит, когда в последний раз его накрывало такое безграничное и всепоглощающее вдохновение. Лес словно принарядился для сегодняшнего дня, а потому на кадрах выглядит ярко и атмосферно. Ну, либо Киму так кажется, хотя снимки получаются и впрямь невероятные. Жёлтое полотно осенней листвы создаёт превосходный фон, даже легко представить, насколько потрясающе он будет гармонировать на исходниках с центральным объектом, если его размыть и выставить ближний фокус, а ещё свет со всех сторон и отражатели.

За подготовкой и мысленной проработкой всевозможных углов и пропорций Минсок даже не замечает, с каким интересом и восторгом за ним наблюдают все присутствующие, стараясь не издавать ни звука. Но стоит ему обратить на это внимание, как сразу начинают дрожать руки, и рефлекторно сжимаются все мышцы в теле. Постороннее внимание всё ещё слишком непривычное и пугающее, ведь не может же всё быть настолько просто.

– Мальчики, – хмурится Лухан, замечая резкие изменения в замершем фотографе, – оставьте нас. Подправьте макияж или ещё что, я позову, когда вы будете нужны.

– Хорошо, – кивает Кёнсу, сразу же хватая за руку Сехуна и уносясь в сторону фургончика.

– Всё в порядке? Это слишком для тебя? – взгляд омеги приобретает еле заметные искры волнения, хотя Ким готов поклясться, что видит перед собой того же самого серьёзного начальника. Только почему глаза так притягивают и заставляют сердце биться чаще?

– Нет, я в норме. Увлёкся просто.

– Я заметил. Что же, начнём?

– Да, давай попробуем, у меня есть несколько идей для начала.

Минсок не струсит в этот раз. Он ставит на кон не только свою репутацию, а ещё и честь с достоинством. Это идиотское расстройство может выкусить и забиться в тёмный угол!

От небольшого волнения продолжают покалывать кончики пальцев и отдаваться звоном в ушах, но только до того момента, пока в объектив камеры не попадает профиль Лухана. Омега невероятно красив, словно создан не для этой вселенной, но определённо для изображениях на обложках лучших журналов, и только в образе ангела. Лучше, с дьявольским взглядом.

Минсок уверен – первое впечатление многое говорит о человеке, и может поклясться, что на счёт Лу не ошибся. Этот парень потрясающий с любой стороны: он мягкий и ослепительный снаружи, но внутри сильный и непоколебимый. Эта многогранность, скрывающая ещё множество секретов, пленит Кима как фотографа и как альфу с одинаковой силой, чему сопротивляться нет ни сил, ни желания. Лухан способен очаровывать и покорять, а Ким не тот, кто способен будет хоть когда-то этому сопротивляться. Именно из-за таких омег в старину и начинались войны.

Возможно, в его архиве в будущем появятся ещё сотни или тысячи других людей, но этот кадр, где на фоне золотого леса и очертаний старого моста сверкают нежными бликами локоны волшебного омеги, который улыбается глубокими карими глазами и уголками губ – останется навсегда в коллекции, как напоминание о том, что в Минсока верили даже тогда, когда собственные руки опускались от бессилия.

Это новая ступень в многолетнем стремлении к лучшей жизни. И, кажется, она пройдена успешно.
 
Сверху Снизу