• Рады видеть Вас на Форуме Фикомания! Чтобы полностью использовать возможности форума, Вам необходимо зарегистрироваться. Регистрация не займет у Вас много времени, но позволит Вам просматривать разделы, которые не видны незарегистрированным пользователям, размещать сообщения, создавать новые темы, отправлять личные сообщения другим участникам форума, участвовать в конкурсах и играх, ставить лайки и многое другое!

Одиночество правит разумом (Katekyo Hitman Reborn!, Слэш, Романтика, PWP, ER (Established Relationship)

#1

Immortal Soul

Администратор
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
3,781
Симпатии
1,220
Баллы
390
Offline
Одиночество правит разумом


Направленность: Слэш
Автор: Чертя :D


Фэндом: Katekyo Hitman Reborn!
Рейтинг: NC-17

Жанры: Романтика, PWP, ER (Established Relationship)
Предупреждения: OOC
Размер: Мини, 5 страниц
Кол-во частей: 1
Статус: закончен


Описание:
- Ого, - говорит Тсуна и показывает на него пустым бокалом. - Я думал, ты выбираешь более изящные тела.

Посвящение:
Господи Боже, Оля, зачем ты решила пересмотреть Реборна, ну зачем.

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
ГОСПОДИ БОЖЕ ДА
Я снова тут, сколько лет, сколько зим, матерь божья, я не виноват, целую, Князь.
Взрослая, самодостаточная Вонгола, взрослый, самодостаточный Тсуна, взрослый, загадочный Мукуро, взрослые, очаровательные 8059 фоном - мой любимый цвет, мой любимый размер.
Я художник - я так вижу.
Романтичное ПВП с намёками на глубокий сюжет, но что-то в этом есть.
 
#2

Immortal Soul

Администратор
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
3,781
Симпатии
1,220
Баллы
390
Offline
- Веселишься? – спрашивает Мукуро высоким басом откуда-то сверху, и Тсуна икает, одним неровным движением разворачиваясь на каблуках.

Улыбается, мелкие пузыри в шампанском с тихим шипением лопаются.

- Ого, - говорит Тсуна и указывает ободком бокала Мукуро в вырез натянутого на груди пиджака. – Я думал, ты выбираешь… - он щелкает пальцами в воздухе, рот его расходится в широкой ухмылке. – Ну, знаешь, другие тела. Более изящные, что ли.

Двухметровый мужчина перед ним обречённо прикрывает глаза – это едкое выражение комично смотрится на его квадратном лице, визуально лишённом выразительных признаков интеллекта, и Тсуна заливисто смеётся, так, что Мукуро хмурится и складывает руки за спиной. Его привычные движения, его взгляд, движение губ, походка, то, как он пытается переложить несуществующую прядь с одной стороны абсолютной лысой головы на другую, рисует в этом чужом теле совершенно неподходящего для него человека.

Тсуна смотрит за ним краем глаза, прижимаясь губами к бокалу – шампанское шипит ему прямо в лицо.

- Брось, - говорит он с улыбкой. – В жизни не поверю, что ты способен оступиться в подобном вопросе.

Сухие губы растягиваются в длинную ухмылку – выглядит жутко и забавно одновременно.

- Да? – Мукуро картинно разводит руками, так, как эти руки никогда не делали. – Неужели, ты думаешь, что я высококвалифицированный специалист?

Тсуна хмурится и выгибает светлую бровь.

- Не уверен на счёт специалиста, - говорит он серьёзно, - но свою работу ты знаешь.

Разноцветные, узкие глаза смотрят на него с секунду – Мукуро складывает руки на груди и тяжело выдыхает.

- Ты всё портишь, - отзывается он с наигранной обидой. – Я почти поверил, что ты отвешиваешь мне комплименты.

Тсуне хочется положить ладонь ему на поясницу, но он осекается – если его увидят флиртующим с телохранителем союзной семьи, шуму будет до самых хрустальных люстр.

- Я отвешиваю тебе комплименты, - говорит Тсуна быстро и допивает остатки шампанского – ему приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с Мукуро взглядом. – Где ты?

Красный глаз горит обещанием, синий – арктическим холодом, и Мукуро стучит кончиком пальца по чужим губам на чужом квадратном лице, немного театрально, в его вкусе.

- Может, мне предложить тебе игру? – спрашивает он у люстры над головой. – Ты любишь игры.

Тсуна ставит пустой бокал на столик, хватает ещё один с подноса и смотрит, как пузыри лопаются на дрожащей поверхности.

- Мукуро, - говорит он с нажимом, и тот морщится, забирая бокал у Тсуны из рук.

- Ты напьешься быстрее, чем найдешь меня, - в его голосе сквозит раздражённое недовольство, и он нервно дёргает плечом. – В твоей спальне, где я ещё могу быть.

Мукуро обожает светские приёмы, приватные вечеринки и душные салоны – его хлебом не корми, дай погреть уши над бархатной софой и вздыхающими дамами, собирать информацию он умеет мастерски. Тело за телом, семья за семьей, нет такой ситуации, о которой Вонгола не была бы в курсе – измены, предательства, рождение бастардов, расколы, заговоры, сплетни, слухи, даже неосторожно оброненные слова.

Вонгола знает всё – Мукуро знает чуть больше и даже не скрывает этого, только насмехается, как раньше, когда ему казалось, что победа всегда будет за ним.

Когда-то Тсуна довольно быстро разъяснил ему, что это не так.

Мукуро обожает высокопарные собрания и ненавидит появляться на них в собственном теле – прячется за чужими улыбками, меняет платья и костюмы, цвет волос и размер обуви, семейное положение и статус в обществе, только глаза остаются разноцветными, глубокими и внимательными. Он не говорит, с чем это связано, и Тсуна не настаивает – ему, на деле, спокойнее; конечно, все знают, что за Мукуро частично числится кольцо Тумана, но его появление на людях вполне может вызвать неоднозначный резонанс.

В конце концов, все знают, кто он, и никто не понимает, чего Вонгола хочет от него.

И чего он хочет от Вонголы.

Тсуну задерживает Хаято – у него красные щеки и рука Такеши на плече, ничего нового, – спрашивает, всё ли в порядке, и не помешал ли ему этот двухметровый лысый уголовник. Тсуна смеётся, потому что Мукуро действительно уголовник, хлопает Хаято по свободному плечу и уверяет, что причин волноваться нет, и в ближайшее время не появится. Хаято смотрит на него долго и внимательно, хотя за шипением шампанского его глазомер хорошенько сбит – и, конечно, он верит Тсуне безоговорочно, позволяет утянуть себя в толпу, и машет ему рукой, пока браслеты переливаются у него на запястье.

Тсуна захлопывает двери собственной спальни ногой, стаскивает душный пиджак и пытается стянуть дурацкий галстук через голову, но обхват слишком тугой. Мукуро громко цокает языком, и его холодные пальцы хлопают Тсуну по ладони, ловко развязывают крепкий узел, и шелковая ткань падает на пол, к пиджаку.

Мукуро расстегивает его воротничок, проводит пальцами вдоль линии пуговиц, цепляет вырез узорчатой жилетки.

- Тебе идёт, - говорит он задумчиво и отступает в темноту комнаты, когда Тсуна хватает его запястья в пальцы и тянется лицом к его лицу.

Синеву не видно в густых сумерках, когда волосы Мукуро раскидываются по подушкам – Тсуна вжимает его в кровать собственным телом и давит низом живота между раздвинутых бёдер. На руках у Мукуро перчатки, и Тсуна тащит их зубами, цепляя резцами подушечку каждого пальца – на языке остается грубый привкус кожи отличной выделки и чего-то сладкого, шоколадных конфет, наверное, вполне возможно, что бельгийских, ручной работы.

Ладони у Мукуро белые и узкие, очень чувствительны к свету, легко травмируются – Тсуна пропускает пальцы между длинными фалангами, оглаживает межпальцевые складки, пробует языком центр и основание ладони, поддевает ногтевые пластины. Свободная рука Мукуро – у него в волосах, мягко ерошит непослушные пряди, оглаживает кончиками ногтей загривок, за ухом, вдоль линии нижней челюсти и останавливается на губах. Тсуна вылизывает каждый палец, потому что не может удержаться.

Когда он дёргает воротник чужой рубашки, Мукуро толкает его в плечо.

- Подожди, - говорит он сипло, кладёт ладони на плечи и ведёт вниз, через грудь, вдоль живота, оглаживая пальцами собственные бедра.

Одежда – вся, вообще вся, что была на нём, – исчезает вслед за его руками.

- Да ладно, - говорит Тсуна вслед лопающимся под веками пузырям в шампанском. – Ты всегда так мог?

В этой темноте он может только слышать, как Мукуро саркастично улыбается.

- Нет, специально для тебя научился.

Тсуна раздраженно дергает пуговицы на собственной жилетке.

- Может, и мне поможешь? – спрашивает он хрипло – наклоняется, цепляет губами выступающую тазовую косточку.

Удивительно, но Мукуро соглашается – его пальцы методично расстегивают каждую пуговицу, ладони обнажают плечи от рубашки, губы целуют открывшуюся кожу, язык вылизывает шею, вниз, по тугой мышце, клыки прикусывают выпирающие ключицы.

Тсуна берёт его за острое плечо, одним движением разворачивает на живот, прижимая ладонью между лопаток к кровати – ведёт пальцами вдоль позвоночника, очерчивает ямку на пояснице, поддевает кожу на ягодицах кончиками ногтей.

Когда он тянется к ночнику на тумбочке, Мукуро оборачивается через плечо и сжимает руку на его бедре с такой силой, будто собирается разодрать все ткани вплоть до кости.

- Не включай, - шипит он, острее, чем пузыри в шампанском, и Тсуна слушается.

- Для тебя – что угодно, - говорит он серьёзно, и следующие пятнадцать минут Мукуро вздрагивает на его пальцах, обездвиженный горячей ладонью, давящей на спину.

Тсуна методичен и последователен в своих действиях, перехватывает чужие запястья, прикусывает маленькую косточку ниже тыла ладони, целует двигающиеся рёбра, выступающие позвонки и белую кожу на бёдрах, гладит кончиками пальцев подколенные ямки и обводит острые лодыжки. Мукуро дышит быстро и сорвано, его поясница движется медленной волной, красиво изгибается, лопатки сводятся к центру, лицо прячется в россыпи подушек – он не произносит ни звука, только широко открывает рот и прикусывает собственные губы.

Просит только раз:

- Хватит, - и пузыри лопаются у Тсуны прямо между бёдер.

Мукуро ненавидит заниматься сексом лицом к лицу почти так же, как посещать светские беседы в собственном теле, и вообще-то Тсуна считается с его желанием – не сегодня, правда. Разворачивает обратно на спину, нависает, крепко вжимаясь пахом в пах и давит плечами на выставленные перед ним ладони.

- Нет, - говорит Мукуро шёпотом, сорвано, сипло и, кажется, облизывает пересохшие губы. – Нет, не так.

Тсуна скользит между его бёдрами, длинно оглаживает по бокам, кладёт ладони на впалые, горячие щеки.

- Я тебя не вижу, - говорит он и прихватывает губами кончик носа. – И ты меня тоже.

Забирает упавшие на лицо волосы назад, открывая лоб, горячо толкается между влажных ягодиц и берёт подколенную ямку на сгиб локтя – Мукуро вжимается свободным коленом ему в рёбра, ощутимо вздрагивает и запрокидывает голову, длинно вытягивается и тянет Тсуну к себе.

- Хорошо, - говорит он и ведёт кончиком носа вдоль чужой скулы. – Делай, что хочешь.

Мукуро дышит ему в рот жадно и шумно, толкает язык языком, старательно вылизывает нёбо до тех пор, пока не немеет рот – сжимает кулак поверх пальцев Тсуны на собственном члене, упирается одной стопой в кровать и отрывисто толкается навстречу. Когда его дыхание становится звучным, вибрацией ощущается на горле, Тсуна уходит обратно на колени, поддерживает его под поясницу и позволяет удерживаться на обеих ладонях, расставленных на покрывале позади спины. Мукуро нетерпелив и пытается перевести его тянущие движения в резкие толчки – Тсуна вздрагивает и прикрывает глаза, нажимая большими пальцами на тазовые косточки.

В густой темноте видны очертания напротив – открытые губы, запрокинутую голову с россыпью длинных волос, сильные, вытянутые за спину руки и яркие, яркие как два огня, глаза. Мукуро прячет взгляд в двигающихся телах, под бумажными веками, и Тсуна тянется к нему, чтобы быть опрокинутым на спину.

Мукуро мог бы сказать: «Ты очень опрометчив».

Он мог бы сказать: «Я щелкну пальцами и перережу тебе глотку».

Мукуро говорит:

- Не останавливайся, - стонет, протяжно, громко, обводит губами переносицу и надбровную дугу, поддевает языком мочку уха, его обнажённые ладони оставляют пятна у Тсуны под ребрами и на бедрах, алеют ожогами на груди и плечах.

Тсуна не сделает этого даже под дулом пистолета.

Он хочет сказать: «Я, наверное, люблю тебя».

Он мог бы сказать: «Чертовски давно».

Тсуна говорит:

- Смотри на меня, - и вплетает пальцы в ворох влажных волос.

Красный глаз горит желанием, синий – арктическим холодом, таким, от которого бросает в жар, и Тсуна тонет там, в этой ледяной, непроглядной бездне.

Всегда тонет.

Когда всё заканчивается, Мукуро лежит у него на плече, перекинув подрагивающую руку через тяжелую грудь, смотрит куда-то в сторону закрытого окна – за стеклом, среди густой черноты, собираются грозовые тучи. Пальцы Тсуны – у него в волосах, мягко гладят загривок, выступающие лопатки, ямку поясницы.

Когда он открывает рот, Мукуро кусает его за подбородок.

- Ничего не говори, - его голос вибрирует у Тсуны между ключицами и течёт вниз, вспениваясь вдоль рёбер.

Тсуна отфыркивается от него, коротко смеётся, запрокидывая голову, когда чёрные пряди щекочут ему лицо и плечи.

- Веселишься? – спрашивает он с улыбкой, и Мукуро ведёт кончиком носа вдоль его открытой шеи.

Невнятно мычит между рёбрами.

- Выбираю более изящные тела.

Тсуна гладит его впалую щеку, трогает скулу большим пальцем, и в его касаниях столько ненужных эмоций, столько страшных, раздутых, как шипящие пузыри, чувств – у Мукуро такие глаза, будто он сейчас же вскочит с постели или растворится влажным туманом прямо на ладони.

Красный глаз смотрит желанием, синий – раздувшимся шипящим пузырём.

Вместо того чтобы уйти, Мукуро наклоняется и целует его.
 
#3

Сильфиль

Анимешник
Регистрация
13.06.2019
Сообщения
112
Симпатии
296
Баллы
105
Offline
красочные описания) пара весьма колоритная и Вы, уважаемый автор, в полной мере это показали))):good:
 
Сверху Снизу