• Рады видеть Вас на Форуме Фикомания! Чтобы полностью использовать возможности форума, Вам необходимо зарегистрироваться. Регистрация не займет у Вас много времени, но позволит Вам просматривать разделы, которые не видны незарегистрированным пользователям, размещать сообщения, создавать новые темы, отправлять личные сообщения другим участникам форума, участвовать в конкурсах и играх, ставить лайки и многое другое!

Радикальные методы (слэш, "Yuri!!! on Ice", AU, PWP, Hurt/Comfort, NC-17)

#1

AlesiaM

Участник
Регистрация
08.06.2019
Сообщения
109
Симпатии
113
Баллы
95
Online
Фандом: "Yuri!!! on Ice"
Жанры:
AU, PWP, Hurt/Comfort
Предупреждения: рейтинг за секс, underage, намеки на отношения, нецензурная лексика, серая мораль, частичный ООС
Другие метки: запретные отношения, первый раз, разница в возрасте, учебные заведения
Пейринг и персонажи: Юри Кацуки/Виктор Никифоров
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Краткое содержание:
АУ, в которой Юри ученик старшей школы, имеющий проблемы с тревожностью и самооценкой, а Виктор школьный психолог, отличающийся нестандартными методами лечения.
 
#2

AlesiaM

Участник
Регистрация
08.06.2019
Сообщения
109
Симпатии
113
Баллы
95
Online
Звонок

Юри был рад свирепствовавшей за окном непогоде. Нескончаемые потоки дождя и яростный ветер, надрывно бьющий в окна — прекрасное отражение его бушующего настроения. Хотелось кричать, бить ногами и проклинать всё на свете. Хотелось умереть.

И всё из-за какого-то Майкла. Парня из соседней параллели, о котором мечтал и грезил шестнадцатилетний Юри. Они даже встречались немного, но дальше совместных походов в кино и жарких поцелуев дело не доходило. Юри бы и хотел, но Майк всегда почему-то останавливал. А сегодня Юри его видел в мужской раздевалке с Дэвидом, когда забежал за забытой справкой. Он их видел, а они его нет, исступленно целуясь и надрачивая друг другу.

Словно кулаком в живот. Все мысли навылет, и внутри только зияющая пустота. Потом пришли сокрушительные боль, отчаяние, ненависть и обида. На Майкла, на Дэвида и на себя. Сплошной поток мыслей, окрашенных черным.

Он влетел в раздевалку, схватил рюкзак и побежал домой, так и не переодевшись. Бежал, не разбирая дороги и размазывая по лицу предательские дорожки позорных слёз, пока не оказался дома, в собственной комнате, и только тут дал полную волю слезам.

Почему?

Почему, почему, почему… Тысяча почему в голове.

Ответ прост — он неудачник. Толстый закомплексованный неудачник, на которого и не встанет ни у кого. И пусть он последние два месяца ходил на терапию к школьному психологу, но что это меняет? Это ни хера не помогает, чтобы там ни говорил Никифоров, мазюкая в своём блокнотике.

О, кстати, о Никифорове. Юри был в таком состоянии, что убежал и с предстоящей контрольной по истории, что несомненно скажется на отметках, и с запланированной встречи с психологом. Тот звонил пару раз, но Юри не снял трубку.

Юри поднимается с кровати, ищет в сумке телефон, а затем набирает номер школьного психолога.

Странные у них отношения с мистером Никифоровым, или, как он просит себя называть, Виктором. Молодой, красивый и перспективный, он просто губит себя в этом кабинете, работая с такими неудачниками, как Юри. А ведь мог бы вполне уже свою практику открыть. С его-то харизмой.

Кому признаться, но Юри иногда дрочил перед сном, представляя, как на их обычном вместо того, чтобы бессмысленно чирикать в блокнот, Виктор неожиданно становится на колени и отсасывает ему. А потом глотает. И в попку трахает. На столе. Хотя можно и в кресле. Везде можно.

Вероятно, однажды эти крамольные мысли всё же как-то проявились. Во время одного из сеансов Юри лежал на кушетке, витая в странном мареве собственных фантазий и мягкого убаюкивающего голоса Никифорова, когда мужчина прикоснулся к нему. Вполне невинное касание, вот только Юри от него недвусмысленно застонал, заставив покраснеть психолога. Тот руку моментально убрал и извинился. А на следующую встречу пришёл в мегасексуальном приталенном костюме да ещё и пару пуговок в атласной рубашке невинно расстегнул. Юри тогда чуть ладони не стёр, мастурбируя дома.

Вот так и начались их странные отношения. Всё прилично, но на грани. Взгляды, касания, откровенные разговоры. Юри рассказал о влюблённости в Майка, а Виктор углубился к какую-то заумную теорию о внутреннем Эросе. По Фрейду.

Гудки кажутся невозможно долгими, пока, наконец, на том конце не ответили.

— Алло, Юри? — в трубке раздается обеспокоенный голос Никифорова. — Что-то случилось? Ты не пришел на встречу и не отвечал на мои звонки. Я беспокоюсь о тебе. Пожалуйста, расскажи мне, не замыкайся в себе.

— Я мертв.

— В смысле?.. — ожидаемо опешивает мужчина. — Ты что-то с собой сделал?! Юри…

— Не я, Майкл, — Юри чувствует, как по щекам опять начинают бежать слёзы. — Он разбил мне сердце. А без сердца не живут.

— Что он сделал? — облегченно выдохнув, интересуется Никифоров. — Возможно, всё не так плохо и вы ещё помиритесь.

— Я сегодня видел его с Дэвидом. Они сосались и дрочили друг другу. После чего именно я должен захотеть мириться?

— О… — на миг теряется Виктор, но тут же находит аргумент: — Зато ты теперь открыт для новых отношений. От нас в жизни уходит только ненужное, то, что нам мешает, а всё светлое впереди. Не сомневаюсь, что ты найдешь ещё своего человека.

— Нахер, только этой чуши о судьбе не надо! Мне нужен был Майк. Майк! Я… я не хочу без него жить. Всё не имеет без него смысла. Вот перережу вены, а вас посадят.

— А меня-то за что? — устало интересуется Виктор.

— Что не уследили за мной, не помогли, когда так нуждался. Вы же психолог…

В трубке повисает молчание. Виктор о чём-то думает, а Юри просто молчит. Сидит на полу, тупо смотрит на своё заплаканное лицо в отражении большого зеркала и слушает тишину в трубке, перемежающуюся чужим дыханием.

— Юри?

— Мм…

— Давай я приеду, поговорим.

— Нет, — Юри кивает головой, — родители дома, напугаете их визитом. Вторая попытка, мистер Никифоров, чтобы я не покончил с собой. Давайте, проявите фантазию.

— Майк этого не стоит. Не стоит твоих слёз. Вообще ничего не стоит. Он пожалеет.

— Ха-ха, как смешно! Чего ему жалеть? Вон он развлекается, а я лежу здесь один, никому не нужный.

— Мне нужный, родителям своим.

— Я про секс, — отрезает Юри.

— А, ну… тогда просто мне.

И вновь тишина. Только не мертвая, как в прошлый раз, а наполненная оглушающими ударами трепещущего сердца, что набатом бьется в груди. Того и гляди разорвёт тщедушную плоть и устремится ввысь, улетит на радостях к Никифорову.

— Хм… Что это за грязные намеки, мистер Никифоров? Предлагаете секс собственному ученику?.. Это плохая шутка.

— Я и не шучу, Юри. Ты красивый привлекательный парень, почему бы мне не хотеть тебя?

Юри отодвигает телефон от уха и с сомнением смотрит на него. Может, он уже умер? Или сошел с ума?

— Я не понимаю вас, мистер Ни…

— Разве я не просил называть меня Виктором? Учитывая… гхм… степень наших отношений, я бы настаивал, чтобы ты называл меня Виктором. Окей?

— Д-да… Виктор.

— Замечательно! — вспыхивает на том конце сбивающим с толку энтузиазмом Никифоров. — Нам нужно заняться переключением задач, сместить вектор твоего восприятия, так сказать.

— Вы мне секс предлагали, — напоминает Юри.

— Я и говорю о твоем внутреннем либидо, неосознанном, что подавляет тебя, твоё мышление, поведение.

— И? — не выдерживает подросток.

— Ну, трахнуть я тебя не могу, сам понимаешь, — извиняется Виктор, — но я хочу посмотреть на тебя, хочу помочь расслабиться.

— Звучит, как слова педофила…

— Но разве ты никогда не мечтал обо мне, Юри? — нотки ехидного превосходства явственно слышны в голосе русского. — Брось, эти искры между нами…

— Потому вы стали так одеваться на наши встречи? Я… я вижу ваши ключицы в развороте рубашки… и ваши брюки… они же всё подчёркивают…

— Ты мечтал о моём члене? Хотел бы к нему прикоснуться? Он красивый и ровный, тебе понравится. Как бы ты его хотел? Скажи мне.

— Я… — Юри прикрывает глаза и слегка запрокидывает голову, упираясь затылком в кровать. Что за безумие! Он явно сошел с ума, раз обсуждает с Никифоровым его член. — Обычно я мечтаю, что мы на занятии, как обычно. Вы сидите и пишите в блокноте, а я рассказываю о себе. Но потом вы отвлекаетесь, и я вижу это вожделение в ваших глазах, понимаю, что… Блядь! Я должен говорить это вслух? Я умру от смущения!

— Относить к этому, как к частному сеансу терапии, — отзывается Никифоров. — Если тебе станет легче, представь меня не своим нудным психологом, а, например, своим парнем. Любовником. А если ты беспокоишься обо мне, то, поверь, всё нормально. Мне нравится быть объектом твоих сексуальных фантазий. Я горячий и красивый?

— Ты старый да ещё и извращенец.

— Ю-у-ри… Ты разбиваешь мне сердце!.. Но ведь ты меня такого хочешь?

— Да, — продолжает Юри. — У тебя красивые губы. Постоянно думаю, что ты должен много уметь таким чудесным ротиком с такой-то смазливой внешностью.

— Спасибо!

— Не благодари, — обрывает Юри. — Лучшая награда для меня — это твои губы, обёрнутые вокруг моего члена. Хочу, чтобы ты жалобно стонал, высасывая меня, хочу, чтобы умолял, чтобы я кончил тебе в ротик, чтобы ты кончил только от одной мысли, что я жёстко ебу тебя в рот. Хочу кончить тебе глубоко в рот, что бы ты задыхался и пил мою сперму. До последней капли…

— Вау… — потрясённо выдыхает Виктор. — Это было горячо… Я чуть в штаны не кончил, представляя. Но этого мало.

— Мало?.. — вторит эхом Юри. — Я уже полужесткий, у меня начал вставать.

— Прекрасно! — Юри вновь искренне поражается неиссякаемому оптимизму собеседника. — А теперь включай скайп. Хочу, чтобы ты кончил для меня, малыш.
 
#3

AlesiaM

Участник
Регистрация
08.06.2019
Сообщения
109
Симпатии
113
Баллы
95
Online
Скайп
Ноутбук, поставленный у ног на пол, показывает кусок чужой комнаты и сидящего за столом Никифорова. Непривычно его видеть так, по-домашнему: привычный строгий пиджак отсутствует, а плечи покрывает только бледно-голубая рубашка, и вновь Юри видит в вороте рубашки соблазнительные ключицы. Проследив его взгляд, мужчина мягко улыбается.

— Непривычно видеть тебя таким, — говорит Юри, чтобы что-то сказать. — Ты словно более живой… реальный.

Виктор лишь пожимает плечами на такой комментарий.

— Я такой же человек, как и все. Где-то лучше, где-то хуже. У меня есть свои слабости, Юри, — блондин склоняется к экрану, — но мы отвлекаемся от темы. Кто-то мне рассказывал, что уже полужесткий и не против трахнуть меня в рот. Я хочу увидеть тебя.

— Виктор! — моментально вспыхивает Юри алым румянцем. — Ты уверен, что хочешь этого? Я… просто подросток, и не так хорош, многого не знаю… не делал… и не такой красивый…

— Юри, — Виктор раздражённо выстукивает пальцами по столу. — Просто совет на будущее. Уж если дело доходит до постели — забудь, что у тебя есть какие-то недостатки. Мы здесь чтобы развлечься, доставить друг другу удовольствие. Всё остальное — к чёрту. Проблемы самооценки будем обсуждать на следующем занятии в среду, а не здесь.

— Я боюсь не оправдать твоих ожиданий, сделать что-то не так, — привычно возражает Юри.

— А какие у меня ожидания? — мужчина лениво облокачивается на стул, и Юри невольно любуется мягкими бликами света в серебре Никифоровских волос. — Просвети меня по поводу моих мыслей.

— Фееричный секс? — теряется Юри. — И… я немного полноват, у меня нет такого пресса, как… как у тебя. Я… боюсь быстро кончить.

— Любой хороший секс фееричен. Это зависит от настроя партнёров. Потом, ты мне полноватым не кажешься. Насколько я могу судить, учитывая, что ты никак не хочешь раздеться и показать мне себя. Ну, а быстро кончить… Всё приходит с опытом, могу тебе как-нибудь дать пару советов. Я ответил? А знаешь, чего я действительно хочу? — Юри отрицательно кивает, не смея отвести взволнованного взгляда от монитора. — Кончить. Просто, блядь, кончить, глядя на то, как красивый мальчик ласкает себя передо мной, а не вести пустые разговоры. Давай, Юри.

Несколько мгновений юноша просто смотрит на экран, не смея поверить услышанному. Но гормоны берут своё. Он поднимается, быстро скидывает с себя одежду и возвращается к ноутбуку уже совершенно обнаженный, усаживается с невозмутимым видом.

— Как то, что ты видишь, Виктор?

— Чудесно!.. — возможно ли, что улыбка Никифорова приобретает чуть более плотоядный оттенок? — Ты красивый, не смущайся, пожалуйста. Кстати, где твои родители? Надеюсь, что нам никто не помешает.

— Внизу, занимаются гостиницей. Моя комната наверху, не думаю, что нас услышат, — поясняет смущаясь Юри.

— Хорошо, не хочу, чтобы твои родители ворвались в комнату, когда ты будешь стонать моё имя с пальцами в попке. Ты ведь так это делаешь, я прав?

Юри слабо кивает. Слова мужчины электрической волной вожделения проходят по нервам, устремляясь прямо к паху и заставляя член нетерпеливо подергиваться, наливаясь. Каково это, ласкать себя под пронзительным взглядом церулеанских глаз? В том, что Никифоров будет смотреть внимательно, не упуская ни единого момента, Юри не сомневается, и от этой волнующей предосудительной мысли становится нестерпимо жарко. Плотское желание жидкой лавой струится по венам, заставляя невольно дрожать. Голос Никифорова доносится сквозь марево вспыхнувшего желания:

— Прикоснись к себе.

Юри тянется к члену, желая продлить и облегчить сладкую муку, но его тут же останавливают.

— Нет! Не сразу. Сначала покажи мне себя. Представь, что это не ты, а я тебя сейчас касаюсь. Мои руки скользят по твоему телу. Как бы ты это хотел?

— Как?.. — Юри невольно запрокидывает голову и легко пробегается пальцами по тонкой шее, лаская себя, очерчивает прямые линии ключиц под бледной кожей, разводит колени, полностью открывая себя Никифорову. — Хочу… чтобы ты не отводил взгляда, смотрел только на меня, касался… — тихий стон срывается с губ, когда он касается затвердевшей бусины соска.

Представить, что это руки Никифорова… Невесомые дразнящие движения, подобные взмаху крыльев бабочки. Пальцы словно танцуют на коже, касаясь везде, разжигая внутренний огонь. Юри соблазнительно проводит ладонью по телу, демонстрируя, пока другой до боли сжимает сосок. Красный и опухший, он пульсирует под пальцами, посылая острые импульсы болезненного наслаждения. Юри выгибается и переводит затуманенный взгляд на экран.

— …х-хочу твои губы, твой язык… аргх!.. хочу, чтоб ты сосал их…

Чувствительная плоть ареол пылает, и Юри, смочив пальцы слюной, нежно потирает их, успокаивая. Касание вызывает новую волну дрожи, отдающуюся тяжестью в паху.

— Всегда. Я буду лизать и сосать их, пока ты не кончишь только от моего рта. Ты бы мог это сделать? Я хочу попробовать их вкус, хочу довести тебя просто касаясь. Слышать, как ты стонешь, бьёшься подо мной, умоляя кончить…

Юри незаметно для себя начинает мастурбировать, слушая слова Виктора. Красочные картины вспыхивают в его сознании, рисуя, как блондин берет его, сначала жадно целуя, а затем жестко втрахивая в кровать, пока он не кончает несколько раз.

— У тебя есть вибратор? — вопрос отрывает от пошлых грёз.

— Н-нет… Боюсь, что родители найдут.

— Но ты делаешь это? — наседает Виктор. — Давай, малыш… покажи мне эту сладкую дырочку…

С хриплым стоном Юри отворачивается и становится спиной к ноутбуку, прогибается, упершись локтями в кровать. Тело дрожит от возбуждения, а сердце колотится в груди так, что вот-вот выскочит.

— Юри, — звучит короткой командой, и Юри не может не подчиниться.

Сжав ягодицы, он растягивает себя, зарывшись полыхающим лицом в мягкое одеяло.

— Юри… Юри! — он слегка поворачивает голову, — молодец, солнышко… Ты прекрасен, я горжусь тобой… ты такой хороший для меня!..

— Виктор, — жалобным всхлипом падает с губ, — п-пожалуйста…

— Что хочет мой малыш? — интересуется Виктор.

— Пожалуйста… я хочу кончить, разреши мне.

— Разве я не сказал в начале? — притворно дуется Виктор. — С пальцами в попке. Так хочу посмотреть, как ты это делаешь! Медленно растягиваешь себя, наполняешь… Блядь, как же я хочу быть в тебе сейчас! Пожалуйста… сделай это для меня.

Застонав, Юри проталкивает в себя один палец, практически не ощущая сопротивления. Тонкие бархатистые стенки легко расходятся, позволяя проникнуть вглубь, и Юри ненадолго замирает наслаждаясь ощущениями, а затем жестко начинает двигать кистью.

— Два пальчика… — доносится из динамиков ноутбука.

Хриплый рваный голос, проникающий прямо в сердце, заставляющий прогибаться и проталкивать в себя еще большее количество смоченных собственной слюной пальцев. Тугие стенки не хотят раскрываться, сжимаясь упругим кольцом и принося небольшую, но приятную боль. Много, остро… Все чувства на грани. Юри совершенно теряется в ярком калейдоскопе непривычных ощущений, позволяя волнам подступающего экстаза захватить тело. Витиеватая нить бессвязных русских слов с искажённым страстью и акцентом «Юури…» служит спусковым механизмом — парень приходит с приглушённым коротким вскриком, пачкая край кровати влажно-жемчужными полосами собственного семени.

Судя по звукам, Виктор также кончил. Юри оборачивается, чтобы увидеть запыхавшегося и раскрасневшегося русского, смотрящего с экрана.

— Ну как? — не может не поинтересоваться Юри, растягиваясь перед ноутом и блаженно улыбаясь.

— Ммм… — Виктор на миг задумывается. — Спасибо, я кончил?

— Виктор! — тихонько смеётся Юри.

— Ну это было очень неплохо, думаю, что оба получили наслаждение от процесса, — Виктор тянется к стоящим на столе салфеткам и тщательно вытирает руку. Юри находит это очень сексуальным. — Но… я так хотел услышать собственное имя.

— Упс! То есть моих стонов тебе было мало? Нужно было обязательно кончить с твоим именем на устах?

— Считай это моим кинком, — Виктор загадочно улыбается с экрана.

— Ты извращенец. Самовлюблённый старый извращенец. С другими тоже так занимаешься?

— Может да, а может и нет… Слышал о врачебной тайне?

Юри не может не закатить на этот ответ глаза.

— Серьёзно? — презрительно фыркает он. — Ты практически трахнул своего пациента.

— Но-но! Попрошу не выражаться, — протестует мужчина, — я провёл индивидуальную программу с пациентом, призванную укрепить его самооценку, поддержать и отвлечь от негативных мыслей.

— Я думал, мы просто трахаемся по скайпу.

— Работаем над выработкой эндорфинов, я бы сказал.

— С тобой можно говорить серьёзно?

— Да, каждую среду в четыре часа в моём кабинете. Можешь рассказать мне всё как своему психологу. Встретимся через неделю. Пока!

Никифоров отключается, сбросив вызов, и Юри ещё некоторое время просто смотрит в тёмный безжизненный экран, пытаясь осмыслить сказанное. Так и не придя ни к какому более менее вразумительному выводу, он захлопывает крышку ноутбука.

Что ж. Среда так среда.
 
#4

AlesiaM

Участник
Регистрация
08.06.2019
Сообщения
109
Симпатии
113
Баллы
95
Online
Сеанс терапии
— Третье занятие… — Виктор небрежно бросает на стол перед Юри стопку рисунков. — Третье занятие, которое ты, Юри, срываешь мне. — Мужчина недовольно хмурится и, откинувшись на спинку мягкого высокого кресла, продолжает: — Как это называется? Саботаж?

— Почему же саботаж? — Юри тянется к одному из рисунков, разбросанных по столу, мгновение смотрит на него изучая, а затем поворачивает к мужчине. — По-моему, здесь всё предельно ясно. Это жопа.

— Я вижу, — хмыкает Виктор. — Как и на всех остальных рисунках. Что это значит?

— Вы мне объясните, — легко пожимает плечами Юри, — вы же здесь психолог.

— Что сложного в задании рисовать свои сны? — надавливает Виктор.

— Я и рисовал, — упирается парень. — Что ж поделать, если мне каждую ночь кряду снятся жопы. Большие такие мужские жопы. Может, это проявление моего этого… неосознанного и подавляемого. Только в снах и выявляется. — Юри подымает на Виктора недоверчивый, чуть прищуренный взгляд: — Вы точно дипломированный психолог?

— И что? Всегда жопы снятся?

— Ну почему же. Кажется, один раз член приснился. Я даже нарисовал, — Юри склоняется над столом и начинает выискивать в разбросанной кипе нужный рисунок. — Секундочку…

— Не стоит. Поверь, я оценил твои художественные таланты ещё в первый раз, не ищи.

— Жаль, — откликается брюнет. — Я старался. Красивый член был. Не хуже вашего.

— Ты мой не видел, — холодно констатирует Виктор. — Не мечтай.

— Но у вас красивое тело! Значит, и член красивый.

— Интересная логика… — говоря, Виктор устало потирает лицо в ладонях, расслабляя застывшие плечи.

— Да! — вспыхивает Юри. — Не сомневаюсь, что в вас всё красиво. Лицо, тело, член… Всё! Такие как вы, это парни из высшей лиги, модели с глянцевых страниц модных журналов. Прекрасные и недоступные. На таких только дрочить.

— Если это тебя хоть как-то успокоит, то я для поддержания этой прекрасной фигуры много занимаюсь физическими упражнениями. Красота это, чтоб ты знал, десять процентов природы и девяносто процентов труда. Будешь много тренироваться, и у тебя такая станет.

— Думаете, мне стоит записаться в качалку? Многие из моего класса ходят, но… я не совсем представляю себя со штангой.

— Определённо нужно. Только я тебя тоже со штангой не представляю. Может быть что-то более пластичное? Плавание, танцы? Возможно, фигурное катание. Это хорошая нагрузка на мышцы, укрепляет весь организм.

— А вы чем занимаетесь обычно?

— Всем понемногу. Хотя танцами мне, наверное, нравится больше всего. Там я отдыхаю и расслабляюсь. А фигурным катанием, к сожалению, получается не так уж и часто — в основном, когда мой друг Крис приезжает в гости.

— Он ваш любовник?

— Мой друг Крис. Я невнятно говорю?

— Скажете тоже, у вас не было секса по дружбе с ним? Вот я бы вам не отказал.

— Итак, конструктивного диалога у нас, по-видимому, не получится, — вздыхает Виктор. — Карточки Роршаха тебе, я так понимаю, не предлагать?

— Это будут жопы, — подтверждает парень. — На всех этих размытых кляксах.

— Что ж… Но у нас сеанс, — мужчина задумчиво потирает подбородок привычным жестом, решая, что делать дальше. — Тебе нужно высказаться, взглянуть на свои проблемы под другим углом, это поможет увидеть их мнимую значимость и несостоятельность.

— О, я знаю, нужно будет говорить с пустым стулом! Конструктивный диалог, ничего не скажешь…

— Юри… — начинает Виктор.

— Да ясно, мистер Никифоров, я понял. Куда ж я денусь, у нас сеанс. Только у меня другая идея. Я лучше с вами поговорю, чем со стулом.

Предлагая, Юри поднимается со своего места, обходит широкий стол и легко запрыгивает на его поверхность, усаживаясь аккурат напротив Никифорова.

— Ничего, что я так? — интересуется он. — Что вы там говорили про открытость в общении… Я достаточно открыт для вас? — Юри провокационно раздвигает ноги, сидя на самом краю столешницы и, не дождавшись какой-либо реакции, продолжает: — Хм… С чего бы мне начать? На прошлой неделе я участвовал в спортивной эстафете, наша команда победила. Еще я с сестрой ходили в детройтский зоопарк, смотрели зверюшек всяких. Что ещё? Ах да… Недавно мне позвонил один дяденька и предложил мне заняться сексом, смотрел, как я это делаю по скайпу. Извращенец, конечно. Но вот в чём проблема, — Юри с глухим стуком скидывает ботинок с одной ноги, и кладет узкую стопу на пах мужчины, поглаживая небольшую выпуклость, — теперь я хочу его постоянно, а он меня упорно игнорирует. Что вы мне посоветуете, как мой психолог? Может, отсосать ему, как вам идея?

В подтверждение своих слов Юри соскакивает со стола и, прежде чем Виктор успевает что-либо ответить, падает перед ним на колени, кладёт руки на кожаный ремень и смотрит в бездонную глубину аквамариновых глаз, похотливо проводя кончиком розового языка по приоткрытым губам.

— Хочешь меня?

Несколько секунд, но Юри кажется в этот краткий миг, что он умирает. Слишком много чувств, эмоций кипят в груди: неприкрытая животная похоть, головокружительное желание запретного, идеалистическая влюблённость и над всем этим массивным пластом — невольный страх неизведанного. Всё что он может — сильнее вцепиться в металлическую пряжку, надеясь скрыть мелкую дрожь пухлых пальцев.

— Хочу, — Виктор чуть улыбается, позволив кривой усмешке зацепиться за уголки тонких губ. — Безумно хочу, — он недвусмысленно двигает бедрами в прямом подтверждении своих слов, заставляя Юри вздрогнуть. — Только что там минет. Давай сразу по-взрослому, в попку? Ты ведь этого хочешь?

— Д-да… — слабо кивает потрясённый Юри, но тут же берёт себя в руки. — Мм… У меня будет секс со сладким красавчиком… Теперь ты будешь трахать меня на каждом сеансе? Прямо на этом столе? Определённо, среда станет моим любимым днём!

— Да, хорошая идея, — не спорит Виктор, — а теперь, золотце, поднимайся, обопрись о стол и покажи мне себя.

Кровь вспыхивает жидким огнём желания в венах Юри, заставляя всё плыть перед глазами, и он вынужден ухватиться за край, чтобы не упасть, заодно получается и немного прогнуться, демонстрируя себя.

— Как тебе?

— Чудесно, малыш! Ты очень красивый, Юри. Давай, не стесняйся меня.

Голос Виктора — сладкая патока. Вязкая и густая, она неотвратимо затягивает, проникая прямо в трепещущее волнением сердце. Юри едва осознаёт, что ему говорит Виктор. Кажется, просит спустить брюки.

— Ты присоединишься ко мне? — нетерпеливо интересуется парень, выполнив приказ и растянувшись животом на столешнице.

— Как я могу не? — ставший более глубоким русский акцент завораживает. — Только сделаю музыку погромче и смазку возьму. Не хочу, чтобы нас услышали. Ну, а пока расскажи, как ты меня хочешь.

— Виктор… — протестующе скулит Юри, призывно поводя бедрами назад. — Хочу, чтобы ты меня трахнул здесь и сейчас, хочу твой член глубоко во мне, хочу стонать твоё имя… Тебе ведь так нравится? Видишь, я запомнил. Хочу, чтобы это всегда был ты, только ты во мне и никто другой, хочу твои метки на моём теле… хочу принять тебя всего, чтобы ты… напомнил меня… хочу… вкус твоей с-спермы на губах… — умоляющий всхлип, полный желания, слетает с искусанных губ, — твой вкус…

— Блядь! Что ты со мной делаешь, малыш… — теплое прерывистое дыхание обжигает ставшую до безумия чувствительной кожу шеи. — Мой Юри…

Юри непроизвольно дергается, когда раздаётся негромкий щелчок пластмассовой крышки и холодная тягучая смазка касается его промежности.

— Поласкай себя, раскрой себя для меня, — вновь приказ, которому Юри не смеет не подчиниться.

Он проталкивает в себя пальцы, преодолевая упругое натяжение нежных мышц. Смазка, смешанная с собственным вожделением, всё облегчает, и уже спустя пару минут Юри удаётся достаточно быстро двигать рукой, доставляя себе первые искры волнующего наслаждения.

— Виктор, — жалобно умоляет он. — Хочу тебя… п-пожалуйста, дай мне…

— Конечно, мой сладкий…

На стол перед лицом Юри падают серебристые квадратики презервативов.

— Хочешь, чтобы я надел их на тебя? — задыхается Юри. — Думаю, я справлюсь, дай мне встать.

— Не на меня, — поправляет блондин, — на это.

— Что?.. — Юри озадаченно смотрит на опустившуюся рядом с ним небольшую связку бананов.

— Выбирай какой хочешь. Ну же, — понукает Виктор, пристраиваясь над парнем. — Хотя… у тебя же опыта нет. И сравнивать-то не с чем. Возьми этот, — он отрывает от связки один банан и протягивает Юри, — скажу по секрету, он даже похож на мой. Такой же ровный и красивый. Тебе должно быть хорошо с ним.

— Ты ебанулся?! — вспыхивает гневом Юри. — Пусти, придурок!

— А теперь послушай меня, щенок, — Виктор цедит слова над самым ухом юноши, больно вцепившись пальцами в неровные пряди темных волос. — Ты правда думаешь, что можешь творить всякую дичь и срывать мне занятия? Секс, секс, секс!.. Ты вообще о чем-нибудь ещё можешь думать, или из-за всплеска гормонов у тебя совсем мозги отбило? Ты хоть понимаешь, что меня посадить могут из-за тебя? Что под удар всю мою карьеру ставишь? Мне тебя даже трахать не надо… — Виктор склоняется ниже, впечатывая каждое слово в покрасневшую кожу парня, скользит губами над самой шеей так близко, что Юри чувствует давящий жар чужого дыхания, — достаточно просто одного слуха. Одного блядского маленького слуха. И всё — пф-ф! — нет Никифорова. Сомневаюсь, что твоей детской влюблённости хватит мне передачки в тюрьму таскать несколько лет. Я прав?

— П-пусти! — вновь пытается вырваться Юри из-под веса стальных мышц.

— Куда? Ты же так хотел меня почувствовать…

— Тебя, а не банан! — огрызается Юри.

— Всё, что могу тебе предложить, — слегка пожимает плечами блондин. — Есть два варианта. Первый. Если ты так уж хочешь меня, как тут постоянно втираешь, то спокойно ходишь на наши сеансы, слушаешь, и дрочишь в кулачок ещё два года, пока тебе не исполнится восемнадцать. Возможно, получаешь от меня какие-то бонусы. Второй. Я всё-таки трахаю тебя бананом на этом столе. Надеюсь, твоего поплывшего мозга хватит, чтобы принять правильное решение.

Виктор наконец отпускает парня, позволив тому соскользнуть со стола, садится в кресло и тянется к одному из ящиков, достаёт сигареты. Мятая полупустая пачка. Прикуривает, не спуская острого заинтересованного взгляда с подростка.

Юри же весь полыхает. Отскочив подальше от Никифорова, он судорожно натягивает спущенные брюки, путаясь в застёжках, затем просто опускается на небольшой диванчик, стоящий у одной из стен, закрывает лицо руками.

— Ты больной придурок, Виктор… Тебя самого лечить надо, изолировать…

Виктор лениво затягивается, пропуская через себя невесомый сизоватый дым, медленно выдыхает, наслаждаясь горьковато-сладким вкусом губах. Возможно ли, что это его последняя сигарета? Всё зависит от слов этого мальчика.

— Это не ответ, Юри. Я жду.

Очередная затяжка. Если сосредоточиться на самом кончике тлеющей сигареты, то кажется, что пальцы не так уж сильно и дрожат.

— Хорошо… — сдавленно выдыхает Юри, приняв какое-то решение. Виктор очень надеется, что верное. — Ты ужасный психолог, Виктор, и методы у тебя такие же. Я должен всем рассказать, чтоб тебя навсегда закрыли в психушке с маньяками-педофилами, отобрав лицензию, но…

— Но?.. — тихо повторяет Никифоров.

— Но я не готов отказаться от тебя. Первый вариант. Я выбираю первый вариант, Виктор.

— Быть послушным мальчиком? Я рад.

— Скорее, тупо дрочить на воспоминания о тебе два года, — поправляет Юри, — но, уверен, это того будет стоить в итоге. Отработаешь ротиком за все дни. — Виктор фыркает, но Юри всё же замечает мимолётную улыбку на красивых губах. — А теперь, что ты там мне за бонусы предлагал? Плюшки за общение с тобой?

Виктор слегка откидывается в кресле, позволяя внутреннему напряжению стечь с его плеч.

— Ты говорил, что хочешь чем-то заниматься. И я подумал, что, может быть, это могли быть танцы. Я занимаюсь в одной студии дважды в неделю. Составишь мне компанию? Поработали бы вместе над методами сублимации, заодно бы и калории лишние сожгли.

— Предлагаешь мне тебя лапать дважды в неделю, пока ты в лосинах передо мной расхаживать будешь, попой крутя? Смерти моей хочешь? От спермотоксикоза вообще кто-нибудь когда-нибудь умирал? Наверное, я буду первым после этих занятий.

— Ну что ты, — мягко улыбается Виктор. — Я не допущу. Что-нибудь обязательно придумаем.

— Ловлю на слове. Значит…

— …увидимся в пятницу в танцевальной студии по этому адресу, — Виктор быстро пишет пару слов в блокноте и протягивает брюнету вырванный лист. — До встречи, Юри. Жду тебя в пятницу!

— До встречи, Виктор, — отзывается парень, уже выходя из кабинета.

Путаная вереница коридоров, заполненных бледным электрическим светом, и вот он уже на улице. Юри споро идет, даже не оглядываясь по сторонам, лишь бы подальше отсюда, от этого места, от Виктора. Ноги сами приносят в какой-то близлежащий парк, и он устало опускается на старую деревянную скамейку, стоящую в тени раскидистой ивы. Мимо неспешно проходят редкие отдыхающие, проносятся велосипедисты, и иногда пробегают шумной стайкой играющие дети, наполняя воздух звонкими криками.

Юри едва замечает, слишком погруженный в себя.

Они с Виктором не официально встречаются? Что значат эти два года? Виктор будет его ждать? А он, Юри, сможет столько терпеть не приставая, если почти каждый день они будут видеться? Да и что значит восемнадцать, если потом он уедет поступать в колледж? Снова без Виктора?

Юри устало потирает саднящие болью виски. Столько вопросов, и ни одного ответа.

Единственное, что он знает — свидание, назначенное на пятницу. Еще раз взглянув на листок с написанным адресом, Юри бережно прячет его в нагрудный карман от порывов сентябрьского ветра, а затем и сам поднимается. Ему давно пора быть дома, родители, вероятно, беспокоятся.

Ну, а Виктор… это Виктор. И они увидятся в пятницу.
 
#5

AlesiaM

Участник
Регистрация
08.06.2019
Сообщения
109
Симпатии
113
Баллы
95
Online
С ночёвкой к другу
«Эти гангстеры нас застрелят, полиция найдет два женских трупа, нас отвезут в женский морг, и, когда нас там разденут, я умру со стыда!» — возмущённо вещает с экрана герой известного американского фильма.

Юри хмыкает над шуткой и тянется рукой к бокалу прохладного шампанского, бросая мимолётный взгляд на сидящего рядом Виктора. Кто бы ему сказал, что своё семнадцатилетие он будет встречать в компании надменного красавчика-блондина, поедая огромный кремовый торт и смотря старые голливудские комедии… Но вот он, Виктор, сидит совсем рядом, беззаботно глядя в мерцающий экран телевизора и комментируя взбалмошные поступки героев, и Юри не может унять предательский трепет в груди, не может не смотреть на этот изящный аристократический профиль, не может не любоваться неяркой игрой света в тонком серебре волос.

— Эй, не налегай на шампанское! — Виктор вспоминает о своей роли главного. — Рано тебе ещё.

— Мм… Это мой день рождения! — протестует Юри, делая очередной глоток искристого напитка. — Семнадцать один раз в жизни бывает, имею право.

— Ну да, не поспоришь, — чуть улыбается Виктор. — Но что я с тобой пьяным потом делать буду? Как твоим родителям объяснять?

— Да никак не нужно. Я сказал, что к друзьям с ночёвкой, так что можно расслабиться сегодня. Отметим по-нормальному, а утром вернёшь меня.

— С перегаром?

— День рождения же, — легко пожимает плечами Юри, отметая возникшие претензии, — они поймут. Но… — он наклоняется к блондину, бросая на того игривый кокетливый взгляд, — если так волнуешься за моё самочувствие, то можешь меня покормить тортиком, у нас ещё остался. Давай, — Юри усаживается на колени перед Виктором и выжидательно замирает.

Вздохнув, Виктор тянется к одному из кусков торта, выбирая самый маленький на тарелке, подцепляет его пальцами и подносит к приоткрытым губам парня. Тот аккуратно откусывает небольшой кусочек восхитительного лакомства, всё же немного пачкаясь во взбитых сливках, слизывает с уголков губ, медленно проводя по ним кончиком языка и не спуская горящего огнём взгляда карамельных глаз с Виктора, вновь кусает. Тщательно подбирает крошки и крем с ладони, а затем игриво втягивает пальцы в рот, вылизывая и чувственно посасывая, прикрывает глаза, что-то стеная от удовольствия.

— Интересно, я доживу до тех пор, когда ты перестанешь меня соблазнять всеми возможными способами?

Юри распахивает глаза, и Виктору стоит больших трудов сдержаться: столько под этими тёмными ресницами алчного вожделения. Волна дрожи проходит по его позвоночнику.

— Хочешь, чтобы я прекратил?

— Н-нет…

Выходит хрипло и рвано, поразительно даже для самого Виктора. Где-то под кожей ползёт мерзкое удушающее чувство, что он уже проиграл в этой битве, не выдержал напора юношеского ослепляющего максимализма и теперь летит в темную бездонную пропасть. Весь мир исчезает, утрачивая своё значение, сжимаясь до квинтэссенции «здесь и сейчас», до волнующего мерцания в самой глубине золотисто-карих глаз.

— Виктор… — Юри упирается лбом в чужие ключицы, обжигая чувствительную кожу неровным дыханием, — когда ты уже примешь меня?.. Я больше не твой подопечный, уже полгода, как я перестал ходить на сеансы. Мы видимся только в студии.

— Ты всё ещё мой ученик, — предпринимает последнюю отчаянную попытку Виктор.

— И? — юноша чуть ударяется лбом о ключицы в немом бессилии. — Мне перевестись в другую школу? Это тебя успокоит?

Виктор прикрывает глаза, ища ответа в спасительной всеобъемлющей тьме. Чувства, с которыми он так долго и самозабвенно боролся, отрицая саму возможность их нелепого существования, берут верх, заполоняя, проникая в каждую клеточку исстрадавшегося тела, в каждый темный уголок одинокой души. Всё, что он сейчас может, — несмело прижать к себе это гибкое сильное тело, дрожащее в его руках ещё не до конца осознанными желаниями, вдохнуть сладковатый аромат темных растрёпанных волос.

— Так меня добиваешься, глупыш… Вот получишь и что будешь делать? Я сразу стану не интересен. Пройденный этап.

— Никогда! — Юри даже чуть отстраняется, чтобы взглянуть в лицо Виктора. Как можно быть серьёзным, говоря такое? — Никогда, — продолжает он, — пока бьётся моё сердце, этого не произойдёт! Ты будешь нужен мне всегда.

— Ты не видел жизни, Юри. У тебя ещё все впереди. Поступишь в колледж, там новые друзья, увлечения… новая любовь…

Удивительно, насколько идеально ладонь Юри помещается в его руке! Словно они действительно где-то когда-то были созданы друг для друга. Он трепетно сжимает чужие тонкие пальцы, тайно наслаждаясь волшебством момента.

— Ты — моя единственная любовь, Виктор, — упрямый шепот проникает прямо в сердце, растекаясь золотистым мёдом, — и другой никогда не будет. Сколько раз ещё я должен сказать тебе это? Сто, тысячу, миллион раз? Я готов говорить тебе это каждый день! Просто позволь мне остаться рядом с тобой, не отказывайся от меня, пожалуйста.

— Нас будут осуждать, и… я для тебя старый, — Никифоров встряхивает волосами, привлекая внимание к необычному платиновому цвету коротких прядей.

Юри лишь театрально закатывает глаза.

— Тебе и тридцати нет, прекрати! — а затем продолжает уже более серьёзно: — Всегда будут сплетни. Развратный учитель и глупый ученик, два гея, с которыми не каждый захочет жить по-соседству, странный русский и толстый японец… Они всегда будут говорить про нас за спиной. Но мне нет до них дела. Ты — моя главная ценность, мой смысл в жизни, и твоё счастье для меня превыше всего.

— Ты…

— Что? Что, Виктор? Какую ещё дурацкую причину ты придумаешь, чтобы отказаться от меня? Говори, я найду ответ на каждую, поверь.

Эмоции, бушующие внутри, требуют выхода, и Юри неосознанно касается приоткрытых губ мужчины в яростном коротком поцелуе. Отшатывается, задыхаясь от собственной смелости, и смотрит на Виктора, тоня в безбрежной глубине невозможно-синих глаз.

— Позволь мне…

— Да.

Вот так коротко и просто. Слабая, неуверенная улыбка касается уголков подрагивающих губ Юри.

— Да? — тихим эхом повторяет он, ещё не осмеливаясь полностью поверить услышанному. — Ты серьёзно? Не обманешь в этот раз?

Что-то в глубине устремлённых на него глаз убеждает в искренности, и Юри, вздрогнув, наконец накрывает чужие губы своими. Мягкий, нерешительный поцелуй, состоящий из невинного касания губ, но даже от этого кружится голова, сбивается дыхание, а сердце, кажется, готово вырваться из груди. Вкус Виктора… терпкий, желанный и просто невероятный. Юри углубляет поцелуй, чуть надавливая и принуждая приоткрыть рот, скользит языком внутрь, изучая, исследуя, наслаждаясь. Бархатистость щёк и упругая мягкость чужого языка, приправленная волнующей сладостью шампанского. Юри мог бы вечно остаться в этом моменте, вот так, пробуя и наслаждаясь удивительной податливостью желанных губ.

— Ю-ури…

Тихий надтреснутый голос Виктора звучит райской музыкой для ушей брюнета. Осмелев, он уверенно движется ниже по молочно-белой коже, выцеловывает чистую линию точеного подбородка и припадает к тонкой шее, ощущая губами рваное биение пульса.

Боже, сколько долгих бессонных ночей он мечтал об этом?

Губы царапает легкая, едва заметная щетина, и Юри не может не улыбнуться этому.

— Что? — смущённо отзывается Виктор. — Чему смеешься?

— Да так… — Юри нежно очерчивает чужой подбородок, — у тебя щетина.

— Хм… Оброс к вечеру, — звучит немного растерянно, и Юри спешит успокоить мнительного русского: — Ты настоящий! Я не знаю, как объяснить… Красивый, идеальный, мечта любого! Но эта щетина… Ты с ней реальный! И когда я тебя касаюсь, понимаю, что это не один из моих снов.

— Я тебе снился? — Виктор перехватывает руку парня и подносит к лицу, оставляя на острых костяшках неровную нить поцелуев, прижимает к груди аккурат над самым сердцем. — Я здесь, с тобой, Юри. Прости, если заставил тебя страдать. Больше подобного не повторится, поверь. И… в качестве покаяния… прикоснись ко мне, Юри, пожалуйста…

— Виктор… — потрясённо выдыхает Юри.

— Витя, — поправляет блондин. — Я буду рад, если ты будешь называть меня так. Это обращение для близких мне людей.

— Витя… — взволнованно повторяет Юри, принимаясь за преступно-длинный ряд пуговиц на итальянской рубашке. — Витя, Витя…

Прямой размах сильных ключиц сводит с ума, Юри не может не попробовать его на вкус. Жадно прижимается губами, смакуя каждый открывающийся сантиметр кожи и получая в награду сдавленный стон.

Виктор присоединяется к нему, и вот уже ненавистная рубашка улетает куда-то, теряясь в серости подступающего сумрака. Юри не может отвести восхищённого взгляда от представшей перед ним картины: мощное и в то же время утонченное тело, мягкие изгибы мышц под алебастрово-белой кожей, темные, будоражащие воображение, ареолы сосков…

— Ты прекрасен…

— Не прекраснее тебя, — отмахивается от комплимента Никифоров, быстро принимаясь уже за рубашку Юри и умело расстегивая ряд мелких неподатливых пуговиц. Спустя пару мгновений Юри лежит абсолютно голый, нервно подрагивая от переполняющих тело новых незнакомых эмоций. — И не спорь со мной, заставлю сто раз на доске написать это. Ты лучший для меня, запомни. Самый красивый…

Виктор целует его в шею, чуть надавливая на выступающий кадык, и это безумно заводит, отдаваясь мучительно-болезненной тяжестью в паху и заставляя выгибаться на кровати в неуталимом желании большего.

— Желанный…

Россыпь волнующих поцелуев по груди. Невесомые и лёгкие, подобные влажному летнему бризу, они приятно щекочут кожу, наполняя кровь огнём.

— Сладкий…

Звёзды вспыхивают под веками Юри, когда Виктор опускается ниже, вбирая в себя налитый желанием член парня. Восхитительный жар чужого рта вкупе с умелыми движениями игривого языка, и Юри почти сразу же приходит, судорожно толкнувшись бедрами вверх и неосознанно вцепившись в пряди платиновых волос.

— В-вик-тор… — слетает слабым всхлипом с искусанных губ. Отдышавшись, Юри продолжает: — Прости, я не должен был так быстро…

— Тш, всё хорошо, золотце. Ты молодец. Первый минет?

Юри смущённо кивает, чувствуя, как предательский розовый красит щёки и шею. Его одноклассники, судя по рассказам, и не такое делали, а он, Юри, всё никак: только и занимался последний год тем, что мастурбировал на фотографии Никифорова, а сейчас ещё и кончил до смешного быстро, не продержавшись и минуты. Хотя… кто бы смог дольше, если тебя ласкают самые восхитительные губы, умело бросая за грань чувственного удовольствия? Кончить в этот чудесный рот… Юри мог бы снова прийти, только от одной мысли об этом.

Реальность возвращается вместе с мягким голосом Никифорова, просящим не зажиматься. Юри чувствует, как тонкие пальцы, добротно политые лубрикантом, танцуют у его входа, массируя и немного надавливая.

— Можно? — хрипло интересуется Виктор и, получив разрешение, проталкивает внутрь палец.

Внутренности скручивает узлом волнения, но боли не наступает. Возможно, это от пережитого ранее оргазма, возможно, Виктор действительно прекрасный и заботливый любовник, но Юри чувствует лишь приятное давление, дарящее искры приглушённого наслаждения. Почувствовав его состояние, Виктор добавляет сначала второй, а потом и третий пальцы. Влажные смущающие звуки наполняют комнату, подхлёстывая возбуждение Юри.

Много…

Ярко…

Тело словно горит огнём, и всё, что он может — стонать чужое имя, умоляя о большем.
И Виктор слышит, понимает его. Склоняясь ниже, он выцеловывает каждый сантиметр пылающей кожи: касается припухших губ, смахивает мелкие бисеринки пота со лба, ласкает шею…

Виктор входит в него медленно, аккуратно, ловя проблески малейшего дискомфорта на лице и готовый в любой момент прекратить. Но Юри не просит. Вместо этого он лишь сильнее прижимает к себе платинового блондина, полностью отдаваясь и даря в ответ пьянящие поцелуи. Каждый удар крепких бедер возносит на новый уровень наслаждения, заставляя цепляться за эти широкие плечи, оставляя неглубокие розовые бороздки ногтей на белой коже, метаться, прогибаясь под сильным телом мужчины, надрывно и громко стонать, выдыхая звучное русское имя.

Древний первозданный танец на смятых простынях.

Виктор задевает что-то в нем, и Юри, вскрикнув, кончает: сжимается на диких волнах собственного наслаждения, чувствуя, как его наполняет чужое горячее семя.

Тяжело дыша, Виктор падает рядом. Целует в плечо.

Мгновения медленно и тягуче текут вокруг них. Наверное, нужно что-то сделать, сказать, но… лень. Юри просто нежится в постели, отгородившись от внешнего мира густой вуалью длинных ресниц. Только он и Виктор. Два сердца, два тела. Одна душа.

— В порядке? — интересуется Виктор, оставляя на виске парня короткий поцелуй.

— Мм… Жить буду…

— Конечно будешь, — улыбается Виктор, протягивая руку за небольшой гроздью сочного винограда, что стоит рядом с кроватью. Отрывает одну из виноградин и беспечно закидывает в рот, наслаждаясь освежающим фруктовым вкусом. — Тебе понравился мой подарок, золотце?

— Виктор!.. — Юри зарывается лицом в подушку. Что ж ему за парень достался-то? — Если ты мне скажешь, что второй такой я получу только через год, то я дам тебе в нос. Серьёзно.

— Оу! Юри, я потеряю всех своих клиентов!

— Ничего, зато точно будешь знать, что к тебе на сеансы не из-за красивой внешности ходят. Начнёшь зарабатывать мозгами для разнообразия.

— Ревнивый дурашка! — смеётся Виктор, оставляя на самом кончике носа брюнета шуточный поцелуй. — Не волнуйся, я весь твой.

— Правда? — вздрагивает Юри.

— Да. Ты меня убедил. Буду твоим парнем, Юри. Если ты, конечно, меня выдержишь такого.

Юри нежно касается прекрасного и любимого лица, скользит самыми кончиками пальцев по изящным холмам точеных скул, впитывая и запоминая.

— Люблю тебя, — звучит тихим стоном, на самой границе слышимости, прежде чем он впивается в чужие трепетные губы сладким и горячим поцелуем. — Всегда…

Виктор возвращает поцелуй.
 
Сверху Снизу