Русалочка (DC Comics, Джен, Даркфик, AU, Мифические существа, R)

#1

String Theory

Администратор
Регистрация
23.10.2018
Сообщения
3,437
Симпатии
1,427
Баллы
320
Online
Автор: ананасЕк-кун
Фэндом: DC Comics
Рейтинг: R
Жанры: Даркфик, AU, Мифические существа
Предупреждения: Смерть основного персонажа, OOC
Размер: Драббл, 5 страниц
Статус: закончен


Описание:
Круги по воде расходятся все дальше и дальше, постепенно исчезая, словно их и не было никогда.


Посвящение:
Моей шизе, из-за которой и пишется всякое. Пора уже. Ну и аппетитным булкам Найти.


Публикация на других ресурсах: разрешение получено.
 
#2

String Theory

Администратор
Регистрация
23.10.2018
Сообщения
3,437
Симпатии
1,427
Баллы
320
Online
Удивительно, но в Готеме все было спокойно. И это настораживает. Кому, как не ему знать, что затишья в Готеме всегда означают лишь одно? Грядет какой-то масштабный писец, а разгребать его придется долго. Как, к примеру, последнюю попытку Джокера уничтожить город. Некоторые районы все еще приходиться обезвреживать и проверять, чем он, впрочем, и планировал заняться, но теперь… Теперь он крепко задумывается, а есть ли в этом смысл? Основное «веселье» будет завтра, а если что, Барб ему сообщит, так что, выспаться кажется идеальным вариантом на грядущую ночь.
Он паркуется у дома и спокойно поднимается к себе в квартиру, замирая в итоге на лестничной клетке и доставая телефон. Он чувствует, что что-то не так, но не может понять, что же именно. И он просто стоит, внимательно всматриваясь в дверь, но все выглядит как и всегда. Но он все равно осторожничает, медленно открывая дверь в свою собственную квартиру. Вполне возможно, что его просто напросто параноит, но он невольно замирает, понимая, что к нему кто-то влез и это точно.Но зачем?
О том, что он Найтвинг знает лишь несколько человек, но их довольно просто отследить. И зачем им к нему лезть? Именно по этому он делает осторожный шаг, почти нажимая на иконку вызова Барб, когда он чувствует укол, а потом как немеет все тело и мир погружается во тьму, не давая ему обернуться и узнать, кто же так рискует, одновременно с этим отчаянно пытаясь вспомнить, на кого похож такой образ действий.

В голове шумит, словно там прямо сейчас проходит концерт какой-нибудь рок группы, а он стоит прямо под колонкой, пока тело сковывает слабость, какой он не чувствовал довольно давно, что он с трудом поворачивается на бок, пытаясь прислушиваться к тому, что окружает его. Звуки приглушенные и не чёткие, словно звучат сквозь толщу воды. Это как слушать тихую музыку лежа в ванне с головой, ты слышишь лишь отголоски и что-то отдаленно знакомое и от этого есть лишь одно спасение, но сейчас это так сложно. Ему так сложно шевелиться, что желание провалиться в пустоту вновь не отпускает, пока он не делает попытку вытянуть одну из ног. Он пытается раз, два, три, но не может. И именно это заставляет его распахнуть глаза и понять, насколько все плохо. Он и вправду в воде, но не тонет и это его пугает, что слабость куда-то пропадает, а сам он отчаянно пытается выбраться их неплотно закрытого и относительно просторного аквариума, лишь чуть сдвигая крышку в сторону.
— О, ты наконец-то пришел в себя. Вынужден признать, но ты превзошел мои самые смелые ожидания. Ох, ну не злись, ты же так теперь прекрасен, Ричард. Сам ты не смог бы стать таким.
Дик злится, в итоге открывая крышку достаточно, чтобы высунуться и услышать все так, как надо. О том, что у него теперь хвост и что с этим делать он пока что старался не думать. Первостепенная задача — выбраться отсюда. А для этого… Он молчит, игнорируя слова этого психа, не иначе, пытаясь найти выход. Он всегда находил его и сейчас тоже сможет. И он видит, как на мгновение раскрывается какое-то подобие занавеса, а за ним Джейсон. Он хочет верить, что это Тодд и единственное, что кажется сейчас правильным, что он раскачивает аквариум и падает вместе с ним, абсолютно наплевав на то, что тот может разбиться, хрипя в заранее провальной миссии докричаться до Тодда, который не слышит и неспеша уходит, пока легкие Грейсона сжимаются, превращаясь в подобие костра из боли и паники, которая разносится по телу, а в глазах довольно стремительно темнеет и последнее, что он слышит это голос этого безумца, что додумался его похитить.
— Не пытайся. Тебе не сбежать, а пока что тебе надо отдохнуть. Ты еще слишком слаб после обретения себя, моя рыбка.

Человек привыкает ко всему, в этом он удостоверился еще давно и не раз. Он привыкает к бедности, одиночеству, богатству, успешности, даже к боли, от которой изначально хочется сдохнуть, да побыстрее, но со временем, и это становится обычным и привычным. Так и он. Привык. Привык к боли, от того что он, как ему самому кажется, просто гниет заживо. Да и не иметь ни малейшего понятия того, сколько времени он здесь провел тоже стало обыденным. Привык настолько, что просто лежит зарывшись в песок, пока его пытаются высмотреть в темноте аквариума. Даже смешно, что месяцы, а может быть уже и годы назад, он защищал этих людей от самых разных психов, а теперь просто странный экспонат в музее какого-то другого не пойманного психа. Это просто смешно настолько, что он невольно хмыкает, продолжая смотреть куда-то над собой, по большому счету не смотря ни на что определенное, вспоминая, как думал, что сможет выбраться. Отсюда лишь один выход, через смерть. Осталось лишь дождаться её. Он думает посильней зарыться в песок, что бы не было так заметно что с хвоста отпадает чешуя, а также постепенно проступают гнойно-кровавые нарывы, а кожа покрывается все более и более похожими на трупные пятнами. Может быть, завтра он уже не проснётся. Он прикрывает глаза и думает попробовать вздремнуть, когда слышит что-то давно забытое, словно сказку на ночь, что думал никогда больше не услышать в своей грешной жизни.
— Уэйн, смотри!
Он невольно дергается и садится, а после и подплывает к стеклу. Он знает лишь двух человек, что откликаются на «Уэйн». И он даже не особо удивлён, смотря на Дэмиэна, который на какой-то момент кажется удивленным. Это даже весело.
Он не вслушивается в то, что говорит Уэйн младший, просто наблюдая за ним. Как божий день Грейсон знает, что сегодня ночью здесь появится Бэтмен, если не вся семья. То, что Брюс придет среди белого дня, без своего альтер эго, маловероятно, он занят в компании, как бы смешно это и не звучало. И это заставляет его вспомнить план действий, который он разрабатывал когда-то давно, когда думал что его найдут, Бэтмен же один из лучших детективов, что есть в Готеме, если не во всем мире. А теперь, когда он точно знает пару новых деталей, он осознает одно, пора действовать. Нельзя, чтобы кто-то еще был похищен, а после превращен в непонятно что, обреченный на медленную, мучительную и одинокую смерть. И он вслушивается лишь в конец фразы, убеждаясь, что он выбрал правильный путь.
— Я сообщу ему. Мы придем за тобой. Он придёт.
Грейсон спокойно кивает и возвращается в глубь своего «дома». Демиэн с другом запускают отсчет, словно включая часовой механизм у бомбы, не зная что это и чем это все в итоге кончится. И, по правде говоря, им и не стоит знать. Не сейчас. А может быть и никогда.

Вечер наступает медленно и даже как-то лениво, что в какой-то момент он начинает кружить по аквариуму, не в силах просто сидеть и ждать. Энергия переполняет его умирающее тело, не давая просто ожидать, не смотря на все не желающую утихать боль. Он и так слишком долго ждал, что во второй, внутренний аквариум для исследований он вплывает с неким подобием удовольствия, в какой-то момент даже путая его с тихим злорадством и упоением от мести, которая пока что лишь возможность. Но сегодня все решится. Окончательно.
— Ну и как же себя чувствует моя рыбка? Вижу, что тебе лучше. Что же тебя так радует, рыбонька?
Грейсон молчит, лишь внимательно смотря на этого психопата, чье имя он забыл вслед за надеждой, что его вытащат отсюда, пусть он и остается его единственным собеседником уже довольно долго.
— Ну что, — говорит тот, беря в руки приспособление для забора крови и медленно подходя ближе к краю помоста, ведущего от его резервуара в тайную лабораторию, — посмотрим, как же близок ты к званию первого удачного образца, рыбонька?
Он подплывает к нему, пока тот нагибается и склоняется, приближаясь к воде.
— Знаешь, — шепчет Грейсон, внимательно смотря на этого безумного в своей сути учёного, — Я достаточно близок к тому… — он замирает, пока тот наклоняется еще чуть ближе, достаточно близко, чтобы его схватить, чего Грейсон по сути и ждал — Чтобы прекратить это все.
Он хватает его и тянет, утаскивая его туда, на дно, где покоились скелеты рыб, которыми он его кормил. Он тянет и тянет, не думая ни о чем, кроме того, что у него забрали. Обычная жизнь, ноги, возможность залезть наверх и спасти этот город в который раз, оставаясь лишь незримым помошником устрашающей летучей мыши. Его не тревожат раны от рук и не только этого подонка, что он сам в какой-то момент обвивает его тело, сжимая и вгрызаясь в его горло. Уже не важно, утонет он, истечет кровью или еще что, он будет мучаться так же, как мучается бывший Найтвинг, обреченный оставаться во тьме и сумраке дна, без возможности хоть еще раз почувствовать привычные ветра и ощущение свободы в полете. Он вырывает из него кусок мяса, отплывая и задумчиво пережевывая кусок мяса, пока этот обреченный пытается одной рукой зажать рану, а второй выплыть, лишь сильней уходя на глубь. Ему не выплыть, а Грейсон лишь проглатывает кусок, лениво выплывая к поверхности, не думая, но осознавая, что оказывается убивать так просто. Ричард оценивает расстояние и сделав круг для разгона, спокойно выпрыгивает из постепенно наполняющейся кровью воды, пока его начинает переполнять странное ощущение.
Он не может подобрать название для этого ощущения, но от части он понимает теперь тех, кто делал все, лишь бы повторить и испытать его вновь. Он точно не чувствует жалости или сожаления, из-за того что натворил, с небольшим трудом вставая на руки и передвигаясь к одной из лестниц, ведущей на верхние уровни, но его не хватает на долго. Его руки ослабели от отсутствия таких атлетических нагрузок и из-за медленно капающей с него крови. Он не обращал внимания, да и сейчас не особо озабочен тем. сколько же ранений ему успел нанести этот… Этот труп, плавающий в резервуаре, в бесполезной и абсолютно бессмысленной попытке выжить. Даже без этих царапин он умрет. Он знает это и наверное по этому он абсолютно пофигистично относится к тому, сколько с него отлетает чешуи и сколько нарывов вскрываются, пока он ползет. У него есть цель. У него есть желание. А желания покойников, особенно последние, принято выполнять, если верить молве…

По тишине, окутавшей здание, можно сказать, что оно вымерло, даже не смотря на то, что на этой выставке есть и вполне себе живые и ночные животные, но сейчас все молчит, что лишь отзвуки шагов нарушают эту странную почти что мертвую тишину. Они идут молча, не останавливаясь и не сворачивая с намеченного пути, который знает по большому счету лишь парень, который, честно говоря, не был уверен до самого последнего момента, что его возьмут с собой. Останавливается эта разношерстная, но молчаливая троица лишь у большого аквариума, в котором так же воцарилась тьма и молчание, что даже вода не двигается, по чему можно понять, что внутри никого нет. А насколько мог судить лично Колпак, русалки, если верить тем кусочкам информации что ему сообщили, не умеют бегать. Хотя, если говорить о…
— Ты уверен что это был Дик?
— Да. Ты сам проверял фотографию, что сделал Кент. Это не может быть ошибкой.
Бетмен лишь кивает, в итоге осматриваясь и заходя за дверь лишь для персонала. Подобные таблички их никогда не останавливали, если подумать. Ограничения? Не в эту смену. Он молча идет в конце процессии, вспоминая как когда-то давно, а может быть и нет, Дик от скуки ходил на руках, уверяя что это обычная тренировка. Если верить информации младшего Уэйна, то он вполне мог уже куда-нибудь сбежать и на руках, но будет ли он это делать? Да и зачем, если Робин и так сказал, что приведет сюда летучую мышь?
Они выходят в одно из служебных помещений и он частично понимает почему. Этот антураж с крупным аквариумом и кучей мостов вокруг казался даже менее дружелюбным чем пещера Бэтса.
— Ну если судить по трупу в этой колбе, то это вполне и не ошибка.
— В отличии от тебя, он не убивает людей.
Джейсон молчит, воздерживаясь, чтобы не ответить ничего Брюсу. Пока что выяснение стоит убивать преступников или же нет можно было отложить. Да и сдерживаться от поправления, что Дик не убивал людей ровно до этого самого момента было неважным. Это уже не изменить. Как и то, что он сам перерос все эти «правильные» проповеди от Уэйна, а Грейсон верил в них всю свою жизнь. Но все рано или поздно заканчивается. В том числе и вера в чужие истины.
Мешаться этой семейке под ногами он не хочет. И именно это он называет причиной пойти по этим мостикам, постепенно поднимаясь все выше и выше, а не то кровавый след и смутное воспоминание, как Грейсон говорил, как же ему нравится летать и парить и воздух вообще. Как ему нравиться быть выше всех, словно под самым куполом цирка, ожидая лишь нужного момента, чтобы стать такой же частью шоу, какой были его родители и он сам когда-то.
И он лезет, пока на него не капает капля чужой крови. И это заставлет его поднять голову. Нет, он привык к крови, но здесь кровь может принадлежать лишь одному человеку. Ричарду Грейсону, который и вправду стал русалкой и шел на руках, упрямо пытаясь достичь какой-то цели, не смотря на то, что выглядет он не самым лучшим образом. Нет, мокрые чуть растрепанные волосы ему шли, но вот крови, по мнению Тодда, было даже слишком много.
Он так давно не видел Грейсона, что невольно заворожен тем, как он идет, забросив свой невероятно длинный хвост перед собой, что он мог бы сам себя укусить за основание ласты, не лежи она почти полностью на его голове, а то, как его подкачанный, напряженный и покрытый разводами собственной крови переходил в чешую завораживало. Ему невольно хотелось почувствовать контраст текстур и не только. И он стоит, пока Грейсон идет, а после ползет и вновь встает на руки, чтобы хвостом зацепиться за одну из перекладин под еще одним навесным мостом, позже подтягиваясь на хвосте и забрасывая самого себя наверх. Из этого невольного транса его выводит еле слышный хруст, судя по всему костей, и тяжелый, полный боли и отчаяния вздох. Словно кто-то сказал отомри в какой-нибудь глупой детской игре, что он тут же срывается и забирается так, словно не рискует свалиться и умереть вновь. В этот раз его вряд ли потащат к источнику, ради второго шанса. Он перелезает через ограждение и тут же падает на колени у тяжело дышащего Грейсона, чьи прекрасные голубые, похожие на смесь моря и неба, глаза устремлены куда-то во тьму потолка, который отделяет его от такого любимого неба и порывов ветра, которых он не чувствовал так давно. Он осторожно обнимает медленно истекающего кровью парня, прижимая его к себе, уже думая вставать и бежать, когда почти ледяная рука Дика не ложится на его щеку.
— Не надо, — Грейсон шепчет и хватается за него, как за свой последний шанс. Колпаку достаточно лишь этого шепота и вида того, что при последнем подъеме акробат и в правду переломал себе хвост. Если уговорить его, то можно попробовать доставить Грейсона к источнику. — Не надо, Джей. Уже поздно.
— Не драматизируй, птичка, — с легкой ухмылкой говорит Тодд, прижимая парня к себе, пока шестеренки в его голове крутятся в его голове настолько быстро, насколько это вообще возможно. Его нужно спустить как минимум в аквариум. Кто знает, как долго Грейсон сейчас может продержаться без воды, пусть его хриплое дыхание и слабый шепот, которым он говорил и говорили, что времени крайне мало. Настолько мало, что он невольно вспоминает как заходил сюда, и ему показалось, что его кто-то звал. Он уже не помнил зачем и почему он здесь был, но то, что его кто-то тихо зовет преследовало, словно он не сделал что-то важное и единственно правильное. И теперь, он даже жалеет, что не умеет играть с временем, как какой-нибудь маг или волшебник. — Дик. Прости меня.
Он почти уверен, что Грейсон поймет его и он льнет, словно кот, которому не хватает ласки и тепла человеческого тела. Он тыкается носом куда-то в район шеи, открывая ее чуть сильней, пока рука Тодда сама собой ложится куда-то в район перехода от кожи к чешуе. Он трогает и впитывает, вновь очарованный тем, каким все же Грейсон стал. И мысль, что он должен спасти его проскальзывает в тот самый момент, когда Грейсон кусает его. Его зубы острые и тонкие, словно он какая-то пиранья, которая сейчас возьмет и разорвет его на тысячу кусочков, но он лишь держит и ждет. Ждет несколько долгих моментов, за которые Тодд не делает абсолютно ничего, что бы попытаться спастись. Если Грейсон захочет вырвать ему кусок из шеи, то он умрет. Довольно быстро, если так подумать и он не делает ничего, ровно до того момента, как Грейсон разжимает челюсти и отстраняется. В его голубых глазах застывает какое-то странное нечитаемое выражение, которого Тодд не может понять, пока не видит слабую окровавленную улыбку. Сожаление. Оно окутывает и его самого, постепенно разделяя место вместе с болью и желанием избить кого-нибудь. Найтвинг прав. Уже поздно. И это в этом не было лишнего драматизма, лишь не прекрытая боль и страдание, что ты не спас что-то важное. Не уследил, не уберег, не спрятал от всех, кто мог бы навредить. И он вновь прижимает к себе это недоразумение с переломанным и в некоторых местах стесанным до почти что до этой же самой кости хвостом, почти слыша как в парне угасает жизнь. И все из-за него. В этой смерти его вины больше, нежели чьей-либо другой. Он повинен и этому нет оправдания. Он сидит и продолжает обнимать окровавленное хладное тело, как мальчишка не зная, что делать. Он может унести его отсюда. Отнести туда, где его смогут оживить, но стоит ли это того? Можно ли назвать это жизнью для того, кто не смыслил жизни без помощи этому чертовому городу, который порождал лишь смерть и страдания.
Он как мальчишка хочет подбежать к умному взрослому, который сможет ответить на все его вопросы, а после утешить и подсказать, что же надо сделать. Но здесь нет взрослых, здесь лишь утопающие в своей собственной боли люди, которые не знают за что можно зацепиться.
В какой-то момент он думает, что можно отпилить часть тела, но кто знает, что тогда будет? От отчаянья хочет рыдать и выть, но он молчит. Молчит из последних сил. И в тишине раздается лишь плеск воды.
 
Сверху Снизу