Самое дорогое (Пираты Карибского Моря, Флафф, Hurt/comfort)

#1

Immortal Soul

Granny’s gone crazy
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
4,161
Симпатии
2,617
Баллы
565
Offline
Название: Самое дорогое
Автор: Amaltiirtare-the-witch
Пэйринг и персонажи: Армандо Салазар/Джек Воробей, Капитан Джек Воробей, Капитан Эдвард Тиг, Капитан Армандо Салазар
Рейтинг: PG-13
Жанры: Флафф, Hurt/comfort
Предупреждения:OOC
Размер: Миди, 20 страниц, 1 часть
Статус: закончен
Описание:
Жизнь не слабо побила легендарного капитана "Немой Марии", но не переставала подкидывать и приятные сюрпризы. Видимо, чтобы испанец совсем не сошел с ума от своей "счастливой" участи.
Публикация на других ресурсах:
Разрешение получено
Примечания автора:
Очередная фантазия на тему, да. У меня их еще несколько, и будет совсем ржачно их все написать. Даже не знаю, угроза это или нет.
Лейтенант Лесаро по прежнему Рауль. Капитан Салазар по прежнему поражает знанием колыбельных. Ту, которую он поет в этом фике можно послушать тут:
http://pleer.net/tracks/634922614ht
Год назад я подсела на разнообразные колыбельные, так что эта фишка теперь будет долго еще мелькать в том творчестве, до которого у меня дойдут руки и писец.
Персонаж Мангард - реально существующий, правда, друг он капитану Тигу или нет, ПКМ-Вики умалчивает, но точки соприкосновения у них есть. Прочитать про него можно тут, на английском:
http://pirates.wikia.com/wiki/Mungard
Да, под парусом не ходила ни разу, парусники видела исключительно издали, поэтому, даже перелопатив литературу по теме, за достоверность терминов не ручаюсь от слов "может быть".
В общем, стандартный набор "читай на свое усмотрение, страх и риск"
Скачать фик в текстовом формате
 
Последнее редактирование:
#2

Immortal Soul

Granny’s gone crazy
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
4,161
Симпатии
2,617
Баллы
565
Offline
Ветер ласково раскачивал кроны пальм, шелестя широкими листьями в тон тихому прибою, щекотавшему золотой песок пляжа на островке. Растрепанные каштановые волосы, выбившиеся из-под блекло-голубой, выцветшей под палящим Карибским солнцем банданы, липли к мокрому лицу. Перед глазами расплывалась отчалившая от берега лодка, люди в ней казались размазанными кляксами, одинаковые и серые. Чуть поодаль было пятно побольше, коричневое с белым, плавно покачивающееся на волнах. «Туманная Госпожа». Верная спутница Пиратского Барона Мадагаскара, Эдварда Тига. Прославленного и жестокого разбойника, но мудрого и справедливого Хранителя Кодекса. Человека, который научил его завязывать первые морские узлы, как обращаться с оружием, мастерски мухлевать в карты и тому, что пытаться даже попробовать что-то алкогольное без разрешения и чуткого присмотра — очень и очень плохая идея, если не хочешь потом весь день драить палубу или чистить картошку на камбузе. Воспоминания сдавили саднящее сухое горло, жгучие от обиды и злости слезы продолжали течь по загорелым щекам, падая на связанные веревкой руки. Его отец. Вышвырнул его сюда, как щенка ненужного, приняв лживые речи другого человека за чистую монету. Не поверив его словам, не вняв оправданиям и не удостоив вниманием просьбы.
Джек стоял на берегу и смотрел не перестающими ронять слезы глазами вслед уходящему прочь от крошечного островка под всеми парусами кораблю. Юный пират не чувствовал как саднят от грубой веревки запястья, как дрожат при каждом судорожном дыхании высохшие губы, как тупой болью под одеждой на теле пульсируют синяки и следы от побоев, оставленные чужими руками, не обращал внимания на темнеющее небо и ставший прохладным ветерок. Не обратил он внимания и на оставленные, видимо, то ли в порыве остатков родительской заботы, то ли насмешки несколько небольших мешков и пару бочонков с припасами. Не отреагировал на брошенный под ноги на песок пистолет и на гадкую ухмылку и довольные смешки удаляющихся пиратов. Он ощущал лишь полную усталость и, в первый раз за свою недолгую жизнь, дикое и горькое одиночество. После всего, что было, после всего, что он сделал, он оказался никому не нужным. Родной отец даже на прощание ничего не сказал, молча наблюдая за тем, как его связывают и ведут к лодке. Обернувшись к нему, Джек попытался было еще раз воззвать, если не к мудрости бывалого пирата, так хоть к отцовскому сердцу, но полный грусти и разочарования взгляд вышиб из него все слова, которые так хотелось произнести. Обмануть ожидания отца, не стать тем, кем мечтал с первых же маленьких неуверенных шажков по верхней палубе, провиниться в чем-то, что заставит его самого верного и преданного учителя и единственного родного человека потерять в него веру и поселит эту жуткую смесь из боли, злости и неодобрения в сердце старшего Тига было самым страшным кошмаром маленького Джекки, который изо всех сил пытался научиться быть достойным моряком, бравым пиратом и в будущем стать легендарным капитаном.
Теперь же кошмар сталь явью, и бурлящее месиво из чувства вины за причиненные отцу страдания, злости и обиды на него за то, что не поверил в невиновность сына, страха и негодования, сменилось давящей и прижимающей к земле усталостью. Смаргивая слезы, еще недавно гордо именующий себя капитаном Джеком Воробьем, а теперь просто одиноко стоящий на пляже безлюдного острова парнишка безучастно смотрел в сторону моря невидящими ничего глазами.
Не заметил подавленный мальчик и появившуюся на горизонте, стремительно приближающуюся точку, превращающуюся в испанский галеон с видимыми даже в сгущающихся сумерках белоснежными парусами, с алым орлом, раскинувшем крылья на гроте*.

***
Оперевшись на фальшборт*, капитан Салазар не сводил темных глаз с принимающего все более четкие очертания островка. За его спиной сновали матросы, выкрикивались команды, гремели перекатываемые бочонки с порохом и пушечные ядра. «Немая Мария» готовилась к битве.
— Думаете, очередная пиратская авантюра?
Салазар улыбнулся и, не меняя положения, ответил своему помощнику:
— Уверен.
— Как-то не похоже на засаду. Ни одного корабля и близко нет. Остров просматривается со всех сторон, спрятать тут пиратский парусник просто невозможно.
— Не стоит недооценивать врага, Рауль. — Нравоучительно произнес Армандо, подставляя лицо приятному морскому ветерку. — Даже если этот враг постоянно садится в лужу собственного же изготовления, упорно, но тщетно пытаясь тебя в ней утопить.
Лейтенант Лесаро хмыкнул в ответ и остался стоять за плечом своего капитана, вглядываясь в покрытый сумерками остров. С Битвы у Дьявольского Треугольника прошли считанные месяцы, а все пиратское отродье словно с цепи сорвалось, выслеживая и атакуя их корабль. Кому-то хотелось поквитаться с Морским Мясником, кто-то решил проверить слухи, кому-то взбрела в голову идея, что команда капитана Салазара обладает древним артефактом, дарящим бессмертие. Что, подумал лейтенант, было не столь уж и далеко от правды, но очень сомневался, что, узнай цену бессмертия, разбойничье племя решится на нее. Но были и безумцы, которые решили, что вселяющий ужас в сердца пиратской братии Морской Мясник дал слабину, раз позволил себя обдурить какому-то мальцу, который и штурвала-то за свою жизнь толком не держал никогда. Раз за разом им приходилось отбивать обреченные на провал атаки самозваных «гроз морей» и «повелителей океанов», которые пытались взять верх над капитаном «Немой Марии». И раз за разом пираты уходили, едва спасшись, поджав куцые хвосты, дрожа за свои побитые жалкие шкуры. «Ничтожные морские отбросы», — думал Салазар. — «Да будь у вас хоть десять волшебных компасов, кальмара склизкого вы бы меня одолели. Не всем дано быть Джеком Воробьем».
На исходе десятого такого «сражения», Салазар даже не приказал добивать оставшихся в живых. Боеприпасы стремительно заканчивались, а до следующего порта еще неделя. Каждая такая победа над никчемным сбродом без ума и фантазии приводила Армандо в благостное настроение. Горячая ненависть ко всему пиратскому роду выгорела вместе с остовом прекрасной «Немой Марии» в Дьявольском Треугольнике. Теперь же он почитал такие вылазки морских разбойников за прекрасное развлечение и отличные тренировочные возможности. На спокойных рейдах без штормов и вооруженных стычек из зеленых юнцов не сделаешь закаленных моряков, поэтому во время каждого нападения, Армандо веселился, как мог, наслаждаясь жалкими попытками взять штурмом его корабль. Забавно, как умение жить, радоваться и наслаждаться каждым днем и желание быть счастливым пришло только после смерти.
Не страдали корсары Карибского моря и хорошим воображением. Этот раз стал седьмым по счету, когда в одном из портовых городков какой-то жуликоватый тип передает ему через члена команды записку, что «Джек Воробей будет направляться в сторону Тортуги/Кубы/Индии/Англии (нужное подчеркнуть) через три дня». Признаться, в первый раз он хоть и не поверил в такую абсурдную подставу, но все же испытал разочарование, когда на встреченном на указанном курсе пиратском судне не оказалось вздорного нахального мальчишки.
— Капитан, мы подошли максимально близко, дальше только на шлюпках, — оповестил его рулевой.
Салазар кивнул в ответ и достал подзорную трубу. В сгущающейся темноте были видны лишь джунгли, обрамляющие пляж. Внимательно всматриваясь в темные силуэты деревьев, капитан заметил одинокого человека, стоящего на песке. Разглядеть можно было лишь очертания тела и одежду, по которой стало понятно, что это пират.
— Шлюпку на воду, четверо со мной, оружие наизготовку. Остальные, — капитан многозначительно обвел команду взглядом, — будьте готовы идти пешком.
Высадившись на берег, Салазар неспешно направился к стоящей фигуре. С каждым шагом он мог все четче его разглядеть. Кожаные сапоги с отворотами, темные бриджи, подпоясанные светлым кушаком, широкий пояс с массивной узорной пряжкой, темный камзол, на голове — бандана, из-под которой на ветру развеваются непослушные волосы, частично заплетенные в косички и украшенные разноцветными фенечками, бусинами и слабо поблескивающими монетками. Сердце Армандо гулко стукнулось о ребра. Неужели? Но возможно ли это?
Не ускоряя шаг и ничем не выдавая своего волнения, Салазар приближается к пирату и видит, что да, в этой жизни многое возможно. Найти Джека Воробья на пляже безлюдного острова по сомнительной наводке изворотливого проходимца в том числе.
— Hola*, Джек, — улыбается ему капитан, остановившись напротив.
Ответа не следует, и внимательно вглядевшись сквозь сгущающуюся ночную тьму в лицо паренька, Армандо мрачнеет. Бросает взгляд на связанные руки и, сделав еще шаг вперед, снова зовет его по имени. Нога задевает что-то в песке, стоящий за его спиной матрос тут же наклоняется проверить и поднимает пистолет.
— Один заряд, одна пуля, — следует недоуменное наблюдение.
Внутри нехорошо начинает ворочаться волнение и негодование. Быстро оглядевшись вокруг, Армандо замечает сваленные неподалеку мешки и бочонки с чем-то. Припасы, догадывается он мгновением позже.
— Джек, — Салазар осторожно касается его щеки тыльной стороной ладони и чуть не отдергивает назад, ощутив под пальцами влажную кожу. — Слышишь меня?
Кажущиеся полностью черными в темноте глаза моргают, и маленький пират хрипло шепчет сухими, обветренными губами:
— El Matador*?
— Sí, pichoncito*, — усмехается Салазар.
Джек продолжает молчать, и Армандо понимает, что в этот раз ему придется все разговоры брать на себя.
— Я тебя так искал долго, а ты даже и не скажешь ничего, — добродушно замечает капитан и берет заплаканное лицо парня в свои большие ладони. — Хочешь на корабль? Заберем тебя отсюда, в море.
— Корабль? — Как-то совсем по-детски, с надеждой спрашивает Джек. — Море?
Испанец улыбается такой наивной предсказуемости. Чего еще можно ожидать от юного пирата, живущего ради привычной качки под ногами. «Как ребенка конфеткой поманил», — мелькает в голове забавная мысль.
— Корабль. Вон тот, видишь, большой такой, с фонарями, — Салазар кивает головой в сторону стоящего у острова галеона. — Вернемся на него и сразу на всех парусах отсюда поплывем. Хочешь?
— Хочу, — тихо всхлипывает мальчишка.
Не теряя ни секунды времени, мужчина берет его под локоть и ведет к лодке. Пират не издает ни единого звука и послушно следует всем указаниям. Армандо чувствует укол вины за то, что воспользовался шоковым состоянием юнца и завел на корабль, но оставлять его он не намеревался. Факты указывали на то, что на необитаемый остров его высадили свои же, пираты. Что пятнадцатилетний паренек мог совершить, заслужив такое наказание, капитан представить не мог. Последний раз он видел этого мальца, гордо вышагивающего по деку единственного оставшегося в живых после битвы с «Немой Марией» корабля, размахивая чудо-компасом. Несколько месяцев же спустя, находит его благодаря переданной в пабе записке на пустынном пляже безлюдного острова, одного, из оружия лишь пистолет с единственной пулей.
Скомандовав отплывать немедленно, не терять бдительность и боевой готовности, Армандо уводит Джека в свою каюту. Рассматривая свою добычу уже при свете свечей, он видит сбитые костяшки на пальцах рук, рассеченную бровь и разбитую губу. Подведенные сурьмой глаза опухли от слез, которые так и не перестали течь по все еще не до конца потерявшим детскую округлость щекам.
Освободив руки пирата от веревок и осмотрев запястья на предмет повреждений, Армандо принялся медленно и аккуратно снимать с него одежду, стараясь не делать резких грубых движений, чтобы ненароком не вспугнуть. На пол полетел камзол, за ним отправилась осторожно развязанная бандана, брякнул пряжкой об деревянный пол ремень, следом упал кушак. Высвободив подол светлой рубашки, мужчина не спеша стянул вниз бриджи.
— Ногу подними, Воробушек, — попросил он.
Джек послушно поднял сначала одну ногу, потом вторую, помогая Салазару полностью снять с себя бриджи вместе с сапогами. Распрямившись, испанец посмотрел на стоящего босиком и в одной рубашке посреди его каюты парнишку.
— Вот и все, — Армандо легонько потрепал его по щеке, — теперь пошли спать.
— Спать? — Голос дрогнул, слезы с новой силой покатились из глаз.
Не успев ничего ответить, Салазар оказался обнятым худыми, но цепкими руками, прижимающими его к стройному мальчишескому телу. Джек безутешно плакал, уткнувшись лицом ему в грудь, и мелко трясся, крепко вцепившись пальцами за мундир. Маленький пират рыдал отчаянно, содрогаясь всем телом, словно оплакивал невосполнимую утрату. Капитану лишь оставалось обнять его в ответ и тихо-тихо напевать услышанную когда-то давно ирландскую колыбельную.
Выплакав последние силы, Джек отстранился, позволил Армандо вытереть его лицо влажным платком и послушно поплелся за ним, когда мужчина повел его за руку к кровати, стоящей за отгораживающей ее от остальной части каюты занавеской из тяжелой плотной ткани. Устроив парнишку под одеялом, он быстро снял с себя всю лишнюю одежду и лег рядом. Подумав пару минут, капитан все же решился и притянул его к себе, устраивая лохматую голову на своем плече и обнимая со спины. Джек не возражал, тяжело вздохнул и затих, засыпая. Слушая размеренное тихое сопение рядом и шум волн, плескавшихся снаружи, Армандо провалился в желанную темноту снов.
Где-то под утро, Джек разбудил его, резко сев в кровати. Недовольно забурчав, капитан открыл один глаз и посмотрел на стратегически оставленную щель между закрывающими окна шторами.
— Рано еще. Vuelve a dormir*, cariño*, — пробормотал Салазар и, погладив парня по спине, устроился обратно на подушке, намереваясь еще поспать.
Несколько минут ничего не происходило, потом он почувствовал, как Джек осторожно ложится рядом, но не расслабляется, словно готовясь при первых же сигналах опасности вскочить и броситься на обидчика. Или пуститься наутек. Салазар вяло, сквозь дрёму, потрепал пальцами раскинувшиеся по подушке каштановые косички, а затем приобнял его за плечи, ощущая под ладонью твердые от напряжения мышцы. Проходит время и, практически уснув, он чувствует, как медленно, осторожно, Джек расслабляет сведенное до судорог тело, позволяет себе немного поворочаться, устраиваясь удобнее под боком у спящего мужчины, и затихает.
 
#3

Immortal Soul

Granny’s gone crazy
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
4,161
Симпатии
2,617
Баллы
565
Offline
В следующий раз Армандо просыпается первым, по струящемуся сквозь просвет в шторах свету понимает, что уже утро, и переводит взгляд на спящего рядом пирата. Улыбнувшись умиротворенно посапывающему пареньку, он устраивается ждать его пробуждения, составляя мысленный план на день, в то время как левая рука нежно пропускает непослушные локоны сквозь пальцы.
Джек просыпается постепенно, отмечает про себя Салазар. Длинные пушистые ресницы начинают подрагивать, он дергается, переворачивается на живот и зарывается лицом в подушку. Издает тяжелый протяжный вздох, потом снова резко поворачивается на бок, лицом к наблюдающему за ним капитану. Армандо смотрит, как мальчишка забавно морщит нос, и давит порыв притянуть это теплое, взъерошенное пернатое чудо к себе и наградить смачным поцелуем в лоб. Или в кончик носа. Оба варианта невероятно заманчивы. Встрепенувшись и всхрюкнув, вызвав этим новую волну нежного умиления в закаленной душе капитана, Джек наконец-то открывает заспанные глаза, встречается взглядом со сдержанно улыбающимся мужчиной и замирает.
Армандо видит в широко распахнутых выразительных глазах тот самый момент, когда мальчишка осознает, чья рука продолжает гладить его по волосам.
— Проснулся, Воробушек? — Улыбается шире капитан, опуская руку на кровать.
Маленький пират осторожно отодвигается, не сводя с него цепкого, внимательного взгляда. Салазар продолжает спокойно и расслаблено лежать, следя за передвижениями мальчишки.
— Что я здесь делаю?
— В кровати валяешься, — усмехается мужчина.
Карие глаза нехорошо прищуриваются.
— Как я здесь оказался?
— По большей части добровольно, — охотно отвечает Салазар, вопросительно приподняв бровь, когда парень раздраженно рычит.
— И что же Морской Мясник намерен со мной делать?
Мужчина приподнимается и садится на кровати.
— Заботиться и охранять, — говорит Армандо, удовлетворенно хмыкая, когда видит опешившего от такого ответа пирата.
— Заботиться, — тянет Джек.
Мужчина кивает и осторожно протягивает руку к его лицу, давая время отстраниться или оттолкнуть. Напоминающий нахохлившегося недовольного птенца мальчишка дает ласково погладить себя по щеке.
— И охранять, — уточняет юный морской разбойник, недоверчиво глядя на него.
— Ты на моем корабле. Значит, моя ответственность. А я, как офицер флота Его Величества, как мужчина и просто гостеприимный хозяин, очень серьезно отношусь к таким важным вещам. Поэтому, пока ты на борту «Немой Марии», птичка, тебе придется терпеть мою заботливую и жаждущую твоей безопасности персону.
С минуту длится молчание, во время которого Джек смотрит на него так, словно не может понять, правду он говорит или нет. Армандо продолжает водить большим пальцем по его скуле, любуясь правильными, но немного экзотичными чертами лица. В пареньке явно есть примесь какой-то другой, не европейской крови.
— Ага, конечно, — выходит из задумчивого ступора пират и ощетинивается, словно морской еж. — Я не идиот. И не дитя малое, которое не понимает ничего.
Салазар не реагирует на смену настроения парня, убирает руку от его лица и молча смотрит ему в глаза.
— Думаешь, не вижу, как ты на меня смотришь? — Злобно шипит Джек, сжимая руки в кулаки и опуская плечи, словно стараясь закрыться. — И не понимаю, чего ты от меня хочешь? Ты ведь больше хочешь, ублюдок испанский.
Пропустив оскорбление мимо ушей, Армандо невозмутимо спрашивает:
— А ты? — Увидев нахмуренные в непонимании брови, мужчина объясняет, — ты хочешь больше?
Не дав парню отреагировать, он продолжил:
— Хочешь, чтобы я тебя прямо сейчас и прямо на этой кровати разложил и отымел до вспышек перед глазами, чтобы ты имя свое забыл?
Щеки пирата вспыхнули румянцем, но Салазар решил, что ходить вокруг да около он не будет. Юнец и правда был достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему, и лучший способ расставить все по полочкам, чтобы не было недоразумений, это говорить прямым и понятным языком. Чай, не девица впечатлительная, переживет.
— У меня что, выбор есть? — Удивленно выпалил Джек и тут же нахмурился, — ты как будто не собираешься …
— Что? — Глядя на прикусившего губу парнишку, ухмыльнулся Салазар. — Силой тебя взять? Как военную добычу? Мог бы, твоя правда, — довольно оскалившись и смотря прямо в расширенные глаза Джека, сказал капитан. — Ты и сделать-то ничего не сможешь. Я и раньше-то тебя в драке заломать бы смог, как щенка неопытного, а сейчас тем более. Помочь тебе, судя по тому, как и где я тебя нашел, некому. Не вступится за тебя никто. И бежать тебе с корабля некуда, даже если в море прыгнуть решишь, выловим и обратно затащим. — Мальчишка судорожно сглатывает, сильнее сжимаясь в комок, обнимая голые ноги, но испуганного взгляда не отводит. Армандо хищно улыбнулся и продолжил, — а могли бы и не тратить время на то, чтобы сюда привести. Как куколку разложили бы прямо на том пляже и оприходовали бы. Всем офицерским составом по рукам бы пустили. Полный экипаж судна ты бы точно не потянул, тут двести с лишним человек. Пиратское племя сильное, живучее, — тягуче проговорил мужчина, — через человек двадцать-двадцать пять ты бы прошел. С кровью, дикой, раздирающей болью, проклиная все на свете и крича до срыва голоса, но прошел бы. Потом, может, бросили бы тебя, одного, подыхать под палящим солнцем, а может, и пожалели бы. — Салазар перестал скалиться и проворковал, — Пригвоздили бы шпагами через живот и грудь к пальме, и оставили, как экзотическое украшение пейзажа.
Армандо разорвал зрительный контакт и окинул взглядом сжавшуюся фигурку парня. Джек сидел, подогнув одну ногу под себя, вторую, согнутую в колене, прижимая к груди, уперевшись спиной в изножье кровати. Худое юношеское тело мелко потряхивало, словно в ознобе, однако затравленных глаз с него он не сводил.
— Боишься? — Добродушно поинтересовался Армандо, стремясь поскорее развеять напряженную обстановку.
— Нет, — последовал резкий и незамедлительный ответ.
Салазар счастливо улыбнулся. Упрямство и самоуверенность юности не перестанут его забавлять.
— Боишься, — дружелюбно усмехнулся мужчина. — У тебя на лице все написано, да и трясешься ты, как медуза на волнах. Знаком этот страх тебе, да? — Салазар внимательно посмотрел на сверлящего его карими глазами пирата. — Пытались тебя уже твои сородичи-корсары по рукам пустить, да не вышло у них, вырвался ты или помешал кто. Верно? По сжатой челюсти и обещанию расправы в глазах твоих, Воробушек, вижу, что правда. Я делиться подробностями не прошу, мне и в общих чертах все понятно. Но коли захочешь выговориться, я выслушаю.
Помолчав, он продолжил:
— Как видишь, corsariocito*, если бы я хотел тебя без твоего согласия взять, то уже бы это сделал. И остановить меня у тебя бы не получилось. Но насильно тебя к чему-то принуждать не сочетается с желанием заботиться и защищать, птичка. Не говоря уже о том, что так низко и мерзко поступать я не намерен и команде своей не позволю.
— Плохо у тебя получается убедить меня тебе доверять, — слабо улыбнулся Джек, оперевшись подбородком на согнутое колено.
— А ты не доверяй. Это, знаешь ли, опасное дело. — Философски заметил Салазар. — Ты наблюдай и делай выводы. — Задумавшись, он пододвинулся ближе к мальчишке и, медленно протянув руку, словно к зверьку дикому, погладил его по взлохмаченным волосам. — Оружие тебе нас убить не поможет, плавали, знаем. Но с пистолетом за поясом и кинжалом за пазухой или под подушкой все равно спокойнее будет, да? У меня на столе, по меньшей мере, пять их валяется. Возьмешь, на какие глаз упадет. Но те, что в ящике под замком лежат, не трогай, слышишь, моська вороватая? Увижу, что хоть один не на месте, — капитан взял двумя пальцами его за подбородок и посмотрел в глаза, чтобы подчеркнуть всю важность угрозы, — канатом к мачте примотаю, и будешь матерные частушки распевать, матросов во время работы веселить, пока мне не надоест, понял? Или пока у лейтенанта Лесаро дым из ушей не пойдет. Он у нас на удивление не любит скабрезностей.
— Выводы из того, что ты меня трогаешь, не слишком-то воодушевляют, знаешь ли, — процедил сквозь зубы Джек и, увидев вопросительно приподнятую бровь мужчины, продолжил, чувствуя, как горят от смущения щеки, — ты же не просто так…
— Все в этой жизни не просто так, pichoncito, — убирая руку от его лица, сказал Армандо. — Могу перестать трогать, если тебя это беспокоит.
— Но ты же… Хочешь… — выдавливает через силу слова пират.
— Тебя? Хочу, — согласно кивает капитан. — Только я хочу тебя добровольно мне отдающимся, а не насильно взятым. Чтобы ты тоже желал и голову терял от того, что я с тобой делаю. Удовольствие с тобой делить хочу, а не держать тебя, слезами и криками задыхающегося. Понимаешь разницу? — Улыбнувшись алеющему от смущения парнишке, Салазар продолжил. — Потому и трогаю, пташка. Тебе же нравится, не надо глазки долу опускать, меня не проведешь, niño. Ты на ласку отзывчивый. Как тут устоять и не дарить ее тебе, когда ты так и льнешь к рукам?
— Ты сначала ласкаешь, а потом, — судорожно вдохнул Джек, — а я не хочу.
— Не для того я это делаю, — покачал головой мужчина. — То, о чем ты подумал, по-другому выглядит, и поверь мне, эти два действия не спутаешь. Тебе сравнивать просто не с чем. То, как тебя ублюдки пиратские против воли лапали, это не прелюдии. Это насилие. Я таким не занимался, и начинать не собираюсь.
— И долго ты терпеть будешь? — Прищурившись, спросил парень.
— Сколько надо, столько и буду, — невозмутимо отозвался Салазар. — Твое согласие дорогого стоит, Джек. Свободолюбивая птица Семи Морей. Так что трогать я тебя больше не стану, если не хочешь, — добавил он и, улыбнувшись, посмотрел на юношу. — Или хочешь? Решать тебе, птенчик.
В воцарившемся в каюте молчании очень отчетливо раздались звуки шагов по капитанскому мостику. Глянув на пробивающуюся сквозь шторы полоску света, Армандо понял, что время уже позднее утро и пора бы вставать с постели.
— Ответ мне не сейчас нужен, — поднимаясь с кровати, сказал он. — Думай, сколько пожелаешь. Только учти, кровать нам делить все равно придется. Свободных кают на корабле нет, а ты не трепетная юная особа, так что спать на полу из-за тебя я не собираюсь. Всему есть свои пределы, в конце концов, — Армандо подмигнул тихо сидящему на кровати парню. — Поэтому предупреждаю, воровства одеяла и пихания руками и ногами я не потерплю, выселю сразу же. Я капитан, у меня ответственная работа, мне высыпаться надо.
Застегнув мундир и убрав волосы в аккуратный пучок, Салазар направился к двери.
— Каюта в твоем распоряжении, но не вздумай тут бардак устроить, лишу десерта, и будешь на камбузе отрабатывать, кальмаров чистить. Завтрак скоро принесут, ешь, сколько угодно. Захочешь прогуляться — можешь свободно по кораблю передвигаться, только не мешай матросам работать. Узнаю, что под ногами путался или не дай морской дьявол напроказничаешь, я тебя к лейтенанту Лесаро приставлю и велю латыни учить. Поверь, это страшная кара. Четверо приговоренных не выдержали и после третьего часа решили с кормы в водичку бултыхнуться.
Улыбнувшись на прощание, он вышел из каюты.
День пролетел за привычной работой. Капитан приказал всем быть начеку, так как с пиратов станется подать ему Джека Воробья, буквально перевязанного ленточкой с бантиком, чтобы потом этим воспользоваться и атаковать. Мальчишка об этом плане вряд ли знает, он казался искренне раздавленным тем, что его сородичи решили от него избавиться, но ничему не стоит верить полностью. Сохранять здравую толику сомнений всегда полезно. Один раз его этот птенец обвел вокруг пальца, повторения допускать он не собирался. Сам Джек из каюты не выходил. Носившие ему несколько раз еду матросы на приказ доложить, как чувствует себя юный пират, говорили, что он ведет себя спокойно, хоть и настораживается каждый раз, когда в капитанскую каюту кто-то заходит. По беспорядку в комнате и разворошенным картам и раскрытым книгам на столе в кабинете Салазара можно предположить, что любопытный парнишка решил исследовать все, что есть под рукой. От еды он не отказывается, исправно съедает все, что приносят. Докладами капитан остался доволен. Его опасения, что мальчик будет не в духе, впадет в меланхолию и не захочет ничего делать, не оправдались.
К себе Армандо вернулся уже ночью, когда стало совсем темно и на корабле зажгли фонари. Оглядев каюту, он вздохнул. Матрос не преувеличивал, когда, запинаясь, бледнея и покрываясь потом под жестким взглядом капитана, говорил, что пират устроил настоящий хаос в его апартаментах. Стоит, конечно, отдать мальчишке должное: скрыть следы присутствия своего любознательного носа там, где ему быть не следовало, он все же пытался. Старательно, хоть и тщетно.
— Джек, — позвал Армандо.
Пират продолжил что-то внимательно рассматривать на карте, не замечая вошедшего мужчину. Усмехнувшись, капитан подошел к нему и аккуратно, но ощутимо, взял за ухо.
— Ай! — Негодующе воскликнул юнец и попытался отстраниться. — Ты чего?
— Кальмар через плечо. Завтра чтобы в каюте было все убрано, птенчик. Сам беспорядок развел, сам и устранишь.
— Зануда, — пробурчал пират и потер краснеющее ухо.
— Я предпочитаю описательный оборот «жесткий, но справедливый правитель», — улыбнулся насупившемуся пареньку Салазар. — Откладывай, во что ты там так окунулся, что даже меня не услышал. Поздно уже, спать пора.
Шумно и обиженно вздохнув, Джек выполз из сложенных вокруг него маленьким замком книг и карт, поднимаясь на ноги и недовольно бурча что-то под нос. Демонстративно продефилировав мимо него с гордо поднятой головой, он залез на кровать и начал возиться с подушками, устраивая их по своему вкусу.
Армандо тихо рассмеялся, наблюдая за выходками маленького пирата. Кажется, на время пребывания этого юного дарования морей на его корабле, ему можно позабыть о скуке.
Затушив все свечи в каюте, мужчина задернул занавеску, разделяющую каюту на спальню и кабинет, и забрался на кровать. Джек уже лежал под одеялом на той половине, что была ближе к выходу. Армандо лег на оставшуюся часть, отмечая, что между ними оставлено довольно-таки большое пространство, и даже под слоем одеяла можно было различить, как напряжена спина отвернувшегося от него пирата. Никак не комментируя ситуацию, он удобно устроился на постели, укрылся и приготовился засыпать. Если птенчик решил установить такие границы, то он примет его выбор. Время их передвинуть наступит само собой, торопить события мужчина не собирался.
 
#4

Immortal Soul

Granny’s gone crazy
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
4,161
Симпатии
2,617
Баллы
565
Offline
Сон в эту ночь, однако, было трудно изловить. Как единорога. Не смотря на расстояние между их телами, Салазар очень хорошо ощущал движения никак не могущего угомониться мальчишки. Тот ворочался каждые несколько минут, то скидывая с себя одеяло, то снова заворачиваясь в кокон, сопровождая это громкими вздохами и недовольным ворчанием. Каждый раз, когда он затихал, Армандо лелеял надежду, что все, теперь-то уж точно вертящийся, как егоза, юнец наконец-то уснет и даст ему отдохнуть. Но нет. Снова и снова Джек принимался вертеться и шуметь, действуя на нервы.
— Я когда не высплюсь, становлюсь жутко злым и придирчивым, — устало протянул мужчина, отмечая, как мальчишка дернулся от неожиданности и испуганно пискнул. — И если ты не хочешь навлечь на себя и всю команду кару, являющуюся безжалостным и жестоким поборником устава капитаном Армандо Салазаром, который объятый порывами причинять прекрасное похож на миловидного аллигатора, советую затихнуть. Тебе, diablillo*, бояться стоит особенно, потому что само твое существование оскверняет священное писание устава, и если не хочешь пройти курс офицера испанского флота в сжатые сроки и без надежды на побег, лучше угомонись, в конце концов, и дай мне поспать.
В каюте повисла долгожданная тишина. Капитан довольно вздохнул и снова закрыл глаза.
— Извини, — тихо раздалось с другой половины кровати. — Просто… Не могу я…
Воззвав к терпению, Армандо посмотрел на мальчишку.
— Иди сюда, — поманил он его. — Ты вчера отлично у меня под боком заснул, во избежание массового выхода матросов с корабля в море предлагаю повторить.
— Потому и не могу заснуть, что об этом думаю, — невесело отозвался Джек, не двигаясь с места.
— И что тебя смущает? Или страшит? Или что ты там себе выдумал? Не создавай себе проблем, тех, что уже есть вполне достаточно. Все очень просто: тебе нравится спать со мной в обнимку, тебе так удобно, тепло и ты чувствуешь себя в безопасности, а мне нравится тебя обнимать и дарить те самые ощущения тепла, защищенности и заботы. И никаких других смыслов и подтекстов этому действию приписывать не надо. Оно означает лишь то, что спать рядом с кем-то приятнее, чем одному. Вот и все. Не надо переживать, я же сказал, ничего, что тебе не нравится и не хочется, я делать не буду.
Обреченно вздохнув и немного помедлив, Джек все же пододвинулся ближе к нему и замер в нерешительности. Армандо осторожно потянул его на себя, укладывая парнишку на бок, головой на свое плечо, рукой обнял за плечи и накрыл их одеялом.
— Так удобно? — Спросил он, проводя пальцами по каштановой гриве волос.
Слегка поерзав и приняв комфортное положение, парнишка согласно угукнул и издал довольный вздох.
— Gracias*, Madre de Dios*, — облегченно пробормотал мужчина и, поддавшись порыву, поцеловал Джека в лоб. — Спокойной ночи, niño.
В ответ мальчишка фыркнул, обдав его шею горячим дыханием. Засыпал Салазар с улыбкой на губах.
Так потекли чередой дни пребывания маленького пирата среди испанских моряков под началом капитана Салазара. На второй же день Джек с радостью ребенка на карнавале начал исследовать корабль. Прыткий, юркий и бойкий парнишка с завидным упорством и неиссякаемым запалом любопытства лез везде, куда мог дотянуться. Армандо опасался, что члены команды не потерпят свободного присутствия юного разбойника на «Немой Марии». Все же, право не любить и желать свести счеты с ним имели все, кто побывал в Дьявольском Треугольнике в тот злополучный день, но, по большей части, за ту жуткую неудачу моряки с укором смотрели на него, их капитана, поведшегося на такую отчаянную провокацию, как последний салага. К пиратскому юнцу же на корабле относились нейтрально, даже дружелюбно. А в случае бывалых моряков, еще и немного снисходительно. Только за первый день вылазки Джека Армандо был свидетелем трех подзатыльников, которыми его по-отечески наградили офицеры, которым непоседливость парнишки показалась слишком уж докучливой. И один раз с красным ухом, но широкой улыбкой, он убегал от кока, смеясь над ругающимся мужчиной, трясущим ему вслед кулаком.
— До заначки с шоколадом добрался, шакалёнок нюхливый, — с какой-то нежной гордостью отметил Лесаро, стоя за его спиной. — Дня не прошло.
— Пиратская кровь, — усмехается Армандо, глядя на юркой куницей влезшего по штагу* на грота-рей* парнишку. — Знает, где найти самое ценное.
Так проходил день за днем. С наступлением темноты, Салазар неизменно тащил упирающегося Джека в каюту, не уступая просьбам оставить его без присмотра. Капитан опасался, что это может плачевно обернуться и не соглашался. Спать они продолжали также, рядышком, и с каждым днем юноша все смелее инициировал телесный контакт. Потом, спустя где-то неделю, когда свет был потушен, и Армандо, удобно устроившись и прижимая теплого птенца к себе, был готов уснуть, Джек поведал ему, как он оказался на том острове. Мужчина лежал и молча слушал сбивчивый рассказ о том, что, не желая оставлять своего сына без присмотра, капитан Тиг заставил его взять первым помощником своего друга, Мангарда, неприятного и мерзкого человека, но пользующегося доверием Хранителя Кодекса, которому он помогал в течение нескольких лет. Смяв в кулаке ткань ночной рубашки на груди Салазара, юный пират рассказал, что с ранних лет ощущал на себе тяжелые взгляды взрослого пирата, и только когда ему исполнилось двенадцать, и он впервые, без ведома отца, пробрался в паб при борделе на Тортуге, Джек понял, что означают внимательные, полные похоти взоры. Как было страшно, когда Мангард, подговорив нескольких своих дружков, подкараулил его в порту. Брыкающегося что есть сил ребенка, затащили на стоящий у причала корабль. Тогда ему повезло. Взрослым пиратам и в голову прийти не могло, что мальчишка окажется таким изворотливым. Жажда овладеть юным телом и самонадеянность слишком затуманили им мозги, а жуткий страх и отвращение лишь подстегнули и так чересчур живой ум Джека. Он смог убежать и даже причинил немалые увечья, разбив о голову одного из пиратов зажженный масляный фонарь.
Рассказывать отцу он не стал. Побоялся. Капитан Тиг не раз его предупреждал, чтобы он не совался в порт один, да еще и по темноте. Да и стыдно было. Что его, как шалаву портовую, чуть было не натянула толпа пиратского сброда. Потом пожалел, что не признался.
Мангард хоть и был полным отбросом, но какое-никакое уважение среди корсаров имел, и был человеком подлым и достаточно хитрым. На «Распутной Девке», перешедшей к Джеку после Битвы у Дьявольского Треугольника, он не упускал случая остаться с юным капитаном наедине. Не переставал тянуть к нему руки, то и дело, норовя прижать к стене и облапать. Сопротивления его лишь раззадоривали, а сальные шуточки и угрозы пугали настолько, что парень даже в своей каюте не чувствовал себя в безопасности и спал с заряженным пистолетом.
Потом начали случаться неприятности, каждая из которых была следствием его решений. Только Джек хоть и был молод, но прекрасно понимал, что все неурядицы и казусы были результатом грязных подстав Мангарда, не перестающего знающе ухмыляться ему при каждом зрительном контакте. Доказать, однако, юноша ничего не мог, а отец воспринимал все просьбы забрать ненавистного надсмотрщика как подростковый бунт против старших и отчитывал сына за допущенные в рейсах промахи, стоившие его команде провианта, жизни или добычи.
Когда очередной поход за сокровищами оказался засадой Британского Флота и их корабль еле ушел, нарвавшись потом еще и на сильнейший шторм, пираты ополчились против своего капитана. На Пиратском Совете Мангард сказал, что предупреждал Джека об опасности, но заявил, что мальчишка слишком зазнался, получив звание капитана, стал заносчивым и не признавал правоты старших, более бывалых корсаров, не желал их слушать и отказывался принимать их мнение во внимание. Вся его команда, которую он всего несколько месяцев назад буквально чудом вытащил из кровавой огненной бойни с Салазаром, вторили лживым оскорбительным речам. Надежда на то, что отец не поверит и заступится, рухнула, когда Хранитель Кодекса пришел навестить его в тюрьме.
— Рано тебе еще капитанскую треуголку носить, Джекки, — устало и разочарованно сказал ему капитан Тиг, смотря на сына сквозь прутья решетки.
Но от смерти он его все же спас. Уговорил Совет не вешать его, как предателя, а высадить на необитаемом острове. И как он не просил, как не уговаривал, Эдвард Тиг остался непреклонен и сам отправился приводить приговор в исполнение.
На «Туманной Госпоже» в трюм, где его держали, к нему наведался Мангард. Зло улыбаясь, он попытался воспользоваться тем, что кандалы с цепью, которыми юноша был прикован к доскам, не дадут ему далеко уйти. Только снова гадкий пират недооценил отчаявшегося паренька. Оттаскивали Джека от истекающего кровью мерзавца впятером, так сильно и неистово он его колотил, вкладывая в удары всю свою обиду, свой страх, свою боль и злость. В глазах отца и остальных это лишь подтвердило те гнусные россказни, что наплел про него Мангард.
Салазар выслушал рассказ и покрепче обнял грустно затихшего мальчишку, поцеловав растрепанную макушку. Попытался объяснить, что его отец, вероятнее всего, переживал за сына и пытался, как мог, ему помочь. Что не зря ему оставили припасы, за ним планировали вернуться через некоторое время, когда улягутся волнения и можно будет его забрать, не рискуя при этом навлечь на себя немилость остальных. Все же, капитан Тиг не просто пират, он один из Баронов, Хранитель Кодекса, у него есть другой долг, помимо отцовского. Расстроенного Джека это, казалось, слегка ободрило. Больше они к этому не возвращались, но имя пиратского ублюдка, который посягнул на невинного ребенка и отравил ему жизнь, Салазар запомнил.
Вольнолюбивый Воробушек продолжил обживаться на испанском галеоне и даже завел себе друга. Единственным близким ему по возрасту человеком на борту был девятнадцатилетний Лукас, который просто измором взял капитана, уговаривая разрешить ему отплыть с ними. Салазар предпочитал брать ребят постарше, имевших хотя бы пару походов за плечами, но больно уж настойчивым был парень. В команде его приняли, хотя чаще всего он помогал на камбузе или бегал по поручениям офицеров.
Когда перед капитанским мостиком на палубу вывели двух измазанных вареньем и почему-то покрытых перьями мальчишек, Салазар впервые посетовал на свою незавидную судьбу. Оглядев проказников, он вопросительно поднял бровь. Лукас имел совесть выглядеть виноватым и понуро опустил голову, ковыряя палубу носком сапога. Джек же стоял, гордо вздернув подбородок, нахально улыбался и всем своим видом показывал, что он ни о чем не сожалеет. Переведя взгляд на пытающегося держать серьезное лицо лейтенанта Лесаро и мечущегося между праведным гневом и неохотным умилением кока, капитан ждал объяснений.
— В кладовку пробрались, барсучата такие, — посетовал со вздохом бывалый моряк. — Как только умудрились?
— Думаю, в данный момент вопрос «как» не столь важен, — степенно проговорил Салазар. — Барсучат отмыть хорошенько, нещадно, переодеть и отправить устранять последствия своего набега. А потом лейтенант Лесаро проведет с ними небольшой двухчасовой ликбез на тему неличных форм глаголов в латинском языке. — По рядам собравшихся матросов прокатилась волна испуганных вдохов. — Выполнять.
На этом проделки маленького пирата и его друга не прекратились. Жизнь на корабле стала намного веселее, хотя капитан слово свое держал, и наказания шалопаи отбывали исправно. Когда вечером, в каюте, готовясь ко сну Армандо, улыбаясь, сказал Джеку, что не обязательно придумывать мудреные комбинации по похищению сладостей из-под носа кока, достаточно просто попросить, и добродушный мужчина, который всегда рад побаловать юнцов вкусным, сам их отдаст, юный разбойник лишь надул губы и, задорно сверкнув глазами, заявил, что так не интересно и вообще противоречит кодексу поведения настоящего пирата.
— Бери все, что можешь и не отдавай обратно, — смеется мальчишка, играя с фенечкой в волосах.
Армандо смеется в ответ и щелкает его по носу, укладываясь на кровать.
Иногда Салазару кажется, что пират словно проверяет его выдержку на прочность. Сорвется или нет. Ударит, накричит, прикажет высечь, запрет в карцере в трюме или ограничится тем, что отправит драить палубу и чистить овощи на камбуз. О том, какими методами наказывают капитаны провинившихся на пиратских судах, он наслышан. Использовать их в своей практике он не намерен, но уже не раз обжегшийся на доверии парнишка словам не поверит. Доказывать действиями свои убеждения было вполне ему по душе, тем более что выходки двух проказников не мешали работе команды, да и не так скучно стало плыть, имея на борту шкодливого пирата.
Когда в один день раздался грохот взрыва, и корабль получил брешь в бортовой обшивке, в районе второго ряда пушечных портов, бесчисленное количество всевозможных сценариев, от диверсии до халатности прокрутилось в голове Салазара. Однако на месте были обнаружены лишь напуганные мальчишки, огромными глазами смотрящие на зияющую дыру в корпусе судна. Капитан с ужасом смотрел на последствия очередной выходки неразлучной парочки и старался не думать, что было бы, будь взрыв сильнее. Или ниже, в трюме, где в пробоину сразу же хлынула бы вода, и вытащить ребят до того, как они захлебнутся, было бы проблематично даже с учетом недавно приобретенных способностей.
Мокрое, неподвижное тело со стеклянным, мертвым взглядом как наяву виделось перед глазами, и Армандо посмотрел на живого и невредимого Джека, стоявшего перед ним. Видимо, по пронизывающему колкому взору, плотно сжатым губам и ходящим желвакам на щеках, юный пират понял, что капитан не на шутку зол и не бравировал своей очередной проказой.
— Лейтенант Лесаро, — сквозь зубы процедил Салазар, переводя взгляд на своего помощника. Тот выглядел не лучше, смотрел на провинившихся с осуждением, хотя во взгляде и читалось переживание и облегчение. — Займитесь ими. И чтобы глаза мои их не видели.

 
#5

Immortal Soul

Granny’s gone crazy
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
4,161
Симпатии
2,617
Баллы
565
Offline
Развернувшись, капитан поднялся на верхний дек и встал у штурвала. Не злиться на Джека не получалось, но очень хотелось. Подумав, мужчина решил, что пережитым испугом он вполне заслужил право испытывать злость и отпустил свои эмоции. До вечера он их несколько раз успеет переварить и успокоится, когда придет спать в свою каюту. Где он намеревался провести разъяснительную беседу с неугомонным мальчишкой. С Лукасом поговорит Лесаро, или кто-нибудь другой из старших офицеров.
Остаток дня был проведен за рутинной работой, которая помогла расслабиться и отвлечься от неприятных мыслей. Приказ не попадаться на глаза виновники происшествия восприняли серьезно, хотя несколько раз Салазар ловил краем глаза лицо Джека в толпе работающих на палубе матросов. Мальчишка не пытался привлечь его внимание, передвигался быстро, стараясь быть незамеченным, но всегда ненадолго замирал у мачты или лестницы на нижнюю палубу и смотрел на него. Что отражалось на лице паренька, мужчина различить не мог, но и не пытался. Он все еще был немного зол.
В тот день в каюту он вернулся первым и, встав у стола в кабинете, начал наводить на нем порядок. Спустя четверть часа, дверь снова открылась, впуская Джека. Армандо глянул на тихого парня, замершего на входе, нерешительно переступающего с ноги на ногу. Пират смотрел на него с надеждой и виновато улыбался, теребя пальцами рукав рубашки.
Не сказав ни слова, Салазар вернулся к своему занятию. Повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом перекладываемых с места на место бумаг. Боковым зрением капитан видел, как помявшись на месте, притихший птенец все же решился подойти. Осторожно, словно боясь, что его оттолкнут или отругают, он обнял мужчину со спины, сцепив руки впереди, прижимаясь всем телом, и потерся щекой между лопаток.
От такой детской попытки примирения, внутри что-то сжалось и сразу же отпустило. Шумно выдохнув и отпустив последние отголоски злости, он погладил крепко держащие его руки.
— Я иногда думаю, что с возрастом это у тебя пройдет, но что-то мне подсказывает, что масштаб твоих авантюрных выходок только увеличится, — обреченно сказал Салазар.
Виноватое молчание было ему ответом.
— Посетовал бы, что так и с сердечным приступом в могилу меня свести можешь, да не могу, — усмехнулся мужчина и, отцепив от себя руки пирата, развернулся к нему лицом. — Ты хоть понимаешь, что мы вас потерять могли? Будь там больше пороха или взбреди вам в трюм залезть, не спасли бы.
Джек раскаянно кивнул и, посмотрев на него исподлобья влажными глазами, ткнулся головой ему под подбородок, зарываясь носом в воротник рубашки. Армандо крепко обнял его, поцеловал в макушку и погладил ладонями по спине, через ткань пересчитывая выступающие позвонки.
— Неделю с Лукасом будете латынь учить, — сообщил капитан. — По четыре часа в день.
Мальчишка горестно вздохнул, обдавая шею горячим дыханием, но согласно угукнул.
— И приставлю к вам кого-нибудь постарше и с иммунитетом к маленьким пиратам, подбивающим на совершение проделок, — Армандо отстранил от себя парнишку и взял его лицо в свои ладони, внимательно глядя в карие глаза. — Я тебя терять не хочу, слышишь? Я тебя только нашел, Воробушек, и отнять не позволю никому. Поэтому, как и обещал, придется тебе терпеть мою заботу о твоей безопасности.
Джек неуверенно протянул руку и осторожно коснулся его щеки. Едва касаясь подушечками пальцев, очертил скулу и спустился ниже, обводя линию челюсти. Вернувшись взглядом к его глазами, юноша кивнул и несмело улыбнулся. Армандо взял его за руку, отвел от своего лица и легко коснулся подрагивающих пальцев губами. Дыхание у мальчишки тут же сбилось, и он густо покраснел, пряча глаза.
— Пойдем спать, птичка, — потянул его к постели мужчина. — Сегодня насыщенный денек выдался, надо отдохнуть.
Привычно улегшись в обнимку на кровати, Салазар уснул не сразу. Прислушиваясь к размеренному сопению юного разбойника под боком, он неустанно повторял себе, что Джек живой, вот он, теплый, рядышком, дышит спокойно, десятый сон видит. Понемногу, беспокойство улеглось, и капитан смог, наконец, присоединиться к сладко спящему птенцу.
Еще несколько дней пролетели в относительной тишине и спокойствии. Команда без труда адаптировалась к приказу капитана «глаз с этих креветок вертлявых не спускать» и неустанно бдила за самыми младшими обитателями «Немой Марии». Полностью от проделок это не спасало, все же изворотливость и находчивость маленького пирата мало что могло остановить, но наличие работы, которой их теперь нагружали, и необходимости отбывать по 4 часа в день за занятиями с Раулем Лесаро, оставляли для шалопайства не так много времени.
На исходе третьей недели плавания, на горизонте был замечен корабль. Сердце Салазара нехорошо сжалось. С самого начала он не знал, чем обернется стычка с пиратами, когда рядом Джек. Не хотелось, чтобы между ними вставала такая преграда, но он был, прежде всего, капитаном военного корабля. Первая его ответственность — его команда. Оставалось надеяться, что пират это поймет.
Отдав приказы готовиться к бою, он достал подзорную трубу и посмотрел на идущий прямо на них парусник. Сейчас был виден и пиратский флаг, гордо реющий на грот-мачте*. Какого дьявола этим флибустьерам не сидится на Тортуге!
Мрачно глядя на бегающих по декам матросов, Салазар пытался прикинуть, что будет лучше: на время сражения запереть мальчишку в трюме или все же позволить путаться под ногами. Тратить время на спор о необходимости вступать в перестрелку с пиратским кораблем он не мог себе позволить. Рисковать его жизнью тоже. Но своенравный пират не согласится отсиживаться в стороне. Он не маленький ребенок и за себя постоять сможет, но в данной ситуации вопрос, какую сторону выберет Джек, начнись сражение, слишком сильно шатал чашу весов. Второй раз подводить свою команду из-за дерзкого птенца он не собирается. Как бы ни был тяжел этот выбор.
Невеселые раздумья были прерваны запыхавшимся мальчишкой, резво взбежавшим на капитанский мостик и выхватившего у него подзорную трубу.
— Джек!
— Капитан, это пиратский корабль!
— Знаю, — ответил Салазар, внимательно наблюдая за раскрасневшимся от бега пареньком.
— Это, это «Туманная Госпожа», капитан, — сглотнул пират и растерянно посмотрел на него. — Корабль капитана Тига. Отца моего.
Ситуация из некомфортной, но терпимой, превратилась в опасную. Салазар знал, что в этой битве уйти живым Пиратскому Барону вряд ли получится. Джек тоже это знал, поэтому и стоял рядом, обескуражено переводя взгляд с приближающегося корабля на испанского капитана и обратно, словно не мог решиться, что делать.
— Я могу лишь пообещать, что не сделаю первый выстрел, Джек, — тихо проговорил Армандо. — У меня перед командой долг, я не стану их подвергать ненужной опасности. Есть на этом борту люди, которые от ран умирают, pichoncito, и ты в их числе. Если завяжется бой, его исход тебе известен. И изменить его я один не в силах.
— Понимаю, капитан, — дрогнувшим голосом ответил пират.
Напряжение нарастало по мере приближения другого парусника. Пока что приказа открыть огонь не прозвучало ни на одном корабле, и все уменьшающееся расстояние между двумя судами лишь накаляло обстановку. Салазар же чувствовал только заполнявшее его в такие моменты спокойствие. Это — его стихия, его призвание. Он не сводил жесткого взгляда с пиратского корабля и ждал.
— Белый флаг! — Прокричал кто-то из матросов. — Капитан, они выбросили белый флаг!
Схватив подзорную трубу, Салазар удивленно, но с облегчением, отметил, что так оно и есть. На фок-мачте*, в «вороньем гнезде», стоял пират и широко размахивал белым полотнищем.
— Не расслабляться! Разойтись по местам, без приказа огонь не открывать! — Громко скомандовал капитан, и, повернувшись к Джеку, хотел было сказать еще что-то, но не успел.
— Не дай ему меня забрать, — протараторил юный пират, с опаской оглядываясь на поворачивающийся к ним боком, готовясь к швартовке, корабль. — Я с тобой хочу остаться.
— Уверен, птичка? Я ведь всегда могу тебя снова найти, — одними уголками губ улыбнулся Салазар. — А отец твой может и драку за тебя затеять. Рискованно.
— Уверен, — решительно заявил Джек и, оглядевшись по сторонам, взял его за руку, сжимая ладонь теплыми пальцами. — Я его уговорю. Главное, его наедине попросить в каюте остаться. Он послушает. Надеюсь, — уже тише добавил он и, вздохнув, отпустил его.
На левый борт «Немой Марии» полетели швартовы*, матросы принялись крепить канаты, капитан и его помощники спустились на шканцы*, готовясь к встрече с пиратской делегацией. Джек спрятался за спинами военных, так, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим, но не выдать своего присутствия раньше времени. Салазар удовлетворенно отметил, что Лукас был рядом с юнцом и внимательно наблюдал за ситуацией. В случае чего, пташке будет, кому помочь.
Капитан Тиг, решил про себя Армандо, представлял собой фигуру импозантную, хоть и странноватую. Внутри испанца боролись любопытство, восхищение и брезгливость, приправленная воющим раненным зверем чувством прекрасного и жаждущая расправы любовь к военному порядку. В голову закралась мысль, что велик шанс того, что через десять-пятнадцать лет лохматый пиратский паренек, прячущийся сейчас позади него, станет подобием вот такого вот разряженного в пух и прах отца. Мысль одновременно жутко пугала и вселяла какое-то ребячливое нетерпение.
— Капитан Армандо Салазар, — представился он, когда пираты взошли на борт и остановились, встав полукругом за спиной своего вожака. — Приветствую вас на борту «Немой Марии», джентльмены. Позвольте узнать, по какому поводу вы желаете вести переговоры?
— Кубинский спинорог тебе джентльмен, — безапелляционно заявил капитан Тиг, вероятно, не настроенный на красивое словословие. — Слухи до нас дошли интересные, — мужчина медленно окинул взглядом собравшихся членов команды Салазара. — Не знал я, что Морской Мясник пленных берет.
— Не стоит доверять слухам. Они редко оказываются правдивыми. А проблем доставить могут серьезных, — доброжелательно ответил испанец, тихо радуясь про себя, глядя, как темнеют от раздражения глаза пирата. Джек явно унаследовал папенькин темперамент.
— Так-то оно так, капитан, — сделав шаг навстречу, от чего звякнули разнообразные подвески в его волосах, проговорил Эдвард. — Но иногда оно того стоит. — Мужчина сделал еще один шаг, вставая нос к носу с Армандо. — И это как раз тот самый случай.
Напряжение резко возросло. Военные сильнее сжали в руках оружие, готовясь по первому же сигналу своего командира броситься на врага. Салазар же продолжил невозмутимо смотреть на практически касающегося его грудью пирата. Трепыхающееся по ветру перо в его шляпе здорово отвлекало. Так и хотелось его вырвать с корнем и запихать в… Места, уставом не предусмотренные. Пиратским Кодексом, скорее всего, тоже. Но Армандо был человек военной выдержки и терпения.
— На моем корабле пленных нет, — спокойно ответил испанец. — Против воли здесь никого не держат.
— Спрошу по-простому, amigo*, — доставая пистолет и взводя курок, сказал капитан Тиг. — Где Джек Воробей?
Прежде, чем Армандо успел ответить, за спиной раздался голос пиратского юнца.
— Здесь я, отец.
Собравшиеся матросы расступились, давая родителю увидеть, наконец, свою пропажу. Однако, окинув внимательным взглядом сына, старший Тиг нахмурился и не спешил опускать оружие.
— Правду сказали, значит, — зло прошипел он, сверкая глазами. — Ты чем ему за сохранность шкуры своей заплатил, щенок?
Недоуменно хлопая глазами, Джек уставился на отца.
— Я не, — только и успел вымолвить он
— Ты мне так отомстить решил, подстилка офицерская?! Не своими руками поквитаться захотел, гаденыш?! Вот ты как, значит, за родительскую заботу отплатить надумал, — кричал разъяренный пират, направив дуло пистолета прямо в грудь сыну.
Отойдя от шока, парнишка недобро посмотрел на Эдварда и ядовито ответил:
— Что, лучше мертвый, чем живой, но под испанским капитаном, да?
— Я тебя не шлюхой растил, — процедил пират, смотря прямо в глаза своему ребенку.
Армандо сомневался в том, что Джек видит, сколько боли и отчаяния плескалось в глазах его отца, как трясется рука, держащая пистолет, как судорожно дергается кадык, пытаясь избавиться от кома в горле.
— Капитан, я прошу Вас, опустите оружие, и мы поговорим спокойно, как взрослые люди.
— Да нет же, пусть продолжает! — Из глаз Джека пролились первые злые слезы. — Значит, как под ним, — он показал пальцем на Салазара, — так сразу шлюха, а дружку твоему меня трахать можно было, да? Ты мне ответь, за сколько Барон Мадагаскара своего сына в постель пиратской швали продал?! Что он тебе пообещал?! Или ты по старой дружбе согласился?!
 
#6

Immortal Soul

Granny’s gone crazy
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
4,161
Симпатии
2,617
Баллы
565
Offline
По рядам стоявших вокруг них матросов и пиратов пронесся тревожный шепоток. Мужчины переглядывались, не зная, что делать и ожидали хоть каких-либо указаний. Слишком сильно напряжена была обстановка, нервы могли сдать в любую секунду, и тогда начнется настоящее месиво, которого капитан «Немой Марии» хотел избежать, во что бы то ни стало.
— Джек! — Армандо взял мальчишку за плечи и хорошенько тряхнул. — Что ты несешь! Одумайся!
Но парень был словно одержим, он забился в руках испанца и продолжил выкрикивать оскорбления в сторону отца.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! Столько всего я сделал, а тебе каждый раз мало! Может, мне всему Совету на коленях отсосать надо было, чтобы ты, наконец, доволен остался?! Что же одним-то подонком ограничиваться?! Не шлюху он растил! Так давай же, чего ждешь?! Вот он я, стреляй! Или ты еще не все со своего приятеля получил, не вовремя товар твой потерялся?!
— Джек! Джек! Уймись! — Армандо крепко прижал ревущего пирата к себе, ладонью надавил на затылок, пряча его лицо в мундире на своей груди, душа рыдания и отвратительные слова.
Он едва успел развернуться спиной к капитану Тигу, заслонив парнишку от линии огня, как раздался выстрел. Джек тут же утих, икнув, и поднялся на цыпочки, пытаясь заглянуть поверх его плеча. Армандо на секунду замер и повернулся боком, все еще прижимая его к себе.
Пистолет в дрожащей руке Эдварда Тига дымился, вокруг отчетливо запахло порохом. Потрясенный мужчина смотрел на лейтенанта Лесаро и на текущую из раны на его груди черную кровь.
— Выстрелил, — пораженно прошептал Джек, задрожав. — Ты выстрелил.
На лице пиратского капитана пронеслась буря эмоций: ужас, сожаление, удивление, облегчение и раскаяние.
На его сына это, однако, не произвело впечатления. Он завыл, как дикий зверь, попавший в капкан, и с отборными ругательствами кинулся на ошарашенного родителя. Салазар успел остановить его, схватив руками за талию, и заорал во всю мощь капитанских легких:
— Никому не двигаться! Не стрелять! Всем стоять на своих местах!
В груди клокотала злость и раздражение. Все усилия пошли прахом, потому что два упрямых, вспыльчивых пирата не смогли договориться. Надо было прислушаться к внутреннему голосу и все же запереть Джека в камере. Так он хотя бы смог сначала объяснить ситуацию Тигу, прежде чем давать им увидеться. Ну, да что уж теперь. Остается только надеяться, что его послушают и не устроят кровавую резню. Матросы только месяц назад полностью отдраили палубу от следов копоти и крови.
Перехватив свою брыкающуюся ношу поудобнее, он поволок беснующегося в его руках мальчишку в каюту. Бесцеремонно швырнув его внутрь, Салазар закрыл дверь и запер ее на замок. Деревянные створки тут же задрожали под напором пытающегося вырваться пирата.
— Остынь немного, птичка, потом и поговорим, — проведя рукой по волосам и убирая выбившиеся из хвоста прядки, сказал Армандо и приказал стоящим рядом матросам следить в оба и ни под каким предлогом не выпускать юнца.
— Теперь Вы, papá*, — обратился он к окруженному вооруженными матросами Эдварду Тигу. — Будет известно всем собравшимся, что я глубоко уважаю старших, но, принимая во внимание неловкий факт, что мы с Вами практически одного возраста, я смею заметить, что имею полное право ответственно заявить: КАКОГО, ЕДРИТЬ ВАШУ ПИРАТСКУЮ ДУШУ КРАКЕНУ В ЗАД, ДЬЯВОЛА, джентльмены?!
Нервно сглотнули все, включая пиратов, испуганно прижавшихся к фальшборту. Салазар эффектом остался доволен, но останавливаться был не намерен.
— Советую хорошенько поразмыслить над тем, какое недоразумение, к счастью, не повлекшего летального исхода, крупных размеров только что произошло. Спокойно и за бутылкой вина.
— Недоразумение?! — Подойдя к нему вплотную, прошипел Тиг. — Ты моего сына как потаскуху здесь держишь! Предлагаешь мне за это вина выпить, паскуда похотливая?!
— Ну, что же Вы, papá, так ругаетесь, — невозмутимо произнес Армандо. — Сынишку Вашего я пальцем против его воли не тронул.
— Воля, — презрительно хмыкнул пират. — А есть ли у него тут воля-то, капитан? С клинком у горла не слишком большая она, небось.
— А Вы не очень высокого обо мне мнения, я посмотрю. — Задумчиво заметил испанец. — Клинка у горла я не держал. И пистолет к виску тоже не приставлял. И войной на Тортугу идти не грозился. И рыбам скормить не обещал.
— Капитан! — Прервал его тираду подбежавший матрос из оставленного у каюты караула. — Он там… До сервиза фарфорового, видать, добрался. Звон стоит до небес.
— Ох, за что мне все это, — устало вздохнул Салазар и, опустив голову, потер переносицу. — Лукас!
— Да, капитан?
— Иди к нему. Проследи, чтоб не поранился. Не мешай и лучше молчи, а то и тебе достанется под горячую руку.
Парень согласно кивнул и побежал исполнять приказ.
— Он твою каюту громит, — недоуменно произнес Тиг, словно сам не веря происходящему.
— Пусть. Сейчас из него весь гнев выйдет, потом наплачется и отключится, наконец. После того, что тут произошло, я хвалю небеса, что он с корабля в воду не решился сигануть.
— Не сиганул бы, — покачал головой пират, улыбаясь. — Плавает, как рыба, чертенок.
— Не сомневаюсь, — согласился Салазар.
— Я отсюда без сына не уйду, — заявил Тиг, смотря ему прямо в глаза.
— Возможно, что придется. Ну, или как вариант, плавать за нами, пока ему здесь не надоест, — пожал плечами Армандо.
— Ты его отдавать не намереваешься, Мясник?
— Он что, вещица какая, чтобы его «отдавать»? Захочет — сам уйдет, никто его тут насильно не держит. Как я уже говорил.
— Забавно, — нехорошо прищурился Эдвард. — Что же не сбежал до сих пор?
— Вот успокоится, выспится сынок Ваш, и спросите, papá. А пока идите на корабль свой, придется нам тут на якорь становиться. Никуда сокровище Ваше не денется до утра. Как только глазки откроет, я сразу же за Вами пошлю.
Нехотя, капитан Тиг последовал его словам и направился в сторону пришвартованного к «Немой Марии» судна. Пираты, выставленные в караул, опасливо оглядывались на стоящих на палубе галеона вооруженных матросов. Салазар облегченно вздохнул, стряхивая с себя напряжение последних нескольких часов, и поднялся на капитанский мостик. Солнце закатилось за горизонт, небо начало темнеть. На корабле начались приготовления к ночи. Сам капитан решил, что спать в этот раз он не ляжет. Команде было неспокойно иметь под боком пиратский парусник, тревога все еще чувствовалась вокруг.
Посреди ночи пост у штурвала пришлось покинуть. Лукас сообщил, что у Джека поднялась температура, и Армандо немедленно отправился в каюту.
Мальчишка и, правда, был горяч на ощупь, но не настолько, чтобы это сошло за жар. Видимо, тело просто не вынесло эмоциональных передряг, ослабев. Спал маленький пират беспокойно, ворочался и плакал, сквозь слезы зовя отца. Приказав принести миску с прохладной водой, мужчина отправил одного из матросов за капитаном Тигом. Родительская забота и родной голос помогут справиться с мучающими птенчика кошмарами.
— Что с ним? — С порога спросил пират, осматривая каюту и останавливаясь на укутанной одеялом фигурке на постели.
— Перенапрягся он сегодня, — объяснил Армандо, уступая ему место на кровати и кивая в сторону миски с водой и сложенного полотенца. — Вот и поднялась у него температура. Вас звал во сне. Я и решил, что раз зовет, то лучше Вам с ним и посидеть, пока не полегчает.
Душераздирающие слова не заставили себя долго ждать.
— Папа, — заскулил Джек, мечась по подушке, — папа, папочка, помоги.
Отбросив все сомнения, Эдвард тут же погладил сына по мокрым от пота волосам, большим пальцем осторожно вытер текущие по щекам слезы и что-то успокаивающе зашептал. Испанский капитан, посмотрев на трогательную сцену, решил не мешать и, задернув занавеску, отошел в другую часть каюты, устроился на узкой софе, стоящей у окна. Достав недавно начатую книгу, он приготовился ждать.
 
#7

Immortal Soul

Granny’s gone crazy
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
4,161
Симпатии
2,617
Баллы
565
Offline
Так пролетели несколько часов. Голос пирата не смолкал практически ни на секунду, то напевая колыбельные, то что-то рассказывая. Практически перед самым рассветом, Джек уснул наконец-то крепким, здоровым сном. Под тяжелыми шагами скрипнули доски, когда капитан Тиг покидал каюту. Наскоро проверив состояние мальчишки, приложив пальцы ко лбу, и удостоверившись, что все в порядке, Салазар проследовал за ним. Чтобы у самого трапа, ведущего на капитанский мостик, натолкнуться на обнаженный клинок пиратской шпаги.
— Как невежливо, — фыркнул капитан и кончиком пальца отвел от себя острие. — Зачем же колющими предметами в меня тыкать?
— Я тебе покажу «невежливо», — Эдвард схватил его за грудки и притянул к себе, — он в твоей постели ночует. Думал, не догадаюсь?
— Да что же за привычка у Вас сначала обвинять, а потом факты выслушивать. Вместе мы спим, да. — Спокойно ответил мужчина. — Надеюсь, разницу между «спать в одной кровати» и «предаваться плотским утехам» Вы видите. — Рука пирата сильнее сжала воротник мундира, а лезвие шпаги застыло у самого горла. — Я понимаю, papá, что слышать такие слова в контексте с Вашим сыном не самое приятное, но así es la vida*. Не принуждал я его ни к чему, засыпать ему просто легче со мной рядом.
— А ты только альтруистичными порывами и руководствуешься, да? — Поинтересовался пират.
— Нет, конечно. Но мои другие порывы на результат действий не влияют. Ему сказал и Вам объясню. Не хочу я от него ничего, что добровольно не отдано.
Между мужчинами повисла напряженная тишина. Тиг сверлил его взглядом, не отстраняясь и не убирая оружие. Пальцы то сжимались на рукояти шпаги, то расслаблялись, пират, видимо, боролся с желанием его зарезать, но понимание того, что это ничего не изменит, его останавливало. Салазар смотрел на мужчину прямо, открыто, без страха. Волнения и переживания отца ему были понятны. За единственного своего ребенка Барон Мадагаскара пойдет на многое. Но и мешать ему принимать собственные решения и нести за них ответственность он не будет. Пиратская доля тяжелая. Взрослеют здесь рано, однако, это не означало, что капитан Тиг оставит отпрыска без надзора и родительского совета совсем. Армандо это осознавал, а потому пытался дать понять, что благополучие Джека тоже в его интересах, и он точно так же будет их защищать.
Наконец, пират отпустил воротник его мундира и медленно убрал шпагу в ножны. Не говоря ничего, он направился к своему кораблю. Салазар, в который раз за день, издал усталый вздох и направился к штурвалу.
Проснулся Джек поздним утром, и, узнав о том, что ему предстоит разговор с отцом, чуть было не устроил погром во второй раз.
— Прекрати, — сурово произнес Армандо. — Ты вчера достаточно всего наколотил.
Оглядев покрытый осколками пол и разбросанные по всей каюте вещи, парнишка виновато опустил голову.
— Не хочу я его видеть, — обиженно произнес он и надул губы, с надеждой посмотрев большими влажными глазами из-под упавших на лоб каштановых прядок.
— Придется, птенчик, — усмехнулся мужчина и ласково потрепал его по волосам. — Отец он твой, понимаешь? Ради тебя готов был нас атаковать, не смотря на то, что знал, как это опасно. Вы оба виноваты, наговорили столько слов ядовитых друг другу. А он переживает за тебя. Ночью у кровати сидел, колыбельные тебе напевал, когда ты из-за кошмаров спать спокойно не мог и звал его сквозь слезы. Любит он тебя, иначе не бесился бы, думая, что ты тут телом за свою жизнь расплачиваешься. И ты его любишь, niño. Вот и выясните это, наконец. Расскажи ему все, он должен поверить. Не может сердце отцовское подвоха не чуять.
На разговор Джек согласился, но кровать покидать отказался, нахохлившимся птенцом завернувшись в простыню и усевшись среди подушек, как в гнезде. Армандо улыбнулся и, приказав позвать Пиратского Барона, вышел из каюты. Быть свидетелем этого разговора он не хотел. Хвала небесам, что в каюте не осталось ничего, что можно было разбить.
Выяснение отношений затянулось на несколько часов, в течение которых из-за закрытых наглухо дверей и окон пробивались то обрывки сочных отборных ругательств, то крики, то наступали периоды тишины, то раздавался плач. Салазар лишь тихонько насвистывал под нос детскую песенку, прохаживаясь по верхнему деку и внимательно следя за работой матросов.
В конце концов, дверь каюты отворилась, из-за нее выглянула заплаканная мордашка Джека, который жестом позвал к себе. Предвкушая очередной родительский нагоняй, Армандо вошел в свою комнату.
— Куда вы сейчас путь держите? — Спросил его капитан Тиг, внимательно смотря на то, как Джек подлез под руку испанца, укладывая ее на свое плечо, и прижался к боку мужчины, обхватив его руками.
— Запасы пополнять, да и отдохнуть команде не мешало бы, — ответил Салазар, крепко обнимая мальчишку в ответ и целуя его в лоб. — Тут остров есть в трех днях пути, мы там небольшую базу устроили, чтобы между походами останавливаться.
— Значит, там я вас и найду, когда со всем разберусь, — пообещал Тиг.
Армандо вопросительно посмотрел на старшего пирата, но ответ предоставил Джек:
— Мангард все подстроил, — теребя бахрому на эполете его мундира, проговорил паренек. — Это он тебе записку передал с информацией, где меня искать. А потом и отцу сказал, что ты меня, скорее всего, на том острове выследил и в плен забрал. Знал, что он за мной отправится. Хотел таким образом от Хранителя Кодекса избавиться, чтобы его место занять и к рукам Кодекс прибрать и продать британцам. Пока меня не было, он успел многих капитанов сдать, а говорил, что это, скорее всего, я тебе их с потрохами выдал.
— Зря я ему доверился, — покачав головой невесело сказал Тиг, и, подойдя к ним, погладил сына по щеке. — Чуть тебя не потерял, или что похуже. Хорошо, что ты у меня таким умным вырос, Джекки. Сам нигде не пропадешь, и старика своего вытащишь.
Маленький пират потерся о ладонь отца и накрыл ее своей. Эдвард смотрел на своего ребенка с гордостью, радостью и нежностью, и Воробушек отвечал ему ласковой сыновней любовью, не желая отпускать родителя от себя.
— Смотри в оба за ним, слышишь? — Перевел взгляд на него Тиг. — Не вздумай без присмотра оставить, иначе окажешься без корабля и команды. Этот лисёнок тебя вокруг пальца обведет, а ты и знать не будешь.
— Бери, что можешь, — весело улыбнулся Джек.
— Не отдавай ничего обратно, — сказал капитан и, поцеловав на прощание сына в лоб, вышел из каюты.
— Вот видишь, а ты переживал, — нравоучительно произнес Армандо и охнул, когда на него неожиданно прыгнули, обвив шею руками. Успев подхватив его под бедра, он улыбнулся.
— Зануда ты, — фыркнул в ответ пират, послушно обвивая ноги вокруг талии мужчины, кладя ему руки на плечи и смотря на него большими карими глазами.
— Неисправимый, — согласился Салазар, смачно целуя его в обе щеки, наслаждаясь возмущенными воплями мальчишки.
Не обращая внимания на вытянувшиеся от удивления лица матросов и пиратов, он так и вышел провожать отплывающий корабль, с висящим на нем сыном Пиратского Барона. Капитан Тиг чуть было не выломал рулевое колесо с оси, когда увидел эту картину, чем искренне позабавил радостно махавшего ему вслед смеющегося Джека. Армандо же думал, что вот эта минута, наполненная счастливым смехом маленького пирата, его дерзкой птички, шаловливого барсучонка, держащего весь корабль в смеси ужаса и умиления, стоит всех родительских угроз на свете.

Грот — нижний прямой парус на грот-мачте парусного судна
Фальшборт — ограждение по краям наружной палубы судна
Штаг — снасть стоячего такелажа, расположенная в диаметральной плоскости судна и поддерживающая мачту, стеньгу и другое рангоутное дерево спереди или раскрепляющая бушприт с форштевнем.
Фок-мачта — первая, считая от носа к корме, мачта на судне с двумя или более мачтами.
Грота-рей — Самый нижний рей на грот мачте
Грот-мачта- вторая мачта, считая от носа судна.
Швартовы — пеньковый или проволочный канат, которым привязывается судно или летательный аппарат на стоянке
Шканцы — Место в средней части верхней палубы военных кораблей, где производятся смотры, парады и т. д.
Papá (исп.) — папаша
Amigo (исп.) — друг
Así es la vida (исп.) — такова жизнь
Hola (исп.) — здравствуй
El Matador (исп.) — словарное значение — убийца, но фильмоделы решили использовать «Мясник»
Sí (исп.) — да
Pichoncito (исп.) — птенчик
Vuelve a dormir (исп.) — иди спать
Cariño (исп.) — милый (ласковое обращение)
Corsariocito (исп.) — маленький пират
Diablillo (исп.) — чертенок
Gracias (исп.) — спасибо
Madre de Dios (исп.) — Богоматерь, Пресвятая Дева
 
Сверху Снизу