• Рады видеть Вас на Форуме Фикомания! Чтобы полностью использовать возможности форума, Вам необходимо зарегистрироваться. Регистрация не займет у Вас много времени, но позволит Вам просматривать разделы, которые не видны незарегистрированным пользователям, размещать сообщения, создавать новые темы, отправлять личные сообщения другим участникам форума, участвовать в конкурсах и играх, ставить лайки и многое другое!

Сборник упоротых сказок (AU, ангст, романтика, стёб, упоротый юмор)

#1
Регистрация
09.02.2019
Сообщения
749
Симпатии
1,210
Баллы
530
Offline
Добро пожаловать в нашу тему! )))
Здесь живут два неадекватных автора, которые развлекаются за пределами сайта... ну, и соответственно, делятся данным неадекватом с вами!


Убедительная просьба, внимательно читать шапки к сказкам, чтобы в последствии не возникало вопросов! Эти сказки своеобразны и ничем между собой не связаны, кроме указанных жанров и стиля написания!

А так... мы хоть и упоротые, но очень няшные няшки! )))

Посвящение:
Посвящается всем неадекватным людям, которые прочтут этот бред и улыбнутся! Верхом блаженства и высокой награды будем считать если еще и посмеетесь так, как это делали мы во время написания сего «творения»! )))

 
Последнее редактирование:
#2
Регистрация
09.02.2019
Сообщения
749
Симпатии
1,210
Баллы
530
Offline
АВТОР: LAPUSIK and fifti_fifti
НАЗВАНИЕ: Однако, они нашли друг друга!
БЕТА: Да кто же такое будет бетить? *сказали авторы, зажгли второй косячок и пошли править сами* ))) А если без косячков и по чесноку, то спасибо огромное Катеньке - AlfaAnge! Она очень адекватно отреагировала на неадеват авторов!
СТАТУС: закончен
РАЗМЕР: mini
КАТЕГОРИЯ/ЖАНР: Slash, AU, СТЕБ, Humor
РЕЙТИНГ: NC-17
ПЕРСОНАЖИ: Томдыген, Былдыген, лемминги
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Стебная сказка про двух людей, которые, несмотря на расстояние и снежные сугробы между ними, все же встретились! ))) Ну, и само собой разумеющееся, своими отношениями они растоптали все предрассудки общества и доказали свое право на счастье! ))) Во как! Описание получилось гораздо романтичнее самой сказки! )))
ОТ АВТОРОВ: В зале, среди элегантно одетых леди и настоящих джентльменов, встает дама слегка в неадекватном прикиде. На голове - непонятная шляпка из соломы. Платье - добытое из недр бабушкиного гардероба. Потерявшие белый цвет перчатки на руках, в которых она держит бинокль. На ногах одеты походные бутсы. Дама улыбается высшему свету. Встает и начинает толкать речь:


- Добрый вечер, дамы и господа! Я, безусловно, рада, что все вы здесь сегодня собрались. А зачем? А вот есть на то причина, - загадочно-кокетливым голосом сообщает она, - сегодня, хочется поговорить о леммингах! И в этом мне поможет моя коллега и соратница – Мария! Машенька, будьте любезны поднять свою попу со стула и встать со мной рядом под свет софитов! В конце концов, не мне же одной получать шквал тапок!

Поднимается второй персонаж, ничуть не уступающий по своей колоритности. Тщедушное существо странно дергало головой, косило левым глазом и не могло контролировать движение челюсти:

- Что-с, коллега, зачем же меня спрашивать! Пусть сами и почитают! - гнусавым голосом отозвалось существо и зачем-то намазало тарелку масличком, откусывая от нее кусок. Затем странные дамы открывают зонтики и царственной походкой удаляются из зала.

И ПОСЛЕДНЕЕ: Вещества — собирательное название препаратов, изменяющих, расширяющих, сужающих или каким-либо иным способом извращающих состояние сознания человека. Также к веществам принято относить антипсихотические препараты.

Вещества известны с не*бических времен, фактически, сколько существует человечество, столько времени оно дует, пьет и нюхает, а с отходняков кается перед богами, а всё больше даже общается с оными до наступления отходняка. До сих пор не найдено ни одного самого дикого племени, не знакомого с теми или иными веществами.

Проехал танк по курице. Курица встает, отряхивается:
- Ммм, какой мужчина.


Отвечай скорее, папа, что ты в ящике хранишь?
Ты про круглые таблетки? Это экстази, малыш!


Ляпалиссиа́да - один из видов речевой избыточности, утверждение заведомо очевидных фактов, граничащее с абсурдностью.
Примеры: «Графиня рассматривала меня, глядя обоими своими глазами», «он был мёртв и не скрывал этого».
Ляпалиссиады создают комический эффект в неуместных (трагических) ситуациях: «Мёртвый труп лежал без движения и не проявлял признаков жизни».


НУ ВОТ, ПОСЛЕ ТАКОЙ АБСУРДНОЙ ШАПОЧКИ И ДУМАЙТЕ, А СТОИТ ЛИ ВАМ ВООБЩЕ НАЧИНАТЬ ЧИТАТЬ ПОДОБНЫЙ ТЕКСТ?


 
#3
Регистрация
09.02.2019
Сообщения
749
Симпатии
1,210
Баллы
530
Offline
Ну, поехали:


Далеко-далеко, на крайнем севере, там, где солнце сияет с небосвода ярче янтаря, а луна ночью озаряет окрестности серебристым светом насколько хватает глаз, раскинулся белоснежный край оседлых оленеводов – Однаколяндия. Это была небольшая, но гордая страна, где народ занимался разведением оленей и жил промыслами древних предков.

К северу, где снег был белее сахара, стояло поселение Елды. А чуть южнее, если двигаться вдоль русла замерзшей реки Бухтыбарахты, была еще одна небольшая деревушка - Тылды. Только вот отличались друг от друга поселения эти.

И все было ладно в деревне Елды - и рыба ловилась крупная, и зверь в руки сам шел. А уж какие там мужики были - настоящие самцы! И шла о них молва на всю Однаколяндию. За такими женихами приезжали невесты со всех дальних уголков этого небольшого края. Только вот цену себе эти красавцы знали. И не всякая женщина могла завоевать сердце жителя Елды. Но самым неприступным и гордым среди них считался знатный воин, охотник в десятом поколении, сын старосты поселения – Томдыген. Он был рослым статным юношей, могуч в плечах, румян в щеках, разделен бровьми и суров, как лютые морозы. Никто не мог растопить сердце храброго охотника.

А вот в селении Тылды не заладилась жизнь: их сторона была не богата рыбой, омуль ловился не больше кильки, олень был больной, а мужчины славились разве только умением делать домашние дела. Даже женщины были успешнее в охоте, чем нередко подначивали хилых и недееспособных мужиков. Но вскоре в селении Тылды случилось несчастье - надоела бабам такая жизнь. Собрались они вместе да и решили покинуть деревню.

Но жил в деревне один молодой парень, которого не особо заботила судьба поселения. И звали его Былдыген. Он только и знал, что лежать целыми днями на шкурах оленьих, да глотать горстями морошку, которую ему из жалости приносили в лапках лемминги. Ленив и худощав был Былдыген, спадала с него даже самая малая шуба, сшитая местными умельцами на пятилетнее дитятко. Не складывалась у него судьба - был он сыном блудницы окрестных земель, да охотника замерзшего как-то в дали от чума родного и не вернувшегося домой опосля тяжелого похода.

Пока бездельничал Былдыген, совет решал дела государственные. И надумали они, что отныне будут заниматься рукоделием, а сделанный товар оптом сдавать в соседние поселения. Только никто из брошенок не захотел идти, боясь, пропасть в сугробах. И на это отважное дело решили послать Былдыгена. Если уж пропадет не беда, все равно пользы от него никакой. Ну а коли вернется с новостями, тогда будет разговор другой.

И сговорились старейшины поутру направить стопы к жилищу Былдыгена, что стояло на самой окраине селения Тылды. Да схватить увальня, спиногрыза, мозоль на теле поселения и отправить его, куда глаза глядят. Сказано-сделано.

Как только золотистые лучи солнца коснулись просыпающейся земли, свора хлюпиков тихими шагами направилась в сторону дома Былдегена. Спал и никого не трогал несчастный, когда к нему неожиданно с шумом и дубинками ворвалась толпа местных мужиков. Завернули они его в шубу и вытащили на холод лютый.

- Былдыген, твой бестолковый образ жизни уже всем надоел, поэтому мы решили дать тебе важное задание, - начал сурово самый авторитетный старейшина, когда толпа поставила Былдегена на землю. - Пойдешь по селениям и спросишь, нужна ли кому хозяйская утварь и игрушки для деток малых?

- Так я же замерзну?

- Ну так не замерзай!

- Так я дальше сугробов, что за домом, однако, никуда не ходил?

- Однако, теперь придется.

- Однако, - грустно согласился Былдеген и, надев свою пушистую и любимую шубу, отправился парень, куда глаза глядят, в далекую деревню Елды, что лежала за семью сугробами, вдоль реки Бухтыбарахты.

Ночь шел Былдыген, день шел. Притомился страшно, да и запасов морошки у него было немного. Присел парень на сугроб и задумался о том, что ему в Елды не будут рады. Елдырцы не любили Тылдырцев.

- Посторониииись! - неожиданно раздался позади окрик. И хотел было посторониться Былдыген, да не успел. Вмяло его в сугроб неведомой силой могучей, прежде, чем он смог слово сказать.

- Невкусно, однако, - пробормотал он, приподнимаясь на ослабевших руках и выплевывая снег.

- Эй, девица, я предупредил! Посторониться, однако, надо было! - прокричал парень на санях в собачьей упряжке. Он остановился неподалеку от Былдыгена. Хотел могучий охотник отругать дивчину за такую неосмотрительность на заснеженных просторах и уже было направился совершать воспитательный процесс, да увидел только как подкосились руки и снова упала она лицом в снег. Парень удивился и, уже хотел было, ехать дальше, но совесть не пустила. Пришлось парню вертать назад к пострадавшей. Подойдя к распростертому в форме морской звезды телу, Томдыген придирчиво осмотрел его.

- Однако, слишком хилая, - высказал вслух он свои наблюдения. - Эх, бабье неразумное, однако. Что с них взять? - Томдыген взял подмышку бессознательное тело Былдыгена с его скудными пожитками и, скину в сани, отправился в родное селение.


***
Открыл свои очи Былдеген и обнаружил под собой мягкую шкурку, а над собой потолок чужого чума. "Однако, не мое это" - подумал он, хватаясь за голову. Огляделся юноша: над входом - голова оленья, на полу - шкура медвежья, а рядом узелок его с пожитками лежит. Паренек прижал родную котомку к груди. Но не успел Былдеген осмотреться толком, как распахнулись полы шатра неожиданно, обдав его волною холода лютого. Подскочил он со своего места, да тут же от головокружения назад и упал.

- Однако, рано вставать начала, - сказал вошедший охотник в дорогих мехах. Былдыген залюбовался красивым юношей. Да так, что даже не смог вымолвить и слова.

- Однако, чего не говоришь? - спросил Томдыген, видя, что ему отвечать не собираются. - Надо тебя шаману показать, - задумчиво произнес парень, почесывая затылок.

- Однако, зачем шаману? - перепугался Былдыген.

- Ну, раз уж заговорила, то уже не надо, - весело сообщил Томдыген и принялся подогревать еду для гостьи. А Былдыген так и сидел со своим узелком и смотрел завороженно на парня.

- Кушать хочешь? - спросил Тодымген.

- Вчера кушала, - сказал Былдыген, не желая раскрывать хозяину чума, что он не девица, а всего лишь хилый Тылдырец. Ну, по крайней мере, пока не покушает.

- А сегодня?

- Сегодня не успела, однако, - грустно произнес Былдыген и в его животе что-то очень жалобно заурчало. Да так громко, что даже Томдыген услышал этот голодный внутриутробный плач.

- На-ка, покушай, девица. Похлебка из оленины, сытная, однако! - Томдыген заботливо налил еду в чашку и протянул голодной гостье. Былдыген не стал церемониться, а принялся утрамбовывать пищу за обе щеки. Хозяин про себя подумал, что ест она как хороший мужик и одной чашкой тут не обойтись. Так и случилось. Налил он девице вторую порцию похлебки, а за ней и еще и еще. Так и ел Былдыген, покуда котел не опустел.

- Однако, - почесал затылок Томдыген.

Когда Былдыген наелся, он сытно отрыгнул, утер тыльной стороной ладони масляные алые губы и улыбнулся гостеприимному хозяину.

- Ну, так откуда ты? - спросил Томдыген, желая знать, как гостья оказалась одна посреди Большой Тундры.

- Из Тылды, - погрустнел Былдыген.

- Так бабы там, однако, больше не живут? – озадаченно спросил парень.

- Так я и не баба, однако.

- Как не баба? - от удивления Томдыген аж приоткрыл рот.

- Не баба. Былдыген меня величать, - скромно сказал юноша, выковыривая глазик на шкуре медведя.

- То-то я смотрю, жрет, как мужик в два горла... - вслух пробормотал Томдыген, хлопая ресницами.

Присмотрелся он, а ведь и правда - не баба. На щеках щетина пробивается. Размер унтов, как лыжи у местных охотников. Разве только черты лица слишком женские, да губки алые, как у местных девиц. Но всем на удивление не разозлился Томдыген.

- Однако, странно все это, - сказал хозяин, задумчиво почесывая затылок. – По сугробам тогда чего плутал?

- Так по делу, однако. Выгнали меня старейшины, чтобы я товар который они теперь делают, по поселениям сбывал.

- Ишь собаки такие! Выгнали в лютые морозы! - возмутился Томдыген.

- Собаки, собаки, - закивал головой Былдыген, завидев в лице парня сочувствие.

Томдыген взглянул в глаза Былдыгена и залюбовался их чернотой, безлунной ночи подобной, чуть алеющими от смущения щеками, мягкими губами. "Какая няшка!" - подумал Томдеген и тут же застеснялся от таких мыслей. Неловкое молчание воцарилось в чуме.

- Ну, пойду, поговорю со старейшинами, - изрек он, наконец, собравшись с мыслями.

Томдыген оставил Билла в чуме, а сам пошел просить аудиенции. Но как только светила селения заслышали название Тылды, так сразу начали отказывать во встрече. Томдыген не хотел возвращаться без авторитетного согласия и огорчать парня. Он не мог объяснить почему.

Постоял охотник в нерешительности. Почесал репку свою задумчиво. И решил - надо на своем настоять да требовать, чтоб пустили гостя, выслушали. Тогда надумал Томдыген воспользоваться положением привилегированным да на жалость отцовскую надавить. А сердце родительское оно-то ведь не железное. Не смог отказать любимому и единственному сыну старейшина.

Прибежал счастливый Томдыген в чум и повел скорей гостя к отцу, дела государственной важности обсуждать. Но Былдыген замялся у входа, нерешительно переступая с ноги на ногу. Взглянул на сына старосты тоскливым блестящим взглядом. Но все равно был впихнут в чум главы поселения под зад нежным тычком, с напутствием: "И смотри, дело говори! Они жилы оленьи тянуть не любят!"

- Я тут это... - Былдыген взглянул на пожилого Елдырца. Затем обернулся на запахнувшийся за ним полог чума и, жалобно сглотнув, вновь обратился к седому старцу. - Вот.

Он указал на свои скромные пожитки, которые успел прихватить с собой. Посмотрел суровый старейшина на самобытный товар, почесал затылок, затем снова почесал затылок и дал добро на реализацию. И пошел Былдыген по домам сбыт осуществлять, да дебет с кредитом сводить. А Томдыген наблюдал за ним со стороны и диву давался: ловкий, все же был парнишка, жилка купеческая в нем присутствовала.

До вечера ходил Былдыген, умаялся сильно. Неотступной тенью следовал за ним храбрый охотник, проходя мимо по тридцать раз на дню с надобностью и без. Любовался он красивым юношей на расстоянии. Детвора малая обступила Былдыгена, жены мужиков местных не могли нарадоваться качеству товара. Не прошло и дня, как пуста оказалась котомка, что юноше тылдырскому с собой навязали - не осталось товара совсем. И понял он, что пора возвращаться домой, чем немало опечалил заботливого Томдыгена.

- Однако, я молодец! - довольно сказал Былдыген, когда они вернулись в чум и Томдыген принялся готовить еду на ужин.

- Однако, да, - грустно подтвердил "хозяин медной горы". Кинул он взгляд на Былдыгена из под насупленных кустистых бровей: - Теперь домой?

- Ага.

- Не хочу, чтобы ты уходил, - напрямую заявил Томдыген. - Милее девки ты мне стал.

- Однако, я не девка, - смущенно проговорил Былдыген.

- А жаль, - досадно махнул рукой сын старосты и выбежал в сердцах из чума. Опешил Былдыген от такой прямолинейности. Захлопал глазками, да рот приоткрыл в изумлении. Не сталкивался он никогда с таким на своем веку. Хотя его и самого голодали мысли черные, при воспоминании, что вот уже на следующее утро придется покинуть селение гостеприимное.

Пересчитал Былдыген выручку от сбыта товара полученную. Только не радовала она его совсем. Грустно на душе стало, начали монеты медные перед глазами расплываться. Насупился Былдыген, пошевеливая шурупами и решил - надо искать хозяина чума, чтобы отблагодарить за его душевность.

Томдыген нашелся сразу, за чумом. Стоял бравый охотник и прессовал снег блестящий своими могучими унтами. Былдыген чуток помялся, да положил свою руку в меховой рукавичке на плечо охотника.

- Однако, ты мне тоже нравишься. Только не аки дева.

- А аки кто? - удивленно поднял брови парень.

- Как... вторая половинка, - совсем тихо вымолвил Былдыген и убежал в чум.

Опешил Томдыген второй раз за сегодняшний вечер. Бушевали в душе его эмоции разные, переполняя через край. Потоптал он снег еще маленько, поразмышлял. Да и отправился обратно, кормить своего гостя дорогого. Этот вечер прошел словно в тумане. Бесконечно долго смотрел Былдыген на гостеприимного хозяина, подперев подбородок рукой и подложив под попу свой опустевший вещевой мешок. Сам Томдыген тоже не отставал - все поглядывал на парня красивого, думая, что делать теперь с этой симпатией внезапно нахлынувшей.

 
#4
Регистрация
09.02.2019
Сообщения
749
Симпатии
1,210
Баллы
530
Offline
- Однако... Первый раз со мной такое. Не думал, что парня полюблю, как девку, - подсаживаясь поближе к Былдыгену, молвил храбрый охотник.

- И у меня не бывало ни разу, - отозвался ему тот.

- Однако, надо что-то решать, - уверенно произнес Томдыген и принялся мерить чум шагами.

- А как?

- А вот так! – пламенно произнес Томдыген и, приблизившись к парню, смачно поцеловал в его алые губы, которыми он любовался несколько секунд назад словно лепестками роз. Захлопал часто-часто своими прекрасными глазами Былдыген. Покраснел аки маков цвет, да и обмяк в сильных руках. Будто звезды яркие засияли глаза Томдыгена, когда Былдыген ответил ему на поцелуй.

Незаметно пролетело время, пока лежали парни, рассматривая друг друга на шкурах посреди чума, согреваясь о тепло пушистого, завернутого в меха тела. И решил Былдыген задержаться ненадолго в поселении - дюже нравилось ему ощущать на себе прикосновения сильных рук храброго охотника. На том и порешили. Кинул якорек Былдыген на недельку и стал в чуме хозяйство вести, да Томдыгена радовать своей лучезарной улыбкой. А охотник каждый день уходил пасти оленей, дичь убивать всякую, оставляя молодого парня готовить еду к его приходу и прибирать жилище. Вот так жили не тужили, пока староста поселения не прознал о симпатии сына и не указал Былдыгену в сторону его родного Тылды, пока сам Томдыген был в будничных хлопотах.

Свалили Былдыгена в сани, сунули в руку котомку его пустую, да и приказал старейшина отвезти его на окраину селения Тылды. А пока ехал Быдыген до дома, ронял слезы хрустальные ледяные к себе в руку.

Вернулся Томдыген в чум после трудного дня и не обнаружил свою отраду на привычном месте. Ни котомки его пустой не нашел он возле шкур оленьих, ни унтов размера сорок третьего растоптанного. Осерчал Томдыген поначалу, не разобравшись в ситуации. Решил он, что сбежала от него вторая половинка.

- Вот тебе и вся любовь! - прорычал охотник, в сердцах кидаясь предметами и разбрасывая их по всему чуму. Да только взгляд его неожиданно зацепился за косяк дверной. Обнаружил Томдыген на дереве следы от ногтей глубокие. Оставил их Былдыген в напоминание о том, что уходить из тепленького чума он никуда не собирался. Силой богатырскою оторвали его старейшины, против воли увозя из гнезда обжитого. Осерчал Томдыген еще пуще прежнего. Выскочил из дома в чем был, да и вскочил в упряжь собачью, что рядом с халупой была припаркована.

- Эгегей, залетные! - бодро грянул он, уносясь в снежную даль спасать свою зазнобушку.

Тут как назло начался буран, занося все вокруг белым снегом, заметая следы. Но влюбленный Елдырец желал получить обратно свое счастье и не собирался останавливаться.

Добрался Томдыген до селения соседнего и принялся заглядывать в каждый чум и за каждый сугроб. Все обыскал, но так и не нашел свою красу. Опечалился было охотник, склонил низко головушку свою буйную, и уже собрался было воротить назад. Да только сердце плакало от горя и требовало продолжить поиски любимого. И тут вдруг, на самой окраине мелькнул слабый свет. Томдыген замер, всматриваясь сквозь буран. И как же все внутри затрепетало, когда понял он - остался еще один чум! Сломя голову бросился Томдыген к свету надежды. Ворвался внутрь и просиял улыбкой нежной, когда увидел свою отраду.

- Однако, не ждал, - растерянно проговорил Былдыген, пряча за шкуру чашку с едой, явно не желая делиться с гостем.

Страсть звериная в Томдыгене взыграла при виде зазнобы его, живой и здоровой. Неуверенно поднялся на ноги Былдыген, завидя, что мелькнула в глазах охотника похоть животная. Нетвердым шагом подходить он начал к Томдыгену, осторожно загребая слева. Вид охотника, с морозу раскрасневшегося, взбудоражил душу влюбленную. Зарычал Томдыген, аки дикий зверь.

- Иди сюда моя меховая няшка! Щас шпилиться будем!

Былдыген испугался не на шутку и собрался было бежать из чума, да только силен оказался охотник. Поймал за лодыжки он Былдыгена, завалил на шкуру и принялся его раздевать. Заскрежетали застежки, полетели клочки меха.

Попытался было Былдыген утихомирить пылкого любовника, но понял, что напрасно это. К тому времени, когда последний клочок меха опустился на землю, Былдыген уже сам принялся раздевать свое ненасытное животное. А зверь все буйствовал, лаская своими устами кожу на шеи. Кусал, рычал и жаждал секса.

Забрались голые и голодные до любовных утех парни под шкуры оленьи да медвежьи и принялись лобзать друг друга. Да так лобзались, что на коже нежной остались отметины. Совсем разум потеряли от страсти разгоревшейся. Ручонками трогали самые непотребные места. Пальчиками исследовали самые темные углубления.

- Интима жажду, однако! - зарычал Былдыген, набрасываясь на Томдыгена с укусами животными. Да только охотник силою славен. Валял его Томдыген, аки медведь валяет свою добычу, подминая под себя и телом жарким согревая.

- Жир медвежий нужен, не пойдет без него интим! - кусая его за ухо, просипел Томдыген, не сдавая позиции.

- Однако, дотянуться бы… - из последних сил полз Былдыген до заветного горшочка, понимая, что ежели он не дотянется, Томдыгену будут уже не важны мелкие подробности.

- Узко, однако, как у маленького пушистого лемминга, - по-своему понимая в комплиментах, Томдыген жарко наглаживал гладкое тело.

- Однааааако… - Простонал Былдыген, в самый ответственный момент.

Пер Томдыген, как упряжь оленья в буран, не давая ни секунды на передышку. Мутился и прыгал чум перед глазами у Былдыгена, пока дышал он, аки дева стеснительная под своим внезапно свалившимся на него счастьем неслыханным, душу словно светом наполняющим. Рычал Томдыген, возвратно–поступательные движения совершая и, стараясь сделать так, чтобы еще быстрее дышала зазноба его чернобровая.

- Не могу больше, однако! - вскрикнул Былдыген, откидываясь затылком на шкуры медвежьи и падая в темноту.

- А и не надо, - Томдыген рухнул на него сверху, лишенный чувств.

***
Алый рассвет раскинул свои лучи по просторам Одноколяндии. Селение Тылды просыпалось. Начинался новый день. Но никто даже и не догадывался, что где-то на краю, в самом дальнем чуме, спят два голых полуживых парня. А тем временем Томдыген прижимал к себе Былдыгена и видел красочный сон. Будто бегут они по сугробам пушистым, крепко взявшись за руки. Былдыген ему улыбается, а солнце словно отражается в его белозубой улыбке и от этого еще больше света. Причмокнул Томдыген во сне, что-то пробурчал сладострастное и вновь побежал по сугробам белым.

Измотанные страстью, спали парни до самого обеда. Первым проснулся Былдыген. Проснулся да и залюбовался своим охотником. Потянулся своими алыми и нежными устами к устам Томдыгена, а после принялся покрывать его чело мокрыми слюнями. Заворочался суженный, улыбнулся и тоже проснулся. Вот так и лежали они до самого захода солнца, любуясь друг другом, пока желудочно-кишечный тракт не потребовал кормежки. И пришлось парням вставать с нагретого места и хлопотать по хозяйству.

Но недолго длился их момент быта счастливого. Пролетела как сон и вторая ночь, под светом сияния северного. Любились Томдыген и Былдыген до потери сознания во всех позах науке известных, поддержкой медвежьего жира заручившись.

- Женюсь! – пылко прохрипел Томдыген, соскальзывая с любовника горячего после порыва страсти, с ног сбивающей.

- Согласная я, - пролепетал брюнет, не в состоянии языком ворочать.

На утро снарядил Томдыген упряжь собачью и глаз от Былдыгена не отводя, взял любовь свою за меховую варежку да и отвез в поселение родимое, бате своему невесту-красу показать. Поднял очи черные отец. Да и обомлел:

- Ты опять? Выпроводили же мы тебя однако, паразита этакого, нахлебника и дармоеда!

- Однако, вернулся я! Принимайте сына, папа! – ехидно отозвался ему Былдыген.

Опешил староста от наглости такой.

- Это как понимать, однако?

- Люб он мне, отец! Жениться буду, однако! - влюбленными глазами на Былдыгена глядя, пролепетал юноша.

И сполз в обморок несчастный отец от такого заявления. А когда пришел в себя, то воспротивился, решив, что не бывать такому союзу, в котором не будет деток малых да красы женской. Хотя признал батя, что Былдыген даст фору любой девке. Но все же решил воспрепятствовать этому анальному браку. Долго думал отец, как бы сына отвадить от задницы мужской. Ночь думал. День думал. И на третьи сутки, как до утки, до него снизошла истина. Обрадовался старик, призвал к себе Томдыгена и молвил:

- Есть, однако, у меня к тебе отеческий наказ. Вот исполнишь его - дам согласие на твой брак, а нет, так отправишь этого дармоеда назад в его Тылды.

Закручинился Томдыген, но делать нечего. Махнул он рукой и решился принять условие отца родного.

И молвил старейшина далее:

- Приведи через двое суток десять тысяч леммингов!

- Однако, слишком много! - возмутился Томдыген. - Где же я их столько поймаю?

Ничего не ответил батька, а только указал пальцем на выход из чума, да подло захихикал, заведомо зная, что не сможет сын исполнить его наказ.

Вернулся несчастный Томдыген в чум свой, где ожидал его невест красивый.

- Однако, грусть-печаль, приключилась у нас с тобой, – пожаловался он, низко голову склоняя и обхватывая ее ладонями.

- Кто обидел? Пасть порву, моргала выколю! - присел перед ним на корточки красавец Былдыген.

- Да батя, однако! Требует полчище леммингов навести. Вот наведу, пройду испытание, тогда и даст он свое добро на наш долгий и счастливый брак. А нет... – промолчал Томдыген, отворачиваясь. Да понял его и без слов юноша темноволосый.

- Леммингов, говоришь? – хитро блеснули карие очи в полумраке чума. – Так это я могу! Когда я жил в Тылды, были они друзьями моими лучшими. Заботились лемминги обо мне, подкармливали, морошку приносили.

- Да ну? - вскочил обнадеженный Томдыген.

Заложил два пальца в рот Былдыген вместо ответа, да и свистнул, как рак заправский. Прислушался храбрый охотник, будущий муж. Поначалу ничто не нарушало тишины ледяной. А затем послышался звук странный, будто тысячи маленьких коготков царапали снег, тонкий писк раздался отовсюду.

Выглянул Томдыген из чума и обомлел. Перед ними видимо невидимо было целое полчище леммингов пушистых. Столпилась свора грызунов возле чума и смотрят своими маленькими, доверчивыми глазками на Томдыгена с Былдыгеном. А Былдыген им и молвит:

- Милые мои пушистики! - прижимает к сердцу ручку свою тоненькую. - Столько лет вы меня кормили и поили. Вы же мне все как родные... я по праву могу назвать вас своими братьями и сестрами.

Море из леммингов заволновалось. Послышался одобрительный писк. Возгордились грызуны оказанным почестям да таким родством, надули свои мохнатые грудки. А юноша тем временем продолжил:

- Но пришла пора еще раз сослужить мне службу верную… - и рассказал им Былдыген все как на духу и с женихом своим познакомил. А когда взглянул парень им в глазки, то понял, что не оставят его лемминги, пойдут на все ради счастья семейного.

Проснулся старейшина по утру от голоса знакомого. Нацепил впопыхах шубу свою теплую и поспешил на выход. А как вышел, так и сел в сугроб мягкий. Стоит его сын довольный, уперев руки в боки, а позади него полчище леммингов. И понял отец тогда, что пришел к нему черный писец. От шока и вида такого не смог вымолвить он даже слова. А лемминги, недолго думая, принялись поедать на своем пути все, что только можно.

Проводил старик их взглядом очумевшим. Хотел как лучше, а получилось как всегда, однако.

Ножки его чума подкосились, подгрызенные сотнями маленьких зубок, да и накрыло старейшину палаткой с головой.

- Прекратить! – визжал достопочтенный староста поселения.

Из своих чумов повыскакивали женщины с детьми, посмотреть, что за безобразие творилось на улице. Отвисали челюсти их от вида такого дикого.

- Убрать! Увести назад! Положить, откуда взяли! – вопил несчастный отец, чувствуя, как пушистые лапки ползают у него под одеждой. – Согласен я!!!

- Точно согласен? – довольно улыбаясь и ехидно щурясь, спросил Томдыген.

- Согласен, согласен! Вели твоей невесте отозвать своих родственников! - показался из-под павшего шатра один глаз и нос.

И свистнул тогда Былдыген. И схлынуло мохнатое море обратно, удаляясь откуда пришло, неся разруху и унося с собой все на своем пути.

- То-то же, папа!

А Томдыген с Былдегеном взялись за руки и, нежно улыбаясь друг другу, отправились домой строить свое счастье. Ну а после, и свадьбу сыграли молодым. Гремела молва об этой свадьбе на всю Однаколяндию. Не было еще праздника богаче и веселее, чем у Томдыгена и Былдыгена. Всякие яства заморские украшали столы. Разнообразные вина текли рекой. Былдыген аки роза цвел рядом с могучим и красивым Томдыгеном. И зажили после этих всех событий молодожены счастливо. И все то у них было: и поцелуи на морозе, и жаркий интим под шкурками мохнатыми с горшочком медвежьего жира, и слова няшные, и улыбки лучезарные.

А еще между Елдырцами и Тылдырцами установился, наконец, мир. Вот так любовь победила предрассудки и два человека решили глобальные проблемы, которые длились годами… Потому, что не важно, какое заключение напишет психолог. Главное, чтобы пациент был счастлив!
 
Сверху Снизу