Воздух один на двоих (Мстители, Het, Инцест, Твинцест, PG-13)

#1

Медея

Волшебник
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
1,842
Симпатии
875
Баллы
255
Адрес
by beautifuldisaster
Offline
Автор: asmodeus94
Название: Воздух один на двоих
Рейтинг: PG-13
Пейринг/персонажи: Пьетро/Ванда
Размер: Мини, 4 страницы
Предупреждения: Инцест, Твинцест
Статус: Закончен

Описание:
Сегодня им исполнилось четырнадцать.

Примечания автора:
Через несколько часов тебя ждет шесть пар подряд? Пиши всю ночь инцестовый фанфик!

Разрешение на размещение получено.
 
#2

Медея

Волшебник
Регистрация
17.11.2018
Сообщения
1,842
Симпатии
875
Баллы
255
Адрес
by beautifuldisaster
Offline
Сегодня им исполнилось четырнадцать. После обеда они сбежали из детского дома, а затем Пьетро украл из маленького продуктового магазина бутылку недорогого красного вина и пачку песочного печенья, пока Ванда отвлекала разговором полноватого продавца, смотрящего на неё своими маленькими масляными глазками. Пьетро злился, что сестре пришлось приближаться к этому отвратительному человеку, но ради них – ради того, чтобы всегда быть вместе и иметь возможность защитить друг друга – он должен был не попасть за решетку. А значит, нужно было действовать сообща.

Ему пришлось дожидаться Ванду за углом. Она не появлялась уже – Пьетро посмотрел на дешевые пластиковые часы на запястье, которые ему подарила сегодня Ванда – уже целых три минуты, и он начал нервничать. Что могло случиться? Мог ли продавец что-то заподозрить, когда Пьетро неспешной походкой вышел из магазина, ничего так и не купив, и насильно заставить Ванду остаться, пока едет полиция? Или, что ещё хуже, затащил её в кладовку и…

Пьетро уже был готов вернуться и разбить краденную бутылку о голову потенциальному насильнику своей сестры, когда к его плечу успокаивающе прикоснулась худенькая ладошка, заставив его резко обернуться и наконец-то выдохнуть от облегчения.

– Ванда! – прошептал Пьетро почти беззвучно, но она, разумеется, всё услышала, ведь он уже прижимался своим лбом к её, а затем, не дав себе времени на раздумья, клюнул её губами в остренький кончик носа. Последнее время Ванда почему-то слегка смущалась, когда брат делал что-то вроде этого, и это заставляло его смущаться в ответ, хотя он сам не знал, откуда могла взяться такая неловкость в обычных для них проявлениях родственных чувств.

Не позволяя себе испортить раздумьями их главный праздник, Пьетро взял сестру за руку и повел её подальше от места их общего преступления.

***​
Вино оказалось кислым и крепким; Ванде не понравился вкус, но она всё равно пила почти наравне с братом, стараясь ни в чем ему не уступать. Зато печение попалось на удивление свежее и рассыпчатое, девочка то и дело облизывала кончики пальцев, на которых оставались сладкие крошки.

«Почти девушка», – вдруг понял Пьетро, немного удивленный тем, как сильно они оба изменились за последний год. Он вытянулся почти на десять сантиметров, раздался в плечах, а на подбородке и щеках стали пробиваться первые темные волоски. Ванда же – Пьетро украдкой посмотрел на пьющую прямо из горла сестру – изменилась ещё сильнее, чем он. Куда-то исчезла детская угловатость, линии тела стали мягче, округлее и нежнее. Окружающие их мужчины всё больше смотрели на неё тем самым тяжелым взглядом, за который Пьетро хотелось их как минимум избить, а в идеале прикопать где-нибудь возле городских развалин, оставшихся после бомбежки, в одной из которых они, кстати, сейчас и сидели.

– Эй, хватит жрать печенье, оставь мне чуть-чуть, – смеясь, Ванда забрала у брата пакет со сладостями и взамен отдала ему бутылку с вином, которое уже успело ударить ей в голову. Никогда раньше она не пила столько, ей самой не хотелось особо, да и нечего было. Раньше, до того, как они попали в более-менее нормальный детдом, главной проблемой для них было найти что поесть, а не что выпить. Теперь же, хотя им и приходилось спать в разных корпусах здания, зато у них всегда были крыша над головой, одежда, и хоть и скудное, но трёхразовое питание. На самом деле они оба предпочли бы жить в шалаше или в развалинах, но вместе, однако забота друг о друге заставляла их перестать думать собственных чувствах и начать думать о безопасности и здоровье.

– Чуть-чуть? Ты слопала уже половину пачки, обжора, – игриво прищурился Пьетро, и от этого взгляда в животе Ванды как будто что-то защекотало. Стараясь не показывать виду, девушка несильно пихнула брата локтем, а потом подползла к нему ближе – они сидели на бетонной плите, подстелив под себя тонкое одеяло, которое Пьетро сдернул по дороге с верёвки для сушки белья. Пьетро подставил ей плечо, позволяя сестре опереться на себя. Ванда благодарно положила голову ему на грудь и прислушалась к биению его сердца. Оно стучало ровно и успокаивающе.

«Люби меня, пока я в силах тебя сберечь», – вдруг промелькнуло в голове у Ванды. Это была строчка из какой-то песни, которую она вчера вечером услышала по радио у вахтерши в детском доме. Следом Ванде вспомнился недавний разговор с девочками из её комнаты – на самом деле она почти не участвовала в обсуждении, но всё внимательно слушала.

Девочки говорили о том, о чем, как она себе и представляла, почти не общаясь до этого с ровесницами, они и должны говорить – о мальчиках. Они обсуждали кто им нравится, мелькали какие-то имена, незнакомые Ванде, но знакомые остальным её соседкам. Девочки говорили о небольших знаках внимания, которые им уже успели уделить, о том, каким бы был их идеальный возлюбленный. Они говорили:

«Я хочу, чтобы он меня защищал».

«Он обязательно должен быть красивым. Как актер!»

«А мой обязательно будет самым сильным, таким, чтобы легко мог поднять меня на руки и отнести куда я захочу».

Ванда слушала их и с ужасом понимала, что от всех этих разговоров у неё возникает лишь один образ – образ её родного брата. Её Пьетро. Защищающего её, красивого, сильного… Не раз носившего её на руках, если она засыпала от усталости, а нужно было срочно уходить, или подворачивала ноги из-за ослабших от отсутствия нормального питания суставов.

Когда девочки расхрабрились и начали обсуждать свои первые поцелуи, Ванда выбежала из комнаты, не замечая направленные на себя косые взгляды соседок.

– Пьетро, – позвала девушка, оторвавшись от мерно вздымающейся груди брата. Пьетро отозвался тихим гортанным звуком и передал ей вино. Она послушно взяла бутылку и отхлебнула. Уже третий день в голове у Ванды вертелась одна и та же мысль:

«Я должна его поцеловать».

Поцеловать не так, как когда-либо ранее. Нет, совсем не так. По-взрослому. С губами, с языком, так, как целуются в фильмах – от одной мысли об этом Ванде становилось жарко и холодно одновременно: вдруг не поймет? а вдруг всё-таки поймет и откликнется?

Но Пьетро ведь всегда, всегда её понимал. С полуслова, с полувзгляда. Они были единым целым до своего первого рождения и после него. И лежа под завалами, уже не надеясь на спасение, они родились второй раз – опять вместе, опять рядом. Единым организмом, дыша одним воздухом, которого было очень мало, и питаясь одной едой – конфетами, которые Пьетро всегда носил с собой в кармане штанов, чтобы всегда было чем угостить сестру-сладкоежку. Они были одним организмом и Пьетро обязательно должен был её понять – а если не понять, то простить за эдакую глупую идею.

Набрав полную грудь воздуха, Ванда вдруг негромко спросила, тут же затаив дыхание:

– Ты когда-нибудь целовался?

Пьетро едва не поперхнулся печеньем, крошки которого внезапно встали в горле словно гвозди.

– Ммм? – промычал он, пытаясь прожевать пищу отчего-то застывшими челюстями.

Ванда смутилась, но тут же взяла себя в руки, отодвигаясь от брата и решительно смотря ему прямо в лицо.

– Ты меня слышал. Дожуй и ответь. И не увиливай.

Пьетро смотрел на сестру, выпучив свои голубые, по цвету точно такие же, как и у неё, глаза. Он чувствовал, что Ванда спрашивает у него это не просто так, но тематика вопроса не предвещала ничего хорошего.

Он отрицательно покачал головой, а потом запил печенье вином и наконец-то его проглотил.

– Нет, – повторил он. – А ты?

– Я тоже нет, – ответила Ванда, смотря на Пьетро целенаправленно и уверено, точно так, как когда придумывает, где и каким образом им можно решить мучившую их проблему вроде поиска теплой одежды на зиму или антибиотиков если кто-то из них болеет. Глаза её немного блестели от выпитого алкоголя, но за этим пьяным блеском пряталось что-то ещё, что Пьетро никак не мог опознать. – А ты хочешь?

– Что хочу? – отвлекшись на попытки разобрать странный взгляд сестры, Пьетро не сразу вспомнил, о чем она говорит. – Ааа… О.

Вдруг глаза Пьетро стали ещё круглее, чем были до этого. Он понял, к чему она клонит, как понимал всегда, даже если на этот раз немного стормозил.

Ванда хотела поцеловаться с ним?

Пьетро почувствовал себя очень неловко. Иногда, когда его сверстники, совсем не стесняясь в выражениях, обсуждали девчонок, он чувствовал себя так же, ведь слушая их, не мог представить никого из знакомых ему девушек в роли того, кого хотел бы потрогать или поцеловать. Никого, кроме сестры. А сестру представлять было нельзя, совсем нельзя, и поэтому он старался вовсе не думать ни о чем таком. В каком-то смысле он был рад, что они сейчас жили в детском доме и спали в разных комнатах, потому что, просыпаясь, он почти каждое утро обретал кое-какую проблему, решить которую можно было только либо холодным душем, либо быстрой дрочкой в туалетной кабинке.

– И ты хочешь…? – Пьетро не смог закончить предложение вслух, но вопросительно поднял брови, показывая сестре степень своего недоумения.

Ванда опустила взгляд, посмотрела на свои ладони – тонкие бледные пальцы были унизаны ворованными Пьетро дешевыми кольцами. Одно из них, с большим красным камнем, было подарено сегодня.

– Хочу, – кивнула девушка и снова посмотрела в глаза брата, ища в них поддержку. Его неоднозначная реакция вернула все её страхи быть непонятой.

Пьетро несколько секунд всё также ошарашенно смотрел на Ванду, а потом вдруг прыснул в кулак. Ванда нахмурилась.

– Ты действительно серьезно? – улыбаясь и немного наклонив голову, спросил Пьетро, и так зная ответ. Ванда была очень серьёзна, о чем говорил и её близкий к обиде взгляд, и тревожная морщинка между сведенных бровей. Но Пьетро не знал, как ему правильно реагировать, как правильно показать, что не против, но и не показаться сестре каким-нибудь там извращенцем. Может она хотела просто потренироваться, чтобы потом не оплошать с тем, с кем захочет пойти на свидание?

От мыслей, что сестра может когда-нибудь захотеть пойти на свидание с каким-нибудь парнем, в груди Пьетро что-то неприятно заныло.

Ванда сжала губы в тонкую полоску и резко соскочила с бетонной плиты, отворачиваясь и собираясь куда-то уйти.

– Эй! – Пьетро тут же метнулся за ней и некрепко схватил её за запястье. Девушка не стала вырываться и обернулась. – Я тоже хочу.

Ванда посмотрела на него немного недоверчиво, но уже без обиды во взгляде.

– Точно?

Пьетро кивнул. И хитро улыбнулся уголком губ. Ванда ответила ему сначала робкой, а затем и привычной Пьетро широкой улыбкой, которую она дарила лишь ему одному.

Пьетро приблизился к Ванде, решив не откладывать столь важное дело на потом. Закатное Солнце высветило розовым темные волосы сестры, и он запустил в них левую ладонь, притягивая её лицо ближе, а правой так и сжимая её запястье. Ванда смотрела не отрываясь, улыбка исчезла с её губ, оставаясь лишь в самых уголках. Когда их лица оказались совсем близко, в этом не было ничего странного, ведь они никогда не имели раздельного личного пространства. Оно всегда было у них одно на двоих. И воздух один на двоих тоже не стал ничем новым.
 
Сверху Снизу